Aqua Regia

– Ты объявил этот год годом «поднасри своему менеджеру?» – в трубке раздался разъярённый голос Райана. – Нет, – спокойно ответил Тео. – Тогда скажи, пожалуйста, какого хера я узнаю, что ты снова забронил студию и поехал писать новую песню, когда мы уже всё обговорили, решили и закончили? – продолжал злобно он. – Так надо. – «Так надо»? И это твой ответ? Тео, ты там ёбу дал? Мы всё завершили, девять треков, всё готово, схуяли тебе теперь присралось добавить ещё один? Райан был прав: запись давно была завершена, и только сейчас, в конце января Тео решил добавить к готовому списку ещё один трек, что вообще никак не входило ни в чьи планы. Но у него были свои взгляды на этот вопрос. А записать его раньше он никак не мог. И без того возил листы с текстами в бардачке своего «Гольфа» уже месяц. – Считай потому, что десять – круглое число, – со смехом ответил Тео. – Я щас, блять, приеду и в морду тебе чем-нибудь круглым настучу, ты задрал уже шутки свои ёбаные шутить и менять всё в последний момент! – Не надо мне в морду ничем стучать, я просто добавил ещё одну песню на альбом, теперь всё готово. В этот раз точно. И это обязательно. И не обсуждается. – Херасе как мы заговорили! Откуда только тон такой взял. «Не обсуждается». С лейблом всё обсуждается, долбоёб. – Лейбл будет только рад, что общая продолжительность треков увеличится. Больше прослушиваний на стриминге, больше денег. – И больше правок в вёрстку. Как ты меня заебал, честное слово… Тео положил телефон на стол, как только звонок завершился и экран погас, но тут же поднял его обратно, чтобы написать очередную порцию сообщений уже Серене. С момента её отъезда прошло всего четыре дня, а он не мог никак успокоиться. Строчил один текст за другим, спрашивал обо всём на свете, всё, что только мог придумать, но больше всего раздражался, что из-за смены часовых поясов она получала весь этот поток только тогда, когда у него уже наступала ночь. И тогда уже отвечала сама. Смеялась, что утром телефон перегревается от бесконечных ночных оповещений. Вопрос пресловутой «большой игры» волновал его больше всего. Что если кто-то из продюсеров заметит её талант? Пригласит работать в Лос-Анджелесе? К тому же он почитал, что на «Санденс» приезжают ещё и актёры. Вдруг она встретит там кого-то? Познакомится с кем-то? С другим высоким холостым британцем? Поэтому он выспрашивал имена всех, с кем она ходила завтракать, обедать и ужинать, с кем посещала различные премьеры, с кем собиралась пойти на свою. А потом высматривал фотографии на сайтах с репортажами, ища знакомое лицо и вглядываясь во всех, кто был рядом. По тону её ответов в последние пару дней уже чувствовал, что перегибает палку, но прекратить не мог. «Ты, может, успокоишься уже?» – раздался вопрос внутри, когда идеи, что ещё можно ей написать, иссякли. В последнее время внутренний диалог шёл всё чаще. Они с Весселом что-то обсуждали, порой даже мирно, взвешенно, обменивались идеями, и это шло им обоим на пользу. Тео радовался, что контакт с этой стороной себя становился всё более прочным и явным. Ни одного приступа во время американского тура тому в подтверждение. Но иногда этот голос задавал неприятные вопросы, и от него хотелось отмахнуться. К несчастью, от самого себя не убежишь. «Заткнись, это из-за тебя я не смог поехать с ней. Иначе был бы сейчас рядом и не волновался». «Ты судишь её по себе, не находишь?» Вессел был прав: инцидент с Кейт не прошёл бесследно. На сердце появилась царапина, которая теперь начинала гноиться и гадко нашёптывать, что с Сереной тоже кто-то может начать флиртовать, пока она так далеко от него. Но признавать это Тео не собирался. «Там полно людей, которые могут начать к ней подкатывать». «И ты