Aqua Regia

Квартира на Анджел-роуд Серене сразу понравилась, а Тео запротестовал, говоря, что район Харроу слишком далеко от центра и его дома, но цена ей подошла, и договор оказался подписан, несмотря на все возражения. Сперва на полгода, с возможностью продления. Пришлось слетать сперва в Лос-Анджелес к родителям, рассказать про всю ситуацию с работой, выслушать их негодования по этому поводу, попытки поднять свои связи и всё исправить, а затем отправиться в Нью-Йорк, собрать вещи и погрузить в три огромных чемодана, переплатив за сверхнормативный багаж. К этим и без того сложным задачам добавилось ещё знакомство с коллегами на канале, куда её порекомендовал Марк. Серене предстояло писать нехитрые сценарии для дневных шоу, за работу платили хорошо и денег хватало. Но абсолютно всё перекрывалось возможностью регулярно видеться с Тео. Работать из его гостиной, ночевать в его спальне, слушать, как он пишет новые песни у себя в студии, находить тут и там обрывки его черновиков, озорно смеясь спрашивать: «А это обо мне?». Тео по-прежнему иногда сокрушался, что Серена не хочет полностью переезжать на Деннинг-роуд, но всякий раз, когда она говорила «поехали домой», и не уточняла, к себе или к нему, а просто вводила его адрес на навигаторе, он чувствовал, что вскоре она передумает. Так закончился июнь, прошёл июль и наступил август. Летом концертов не было, и Тео полностью погрузился в создание нового материала, так что после финального шоу в О2 Вессел наружу не показывался. Хотя Серена очень желала с ним встречи, иногда даже звала – мягко утром, когда Тео ещё только просыпался, или ночью, громко и призывно, слившись с ним воедино на смятых простынях. Оставалась мысль, что Вессел появится, когда для этого сложатся правильные обстоятельства. В конце августа Sleep Token участвовали в ежегодном рок-фестивале недалеко от Дерби. И Серена, хоть и не фанатевшая от подобных жанров, не могла не поехать. Оказалось, что фест этот крайне популярный, и кое-кто из новых коллег с ТВ тоже уже купил билеты, так что ей было с кем потусоваться, пока парни готовились к выступлению. Но внезапно процесс пошёл не по плану. – Серена. Дрожь в пальцах не унималась. Он беспорядочно нажимал иконки на экране, но тут же смахивал вверх, когда открывалось не то приложение. – Серена. Дыхание перехватывало, рёбра сдавливали. Это всё было так знакомо и так ненавистно. Паника опять застала его врасплох, опять давила на уши, заставляя забиться в угол и ждать, когда опутывающий по рукам и ногам страх ослабнет. Веки опускались на глаза слишком часто, отчего картинка перед глазами расплывалась, мутнела, шла полосами. Он добрался до строчки нужного контакта почти на ощупь, если так вообще можно сказать о безжизненных буквах на холодном экране смартфона. – Серена, прошу тебя, возьми трубку. Пожалуйста, ответь. Слова лились сами собой, он повторял их как заученную мантру, вкладывая в каждое всю надежду, превращая крик о мольбе в шёпот, пока липкий страх цеплялся за горло и не давал связкам прийти в движение, набраться воздуха и зазвучать хотя бы вполсилы. Она ответила спустя пару гудков, слава богам. – Привет, – радость в её тоне просачивалась сквозь динамик, и уже только от неё одной становилось как будто бы теплее и легче. – Серена. – Что случилось? – тревога. Теперь, когда она слышала его, светлое настроение быстро омрачилось переживанием. – Я не могу, – прошептал он, собирая остатки сил, стараясь не захлёбываться на каждом вздохе. – Сейчас буду, ты в гримёрке? С тобой кто-то есть? – на фоне слышались голоса, шум толпы, от которого паника обретала новую силу, и Тео помотал головой из стороны в сторону, не думая о том, что она не может его увидеть. – Я скоро приду, десять минут. Звонок оборвался. Десять минут. Почти бесконечность. Невыносимо долгие 600 секунд, каждая из которых будет мучить его, одна за другой. В дверь постоянно стучали, оттуда доносились возгласы, крики и чьи-то слова, но в сознании всё спутывалось в один чёрный клубок. Он превращался то в огромного паука с жуткими мохнатыми лапами, которые пролезали в щель под