Снежинки в твоих волосах

      Тишина зимней ночи в комнате была плотной и осязаемой, нарушаемой лишь отдалённым воем ветра за окном. Было уже глубоко за полночь, но Тэхён никак не мог сомкнуть глаз. Он старался не ёрзать, чтобы не разбудить мирно сопящего под боком партнёра.       Тэхён тихонько выпутался из одеяла и вышел на кухню. Плиточный пол под босыми ногами мгновенно пробрал холодом до костей. Ему отчаянно хотелось горячего, обжигающего мятного чая. Он бесшумно открыл шкаф, ища заветную пачку.       В тот же момент дверь в кухню распахнулась, и в дверном проёме возник Чонгук. В его руках был толстый шерстяной плед. Он был в смешных пижамных штанах с оленями и футболке, выглядя абсолютно по-домашнему уютно.       — Ты замёрз и снова не можешь уснуть? — прошептал он, его голос был хриплым ото сна.       — Хочу мятный чай, — ответил Тэхён, вытаскивая пакетик чая. — Он всегда мне помогает от бессонницы.       Они встретились взглядами в полумраке кухни, освещаемой только одиноким огоньком на вытяжке над плитой. И тут же послышался третий, совсем неожиданный звук.       Клацанье острых коготков по полу привлекло их внимание. Танни, маленький пушистый комочек, ворвался в кухню и привлекал внимание своего хозяина, пытаясь запрыгнуть на его ноги.       — Даже ты замёрз этой ночью, да, малыш? — Тэхён поднял его на ручки, параллельно пытаясь кинуть пакетик чая в чашку.       — Сядь, — Чонгук аккуратно оттеснил их от столешницы, Тэхён покорно сел за небольшой столик, расположив собачку на коленях, а Чонгук заботливо накинул на его плечи принесённый с собой плед. — Грейтесь, сейчас сделаю нам чай.       Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была тихой и расслабленной — улыбка человека, которого любят и о котором заботятся. Танни тут же начал тыкаться мокрым носом в подбородок хозяина, словно одобряя эту внезапную заботу.       — Ты просто создан для того, чтобы заботиться о нас, — пробормотал Тэхён, крепко прижимая собаку к себе и чувствуя тепло пледа, который Чонгук накинул ему на плечи.       Чонгук в этот момент ловко управлялся с чайником. Горячая вода зашипела, наполняя кухню ароматом мяты. Он поставил две кружки на стол — одну, большую, для себя, и вторую, изящную с оленями, для Тэхёна.       — Это не просто забота, — тихо возразил Чонгук, садясь напротив, — это моя жизнь, то, что я хочу делать ежедневно, если понадобится, даже через тридцать лет.       Танни, почувствовав себя лишним в этом слишком интимном диалоге, спрыгнул с колен Тэхёна и устроился прямо под столом, видимо, предпочитая быть рядом с обоими, между их ног.       Чонгук пододвинул к Тэхёну его кружку. Они снова встретились взглядами в тусклом свете. Воздух вокруг был наполнен уютом и общим дыханием.       — Я не мог уснуть, — сказал Тэхён, его пальцы обхватили горячую керамику. — Но ты, вроде, крепко спал.       — Я проснулся от того, что понял, что ты ушёл, — признался Чонгук, делая большой глоток.       Он протянул руку через стол, просто положил ладонь на столешницу, приглашая. Тэхён не медлил, он тут же отставил кружку и положил свою руку поверх его.       Их ладони соприкоснулись, мгновенно передавая тепло, которое не мог дать ни плед, ни мятный чай. Они сидели, держась за руки в темноте, а Танни мирно посапывал под столом, охраняя их хрупкий ночной союз.