думаешь, она кому-то ответит?» «Ну со мной же она так и познакомилась – в рабочей поездке». Голос внутри ненадолго замолчал. А затем вернулся вновь, уже совсем с другой темой. «Ты скажешь ей?» «Почему для тебя это так важно?» «Потому что она должна знать». «Она знает». «Нет, не знает. И не узнает, если ты не скажешь. Так ты скажешь?» «А сам не хочешь рассказать? Ты и так в последнее время часто прорываешься наружу. Что ж молчал-то?» «Ты знаешь, почему. И ты знаешь, что я хочу, чтобы ты это сказал. Я хочу, чтобы она знала». «По-моему, это какой-то бессодержательный разговор. Ты просто повторяешь одни и те же слова». «Будешь выёбываться, я верну всё как было». «Не вернёшь, не пизди. Ты теперь у меня под контролем». «Тут ты сильно ошибаешься». И опять замолк. Это таинственность, путаница в собственных мыслях порой пугала до чёртиков. Но хотя бы не до паники, как раньше, а это уже большой прогресс. Прошло ещё три дня до того, как в 7 утра, слишком рано по меркам Тео, его разбудил звонок. Серена на том конце снова верещала, как тогда, когда их фильм включили в конкурсную программу, только теперь от радости, что его приняли положительно. Рассказывала про овации, называла по именам каких-то критиков, которые что-то там ей сказали после просмотра, но сонный мозг усваивал информацию крайне плохо, хоть Тео и пытался взять себя в руки. Он слишком измучил себя ревностными терзаниями за последние дни, и кошмары стали возвращаться, только пока некому было его успокоить в середине ночи. Слова всё лились и лились из динамика: Серена будто вообще не замечала, что Тео почти всё время молчит. Её можно было понять – первый значимый успех в карьере, который… ах да, который откроет ей много дверей. Мысли наконец выровнялись и сразу встали на прежние рельсы. Её успех – это дорога к следующим проектам. Из-за которых всё станет так, как она говорила в самом начале: «Ты в разъездах, я в разъездах». Чёртов фильм. А он так ему понравился. Неудивительно, что критики приняли его тепло. – И про твою музыку сказали ну буквально все, – продолжала говорить Серена. – Стив вообще считает, что без неё ничего бы не получилось, что его изначальные идеи были дикое говно, и как он вообще мог думать о других композиторах, – она рассмеялась на том конце связи. От упоминания музыки на душе сразу потеплело. Долгие недели кропотливого труда прошли не зря. – Не удивлюсь, если теперь перед тобой выстроится очередь из желающих заказать саундтрек, так что передай Райану, чтобы записался в спортзал – драка с лейблом будет тяжёлая, – пошутила она, и Тео впервые за утро улыбнулся. – Ты не представляешь, как я за тебя рад, – наконец смог вставить свою реплику он. – Спасииииибо, – мило протянула Серена, – как жаль, что тебя тут нет, я бы сейчас обняла тебя, крепко-крепко, потому что я так счастлива, у меня аж руки трясутся! – она на секунду отвела телефон в сторону, и Тео расслышал гомон голосов вокруг. Преимущественно мужских. – Так, ладно, мне пора бежать, мы идём на ужин, будем праздновать, юху! – С кем будет ужин? – моментально встрепенулся Тео. Жгучие домыслы тут же накинулись с прежней силой. – Ой, да тут толпа народу, – уклончиво ответила она, – вся команда, плюс Стив встретил наших друзей из киношколы, ещё пара режиссёров, продюсеров, которые… что? Да, это он. Тео, погоди, тут… – Здарова! – Стив, очевидно, выхватил у Серены телефон и заорал в трубку столь же радостным голосом. – Как дела, чувак? Как Лондон? – и видимо уже слегка нетрезвым. – У нас премьера прошла, всё просто огонь! Музыка… «Стив, ты щас…» – донеслось откуда-то сбоку. – А, да, молчу, молчу, забыл, каюсь… Телефон снова оказался в руках у Серены. У Тео начинала кружиться голова. – Так, всё, иди давай, дай мне договорить… Я