хлипкой дверью, то растекался тягучей жижей, пачкающей всё вокруг. Его нити тянулись к нему, словно щупальца подводного монстра, липкие, холодные, склизкие, грозились задушить, поглотить и навсегда затянуть во тьму. Тео схватился за голову и закрыл глаза, чтобы избавиться от навязчивого кошмара. Оставалось ещё 539 секунд. Серена бежала, не разбирая пути, проталкивалась сквозь толпу, держа бейдж над головой, чтобы охрана быстрее реагировала. Щеки раскраснелись, на лбу выступил пот, только не приятный, как от долгой тренировки, а холодный, от мысли, что где-то тут, совсем недалеко, её милый, нежный Тео страдает, а ей ещё нужно преодолеть такое расстояние, чтобы добраться до него. Она путала дорогу, виляла меж бесконечных трейлеров других групп, натыкалась на незнакомых людей, едва не сбивая их с ног, и вот наконец нужный участок был найден. Просторный шатёр с парой автодомов, возле дверей одного из которых столпилась вся команда. Они переговаривались, Второй и Третий стояли в сторонке и что-то негромко обсуждали, пока Райан стучал кулаком в обшивку трейлера. Завидев её, несущуюся со всех ног, он сразу двинулся навстречу. – Привет, ты должна помочь. – Он мне звонил, что случилось? – голос звучал сухо, горло саднило от слишком быстрого бега и поверхностного дыхания. – Ну хорошо, что додумался позвонить. Он отказывается выходить. Заперся там и ни с кем не разговаривает, – Райан злился и был встревожен одновременно. До их выхода на сцену оставалась пара часов. – Визажистку выгнал, парням и мне не открыл. Сначала говорил, что просто не выйдет, а теперь вообще ни на какие вопросы не отвечает. Ты должна помочь, – повторил он, пока они подходили к двери всё ближе. – Скажи ему что-нибудь, чтобы взял себя в руки, у нас мало времени. Просто вытащи его наружу. Ей не нравился этот требовательный тон менеджера, но головой она понимала, что Райан прав. Он замахал руками, пытаясь отогнать остальную команду подальше, и люди отступили, давая им обоим пройти, но остались стоять чуть в стороне. Серена аккуратно, костяшкой одного пальца постучала в дверь, откашлялась и обвела взглядом толпу вокруг. Как позвать его? Тео? А вдруг у них так не принято? Вессел? А что если он не отзовётся на это имя? – Эй, – тихо проговорила она, не уверенная, что он вообще сможет её услышать сквозь весь этот гомон. – Это я. Щелчок замка. Дверь на миллиметр приотворилась, Серена тут же нажала на ручку и проскользнула внутрь. Тео сидел рядом, на полу, прислонившись к стене. На него было больно смотреть. Бледное лицо, впалая грудь, покрытая тонкими влажными полосами пота, смазавшими чёрную ритуальную краску. Его не успели до конца загримировать, процесс остановился где-то на середине, так что лицо, руки, плечи оставались чистыми, белыми, словно он только по грудь зашёл в чёрные воды тьмы, а дальше не смог. И теперь дрожал как осиновый лист. – Что случилось? – Серена рухнула на колени и взяла его лицо в свои руки. Тео поднял на неё глаза. Блестящие, хаотично бегающие, испуганные. – Я не могу. – Не можешь выйти на сцену? Он отрицательно помотал головой. Серена опустилась на пол, сев ещё ближе, от неё веяло долгожданным теплом. Она прикусила нижнюю губу в попытке подобрать нужные слова, но поиск давался тяжело. Что сказать ему? Что он может этого не делать? Не может. Что ему надо успокоиться и взять себя в руки, как сказал Райан? А ещё бесполезные банальности последуют или на этой уже можно остановиться? Что она рядом, будет рядом весь сет, может стоять за сценой и в любой момент прийти на помощь? Этого не может уже она. – Я не могу туда выйти. Там все… все они… Они всё извратили, всё испортили. Им не нужна музыка… они хотят добраться до меня. Опять будут фотографировать… кричать моё настоящее имя, чтобы вывести меня из себя, – он закрыл лицо руками и уронил голову на грудь. Он был прав, и Серена это знала. И никто из них ничего не мог с этим поделать. Невозможно внушить всем, что их группа – это в первую очередь история про музыку. Про послание, которое они хотят донести. Как и невозможно заставить каждого человека в толпе вести