Снежинки в твоих волосах

      Эта зимняя ночь была такой непроглядной, что казалось, можно было потрогать бархат темноты за окном. Камин тихо потрескивал, отбрасывая на стены золотые блики. Они сидели, прислонившись друг к другу, и Чонгук чувствовал ровное биение сердца Тэхёна. Оно звучало как успокаивающий метроном.       — Ты такой тихий сегодня, — прошептал Тэхён, перебирая пальцами его волосы. — Рассказывай. Что у тебя там за тревожные размышления?       Чонгук сглотнул. Он давно хотел рассказать о том, что хранил в самом тёмном углу своей памяти, и что всплывало особенно громков редкие, мирные часы. Такие, как сейчас.       — Помнишь, когда я сказал, что люблю порядок? — начал Чонгук.       Тэхён кивнул, его голос был мягким. Он улыбнулся.              — Я бы даже сказал, что ты одержим им.       — Да, — Чонгук пересел, чтобы сесть прямо, повернувшись лицом к Тэхёну. — Но это сейчас не совсем про чистую одежду или чёткое расписание. То, чего я на самом деле боюсь — беспорядка в голове. У меня всегда был очень громкий внутренний мир. Я никогда не мог просто расслабиться. Мой мозг никогда не замолкает.       Он отвернулся к огню, его языки бликовали и отражение дрожало на стекле.       — Когда я был совсем маленьким, мне казалось, что я схожу с ума. Я слышал голоса, не реальные, а просто какофонию мыслей, страхов, мелодий, которые я не мог остановить. Я боялся, что если я расслаблюсь, если перестану всё контролировать, я просто утону в этом шуме.       Чонгук громко втянул воздух носом и чуть тише продолжил.       — А теперь, когда я с тобой, всё это стало тише… Мне стало спокойнее. Но меня всё ещё пугает, что если я отпущу контроль, этот шум вернётся с удвоенной силой. Я боюсь, что ты — мой личный шумоподавитель. А что, если ты не сможешь быть им всегда?       Тэхён молчал всего секунду, а затем его руки обхватили лицо Чонгука, заставляя его смотреть только на себя.       — Чонгук, — его голос был низким, но твёрдым. — Я знаю, что твой мир громкий. И я тоже иногда чувствую, как он давит. Но ты не ищешь у меня тишины. Ты ищешь спокойствия. А оно приходит, когда ты знаешь, что есть место, куда можно вернуться, чтобы перевести дыхание.       Он прижался лбом к его лбу, и это было не обещание спасти, а приглашение разделить этот шум.       — Мы можем вместе быть твоим убежищем. А знаешь, что самое страшное для меня?       Чонгук покачал головой.       — Что ты думаешь, что должен нести этот груз один.       В этой темноте, освещённой лишь оранжевыми языками пламени, эта интимная, глубоко личная тайна Чонгука оказалась самым желанным подарком, который он мог дать Тэхёну. Показателем полной открытости и доверия.