вас догоню… Буквально минуту… Да, закажи мне белого вина… А не, давай шампанского, мы же отмечаем!... Ты ещё тут? Всё, они ушли. – Да, я ещё тут, – с усмешкой отозвался он. – В общем, всё прошло хорошо. Нет, это как-то слабо сказано. Всё прошло замечательно! – Я ни минуты в этом не сомневался, ты же у меня самая талантливая… – нежно добавил он. Серена озорно захихикала от его слов, хоть и посчитала их откровенной лестью. – Я бы поговорила с тобой ещё, но мне правда надо бежать… – Да я понимаю, беги, – ответил и сразу же почувствовал, что на самом деле не хочет, чтобы она вообще клала трубку. Пусть оставит телефон рядом, чтобы он слышал все их разговоры. Все её слова. Все, до единого, звуки вокруг. – Ладно! Люблю, целую! – проворковала на прощанье она. – Люблю!… Серена, подожди!… – но она уже отвела динамик в сторону и нажала кнопку «отбой». Общие друзья из киношколы. Устроят там вечер воспоминаний. А ностальгия – штука опасная. Да ещё и в компании пузырьков игристого. И пара продюсеров, режиссёров… Им-то там что делать? И голоса на фоне почти все мужские, теперь он был в этом уверен. Тео рухнул обратно на подушку, вытянул её из-под себя, положил сверху на голову и придавил руками. Хотелось орать. Последние три дня до возвращения Серены оказались самыми тяжёлыми. Вышли первые рецензии. Хорошие. В основном хвалили актёрскую игру и режиссёрскую работу, называли сюжет «достаточно сильным». Музыку тоже упоминали, и хотя название группы нигде не фигурировало, видимо пиарщики студии и лейбла так договорились, в соц.сетях уже поднималась первая волна обсуждений. Видимо, кто-то из зрителей оказался в теме, досидел до конца титров, выцепил взглядом ту самую строчку и слил всё на форумы. Ну класс, только этого ему не хватало. Он, конечно, уже заготовил им всем послание, но когда оно ещё дойдёт… В Хитроу отправился встречать её сам, и всю дорогу до дома думал «Я больше никуда тебя не отпущу, никуда». С первых чисел февраля график жизни становился всё более плотным – начинался этап промоушена, и тем не менее один день он умудрился освободить целиком. Тринадцатое число теперь приняло ещё и дополнительное значение, помимо всех заготовленных отделом маркетинга тайн и пасхалок. – Куда мы едем? – весело спросила Серена, когда ранним утром они сели в машину и выехали с Деннинг-роуд. Дворники смахивали извечные капли дождя со стекла, выдавая мерный ритм. – Всё тебе расскажи, – улыбнулся Тео и отвернул от неё экран навигатора, – это сюрприз на твой день рождения. Боковым зрением заметил, как её лицо тут же засияло. – Что это? Что ты придумал? Колись! – она ткнула его пальцем в плечо. – Это книга? Это новый ноутбук? Это поход к королю в гости? Это пони? – смеясь вопрошала она, стараясь придумать всё более абсурдный вариант. – Все три часа будешь гадать? – Нам ехать три часа? – глаза Серены моментально округлились. – Ага, – с усмешкой ответил Тео. – Ну ты бы хоть предупредил, я бы плотно позавтракала. – А я говорил, что кофе и сэндвич – это плохой завтрак, но ты меня не послушала, – по-прежнему посмеивался он, не сводя глаз с дороги. Через три с половиной часа, после недолгой остановки для перекуса, они наконец добрались до Честерфилда. – Половина Дербишира по-прежнему принадлежит мистеру Дарси? – спросила Серена и хлопнула дверью «Гольфа», когда Тео припарковался возле одного из домов, открыл зонт и поднял на неё недоумевающий взгляд. Она закатила глаза и усмехнулась. – И кто из нас англичанин, если ты не выкупил отсылку на «Гордость и предубеждение». Ладно, так и что мы тут забыли? – Скоро узнаешь, – продолжил он нагнетать интригу. У входа их встретил молодой человек, представившийся Карлом, а внутри располагалась его собственная студия. Где он