себя благоразумно и уважать чужое личное пространство, даже если оно касалось такого общепринято известного факта как имя. Но у Тео их было два. Вряд ли ей удастся разрешить его конфликт между собой и фанатами. Но сейчас ей это и не требовалось. Дихотомия славы – слишком сложная вещь, чтобы вести о ней пространные беседы, сидя на полу автобуса за пару часов до выступления. Внутри Серена уже укорила себя за малодушие, но… ей нужно было привести его в чувства. А обсудить более сложные темы они успеют позже, уже дома. Она устроилась поудобнее, насколько это было возможно, подогнув ноги под себя. – Ты не можешь заставить их замолчать. Но ты можешь их не слушать. Тео покачал головой. Не самый убедительный заход, нужны другие слова, какие-то более весомые. – Ты можешь заставить их кричать другое имя. Оно ведь у тебя есть. – Тео поднял на неё взгляд, полный безнадёжности, – Вессел. Это его задача – выходить на сцену, а не твоя. – Я не могу до него достучаться, – Тео опять отвел глаза в сторону. – Не чувствую его. Он молчит. Или вовсе ушёл. Я не могу натянуть на себя его личину и выйти из трейлера. Я не могу стать им, не могу в него превратиться. Его тут нет. Так вот в чём дело. Желание скрыться ото всех, но вместе с тем творить и доносить до людей свою музыку, стало источником непрекращающейся боли и глубинной базой для внутреннего конфликта, который в самый неудачный момент всплыл на поверхность в столь извращённой форме. – Помнишь, мы говорили об этом? – мягко напомнила она, – Вессел – часть тебя. Он и персонаж, и ты сам. Вы с ним – единое целое. Она нежно погладила его по щеке, задевая кончиками пальцем короткие волоски на висках. Тео прильнул к тёплой ладони и потёрся об неё. Её прикосновения дарили спокойствие, облегчали тяжёлые мысли. – Он всего лишь ещё одна сторона тебя, – продолжала вкрадчиво говорить Серена, стараясь подбирать точные слова, – И нужно просто повернуться к людям под правильным углом. На несколько секунд она привстала, пытаясь найти, что может ей сейчас помочь, и для Тео будто на мгновение солнце погасло, лучи перестали греть кожу. Серена быстро огляделась и выцепила взглядом новенькую маску – та лежала на небольшом обеденном столике рядом, отброшенная в сторону недовольной рукой. – Они не смогут тебя задеть, если будут видеть Вессела, – она потянулась и забрала её, положив себе на колени, – эта сторона защитит тебя, она станет твоей бронёй. Пальцы коснулись маски, провели по линиям гладкого пластика. Его почти что рыцарское забрало. Броня метафорическая и вполне реальные латы. – И всё получится. У тебя всегда получалось. – Тео неотрывно смотрел ей в глаза, слушал её голос и верил. Хотел верить. Прикладывал все силы, чтобы поверить. – Ты шёл сложным путём, разделяя вас на себя и него. Но теперь можешь сделать проще. Не нужно притворяться. Он прикрыл веки, когда Серена поднесла маску к его лицу. – Нужно выпустить Вессела наружу. Ремешок щёлкнул на затылке. – Вот так, – она поправила маску. И он открыл глаза. Её лицо рябило сквозь прорези. – Вессел, – позвала она вновь, как тогда, после концерта, тем же шёпотом. И что-то внутри него откликнулось. То самое чувство, до которого он никак не мог докричаться весь день. А сейчас оно уже само рвалось на свет. Дикое, необузданное. То, что слишком долго отсиживалось в тени, но теперь было готово прогрызть прутья клетки, в которой его держали. Вессел. Это был он. Злой, порывистый, возбуждённый. Серена мягко, почти невесомо коснулась его губ, и он ответил. Ответил так же – резко, внезапно, не терпя отказа. Вторгся языком в её рот на вдохе, не давая хватануть кислорода. Потянулся вперёд всем телом, сжимая талию в своих руках. От неожиданности девушка слегка отпрянула назад, перевела дыхание и попыталась вглядеться в его лицо, но не могла различить глаз, спрятанных под маской. Из-под жёсткого пластика, расчерченного красными линиями, теперь виднелись только белые, будто бы заострившиеся клыки, обрамлённые золотым кружевом. Он снова притянул возлюбленную ближе и ещё раз увлёк в поцелуй – жадный, огненный, изголодавшийся. Губы