сводил их новый альбом. – Присаживайтесь, – вежливо предложил он и указал на большой коричневый диван, а сам устроился в кресле с высокой спинкой перед пультом и огромным монитором. Она уже догадалась, что он привёз её в числе первых послушать пластинку, и улыбалась от значимости такого подарка. А в душе так и вовсе попрыгивала от счастья, не меньше чем от новостей про «Санденс» несколько недель назад. Внешне сдерживалась только от присутствия незнакомого ей человека, не желая выглядеть экзальтированной дурочкой. Ладони взмокли, и Тео нервно потёр их. Серена искоса кинула на него взгляд и положила свою руку поверх, молчаливо давая знак, что всё хорошо, ему не о чем переживать. Но Тео всё равно не выдержал, встал, сделал несколько шагов по комнате, а затем снова сел, но уже на другой диван, сбоку от пульта. Наконец Карл кликнул куда-то мышкой, обернулся в сторону Тео, кивнул и вышел из студии, оставив их вдвоём. Через несколько секунд из колонок донеслись первые слова. I wanna be a provider Серена застыла в шоке. Кажется, даже забыла, что нужно моргать и дышать. Каждая строчка – не просто слова. А самое красивое, чистое, искреннее и пронзительное признание. В собственных чувствах и желаниях. От «Your guiding hand, your final decider» щёки моментально вспыхнули, и она обрадовалась, что Карл так предусмотрительно вышел из собственной же студии. Сердце выдавало бешеный ритм в противоположность темпу мелодии – тягучему и неторопливому. Перевела взгляд на Тео. Тот сидел, закрыв половину лица руками, и внимательно смотрел на неё поверх сложенных ладоней. Не выдержала, снова повернулась к монитору, следила глазами за линией, ползущей вдоль полосок частоты. Yeah, I see you, the only bad baddy spinning eyes in the room Тео улыбнулся, по-прежнему не убирая рук, следил за каждой эмоцией на её лице, сглатывал комок в горле, тяжкий камень ожидания. Серена вновь взглянула на него. Этих строк она раньше нигде не встречала, хотя дома повсюду натыкалась на его черновики. The way you look at me like that, got me fallin' right back «Всё так». Когда из динамиков донеслось «And your fingers foxtrot on my skin», в памяти всплыли все моменты, как её руки скользили по его спине, кончиками пальцев выводя узоры на коже. Веки на мгновение опустились, ресницы коснулись подступившей влаги, и кожу расчертили тонкие полосы, блестящие в приглушённом свете. And our bodies converse like old friends Всё, что он шептал ей тем утром после возвращения из тура. Всё наполнилось, увеличилось, разрослось, обросло новыми слоями, смыслами, значениями, воспоминаниями. И всё превратилось в музыку. В лучшую, которую она когда-либо слышала. Лучше которой уже никогда ничего не услышит. Even in the daylight, I can give you what you want Она даже не могла сказать, сколько времени прошло. Сколько длилась песня. Нет, не песня. Эта исповедь. Это предложение. Это сердце, вынутое из груди и трепетно дрожащее в чужих руках. Музыка стихла, а слова так и не находились. Что можно сказать на такое? Она подошла, присела рядом, убрала его руки от лица и поцеловала. Слёзы продолжали струиться по щекам, и Тео ощущал их солёный привкус на её губах. Прислонилась к нему лбом и прикрыла глаза. – Я тоже всего этого хочу. Я люблю тебя. Он улыбнулся, глядя как дрожат её ресницы, как крупные капли всё больше окрашиваются в чёрный от потёкшей туши. – С днём рождения, – прошептал он, и Серена мелко закивала головой, вновь прижимаясь к нему поцелуем. «Скажи ей. Скажи ей это прямо сейчас». Нет ответа. «Ты должен ей сказать, слышишь? Должен! Скажи это немедленно!» Тео не слушал. Он просто держал Серену в своих руках и целовал. Самозабвенно, сладко, страстно. «Скажи ей, что это написал я! Скажи, что я люблю её!»