сминали, требовали, жаждали покорить и поглотить. – Хочу тебя прямо сейчас, – прорычал он, едва оторвавшись от неё. – Что? – Серена была сбита с толку его внезапным напором, голова кружилась от недостатка воздуха в лёгких и слишком быстрой смены событий. – Нас могут услышать, снаружи толпа народу, – воспротивилась она и упёрлась руками ему в плечи, как только смысл сказанного добрался до разума. – Плевать, – выпалил он и снова впился в губы острым поцелуем, царапая кожу щёк краями маски. Ещё никогда прежде он не чувствовал присутствие божества так же сильно, как сейчас, так же явственно, почти кожей. Сон требовал подношений. Немедленно. Его бог стоял за спиной, он желал заполучить в свои ряды неофитку и приказывал своему жрецу сделать это прямо сейчас. Он встал и приподнял её вслед за собой, не разрывая поцелуя, расстегнул пуговицу на её джинсах, пока ладони Серены скользили по его плечам и груди. Шаг вслепую вперёд, ещё один, ещё, пока позади неё не оказался всё тот же гримерный столик, возле которого час назад Тео настиг приступ паники. – Развернись, – скомандовал низкий голос, и девушка подчинилась. Теперь он видел в отражении зеркала, как она поспешно облизывает губы, как ладонями упирается в пластик столешницы, стараясь не сбить стоящие на ней предметы. Вот тот алтарь, на котором сегодня свершится истинный ритуал. Резкое движение, и свободные бойфренд-джинсы сдёрнуты до колен. Осталась лишь тонкая ткань нижнего белья, и Вессел нежно подцепил её край, провёл тыльной стороной пальцев по коже, прежде чем стянуть вслед за денимом. Серена вздрогнула от ощущения прохлады на теле и шумно сглотнула. Он перевёл взгляд обратно на зеркало. – Прогнись сильнее, – очередная властная команда. Одна ладонь легла на бедро девушки, но её движения ощущались не как поглаживания, а как осмотр владений. Другая скользнула внутрь свободных чёрных брюк, под которыми опять не было белья. Серена неотрывно смотрела на человека за своей спиной, на маску на его лице и невольно дёрнулась, когда почувствовала прикосновение твёрдого, налитого члена к промежности. Он проходился вперёд и назад, размазывая капли естественной смазки по сухой коже. Когда он только успел…? – Смотри на меня, – его указания теперь не рассекали воздух вспышками молний, а расстилались бархатистыми раскатами, от которых по телу бежали мурашки. В зеркале отразилась хищная, самодовольная улыбка. Вессел поднёс ладонь к губам и смачно сплюнул, а затем размазал слюну вдоль всего ствола. А уже в следующую секунду направил член внутрь и толкнулся. Вот так, сразу, почти без подготовки. Её нежный, застенчивый Тео такого себе не позволял. Он двинулся глубже, Серена зашипела от болезненных ощущений и переставила руку чуть дальше в необдуманной попытке отстраниться, но жёсткие пальцы впились в бок, сминая ткань футболки, и остановили, удерживая на месте. – Не дёргайся, – вновь скомандовал гипнотическим голосом, когда что-то пошло не по его желанию. Вессел плавно двинулся назад. И снова вперёд. Серена качнулась и шумно втянула воздух. Божество продолжало глядеть на него, увещевало, что ему не нужна чужая боль, ему нужна чужая воля. Она скоро привыкнет. Руки поудобнее устроились на её бёдрах, собственнически сжимая, насаживая на себя. Он снова встретился с её взглядом в зеркале и с удовольствием отметил, что удивление в нём исчезало, уступая место сосредоточенности. Волосы её разметались по спине, часть прядей сползала вниз, падая с плеч, но она не предпринимала попыток поправить их. Серена лишь пристально смотрела в прорези его маски. На секунду накрыло ощущением, что её трахает незнакомый человек, но разум старательно отгонял обманчивые домыслы, подсказывая, что за маской – всё тот же Тео, что это всё просто небольшая игра. Нужно включиться в неё, попытаться понять, зачем она так нужна Весселу. Ведь она сама сказала, что он – лишь часть Тео. А значит его желания тоже должны быть важны для неё. И тогда она расслабилась. Вессел моментально ощутил эту перемену, когда плотно сжатые мышцы вдруг стали поддаваться легче, мягкие стенки влагалища обволакивали без сопротивления, а тело под его ладонями стало пластичным и податливым. – Вот так, правильно, – тут же одобрил он. Сон, по-прежнему стоявший за плечом, хмыкнул и приказал ускорить движения. Серена тут же отозвалась коротким стоном на выдохе. Вессел довольно оскалился. Внутри неё так жарко и уже так влажно, это ощущение смутно казалось знакомым, но сейчас не время для воспоминаний. Все его мысли сконцентрированы, собраны в одной точке – там, где его член туго входил в её тело, скользил назад, поблескивая от смазки в скудном свете, и вновь исчезал из виду. От каждой фрикции по телу разбегались волны удовольствия – примитивного, животного, первозданного. Древнего, как то божество, что направляло его действия, гнало вперёд, к пику, вершине, кульминации, и одновременно удерживало, не давало сорваться на безумный темп или слишком рано упасть в пучину неги. Ему ещё нужно время, ещё нужно продлить этот момент, растянуть его как можно сильнее, как сейчас его член растягивает эту свежеобретённую послушницу, его новую служительницу культа. Она так идеальна, её тело – лучшее подношение из возможных, и это горячее, почти электрическое давление на его член завораживало. Это не акт осквернения святыни, а воспевание гимна ей, а стоны Серены, уже постоянные, и хриплые возгласы, рвущиеся из его собственной груди, – это музыка, которую желал слышать Сон. Гримёрный стол содрогался всё сильнее, взмокшие ладони Серены то и дело соскальзывали, пока Вессел вколачивался в её тело с пошлым, звонким хлюпаньем. Он дышал всё тяжелее, открыв рот и обнажив белоснежные клыки, скалился и крепче сжимал челюсти. Никогда прежде он не брал её так – остервенело, горячечно, безумно. Напряжение от неудобной позы мешало ей собраться, но окрашивало процесс новыми, не менее яркими эмоциями. Эта игра в баланс власти, где сперва она подталкивала его открыться сильнее, а теперь он сам выпускал наружу свои потаённые желания, наконец принесла свои плоды, и обернулась неожиданным удовольствием – тёмным, но отчего-то притягательным. На пару секунд веки машинально опустились, чтобы позволить ощущениям взять верх над зрением, но тут же из-за спины раздался голос. – Не закрывай глаза. Хочу, чтобы ты смотрела на меня. Жёсткий, не терпящий возражений, магнетический. Он не ломал волю, он заставлял сдаться без боя. И Серена сдавалась, смотрела. Хотела смотреть. Не отрывала взгляда от маски с ритуальным символом, сквозь которую за ней следил пристальный взор кого-то властного, сильного, неземного. – Только на меня, – почти автоматически повторял он. По чёрной краске на груди поползли новые капли пота, превращаясь в слёзы самой тьмы. Только Вессел не боялся её. Они были заодно. Он двигался сам и одновременно насаживал тело новой жрицы на себя, ускоряясь до невозможного темпа, пока мышцы пресса не начали инстинктивно поджиматься. Пальцы ещё сильнее впились в талию Серены, неминуемо оставляя отметины, когда всё тело пронзило сладко-острой разрядкой. Он почти утробно зарычал сквозь стиснутые зубы, дёрнулся один раз, второй, сознание затмила яркая вспышка, голова невольно запрокинулась назад, и Вессел замер. Член пульсировал, изливаясь глубоко внутри неё. Он смотрел на низкий потолок концертного автобуса, но не видел ничего. В мыслях царила приятная пустота, уши словно набило ватой. Он не спешил отстраняться. Вместо этого ещё пару раз качнулся назад и вперёд, наслаждаясь развратным ощущением, как горячая сперма стекает между её гладких, тесных стеночек и его сверхчувствительной головки, дальше, вниз по всему стволу, и просачивается наружу. Когда он наконец опустил голову и взглянул на сотворённую им картину, Сон за его спиной удовлетворённо кивнул. Белёсые подтёки окропили нежную, раскрасневшуюся кожу и вязкими каплями тянулись вниз, а тело перед ним вздрагивало от напряжения и сладких спазмов. Вессел моргнул, и рука божества коротко сжала его плечо, а затем растворилась. Он сделал шаг назад и принялся искать салфетки. Взгляд выцепил коробку на столе, ловкие пальцы проворно выхватили из неё тончайший лист, следом потянулась ещё одна рука, но уже изящная, женская. Серена прокашлялась, пока вытиралась и натягивала обратно белье. У неё ещё будет время обдумать произошедшее и решить, как она к этому относится, но сейчас было важно другое. – Всё нормально? – спросила она. Вессел повернулся к ней, но под маской прочитать его эмоции было невозможно. Он улыбнулся. Не так, как это делал Тео – чисто и непритворно. А широко, показательно, почти красуясь. – Всё отлично, – ответил он и натянул брюки выше, убрав обмякший член внутрь. Затем склонился и легко чмокнул её в пересохшие губы. Рефлексия – потом, действия – сейчас. – Тебя надо докрасить, позвать визажистку? – Может ты сама справишься? Тут делов-то – обмазать меня краской, – с усмешкой предложил он, – Хочу ещё побыть с тобой. – Я тоже, – уже с улыбкой облегчения отозвалась Серена. Её отпустило. Вессел не собирался гнать её прочь, а хотел побыть вдвоём, хотя бы недолго. Стрельнула странная мысль, что теперь она думает о них, как о разных людях, но Серена отмахнулась от неё. Он устроился в кресле напротив зеркала, в которое ещё пару минут назад пристально вглядывался, любуясь их телами, слитыми воедино в порыве спонтанного секса, и собой – измазанным наполовину в черноте, с лицом, скрытым маской. Теперь в этой картине отсутствовала только прекрасная жрица, распластанная перед ним и насаженная на член. Картина, которую он навечно сохранит в своей памяти. Серена возилась с банками косметики, водила спонжем по телу, распределяя тьму по его коже, затем ремешок на затылке снова щёлкнул, и она отложила маску в сторону. Наконец можно было взглянуть на него, увидеть своего милого Тео. И если лицо абсолютно совпадало, никаких перемен, то в глазах опять сверкало что-то незнакомое, нечестивое, как в ночь их первой встречи. Она ободряюще улыбнулась, скорее самой себе, чем ему, и Вессел ответил. Прежде чем она коснулась губкой его щеки, он притянул её и снова поцеловал. Так, как целовал именно он – вновь жарко и жадно. – Теперь ты тоже служишь Сну, – проговорил вкрадчиво, с загадочной ухмылкой. Десять минут спустя он накинул на голову капюшон и поправил маску на лице. Теперь всё было идеально. Вессел был доволен и полон сил. Он уже схватился за ручку двери, намереваясь выйти, но прежде повернулся к своей неофитке, опять немного безумно улыбнулся и вытянул в её сторону чёрную руку. – Идём, – не то спросил, не то приказал он. И Серена послушно последовала за ним. Райан ждал снаружи, усевшись на раскладном стуле в тени возле автобуса. Слишком близко. Не мог не слышать. Но Вессела это нисколько не волновало. Когда он широко распахнул дверь, вся команда устремилась навстречу. Люди спрашивали: «Ну как ты?», «Всё нормально?», «Вессел, ты как?», но он блистал своей безупречной улыбкой и отвечал всем, что всё хорошо. Райан ждал в стороне и приблизился в числе последних, смотрел хмуро и неодобрительно – ещё чуть-чуть и они бы выбились из тайминга. – Ну, ты и жопа, Весс, – процедил он, а затем притянул, чтобы обнять, но не слишком близко, чтобы не испачкаться. Серена стояла позади и старалась не отсвечивать. Ей было некомфортно среди толпы малознакомых людей, связанных между собой общим делом, которое к ней не имеет никакого отношения. Половина из них наверняка слышала их стоны и уже успела рассказать тем, кто не слышал. Это не добавляло плюсов в ситуацию. Вессел ушёл вперёд, направился к II, III и IV, а она осталась. Он оправился, вошёл в рабочий режим, вернулся в свою привычную среду, а ей пора назад – на поле перед сценой, в ложу для гостей. – Спасибо, – негромко поблагодарил Райан, остановившись у неё за спиной. – С ним такое уже случалось, но в предыдущие разы мне удавалось уговорить его вытащить своё альтер эго наружу. Моя ошибка в том, что дал ему запереться в трейлере. В следующий раз будет гримироваться на улице, – попытался пошутить он. Серена покачала головой и обняла себя руками. То, что они сделали, ощущалось хорошо. Но как будто бы было не совсем правильно. – Не стоит кормить его демонов, – ответила она и направилась к выходу, сама не понимая, кому именно предназначались слова – Райану или ей.