Aqua Regia

Промо началось ещё в феврале, но официальный анонс должен был состояться только в марте, и чем ближе подходило назначенное отделом маркетинга число, тем больше Тео переживал. Ожидания публики и критиков были слишком высоки, а шанс их не оправдать – слишком велик. И Серена видела, как его волнение нарастает с каждым днём, и про себя тревожно думала, а что же будет, когда состоится сам релиз. Он становился всё более раздражительным, вспыльчивым, беспокойным. Страхи, что всегда сгущались где-то глубоко внутри него, теперь будто молочная пена поднимались выше и бурлили на самой поверхности. Первый сингл вышел на второй неделе марта, и тогда же стали появляться первые отзывы. Тео не отлипал от своего смартфона, пролистывая чаты и профильные сайты, вчитываясь в каждое слово, написанное профессиональными критиками. Большинство были крайне положительными: они указывали на смелость в постоянной смене жанров на протяжении шести с лишним минут, но от этого Тео только кривился; вспоминали мощный взлёт Slipknot в середине нулевых, но в нём он видел поверхностность их взглядов. К концу марта опубликовали статью с обзором сразу от нескольких специалистов индустрии, и даже они звучали более чем позитивно: сравнивали его голос с музыкой Чайковского, отмечали общую целостность песни, слышали в ней отсылки к King Crimson и Duran Duran, что Серена расценивала определённо, как похвалу. Но Тео из всего текста зацепил другой момент – комментарий от какого-то профессора из Беркли, который сказал, что начало трека «звучит как Тейлор Свифт». Настроение было испорчено на весь вечер, а Серене пришлось перевести телефон в беззвучный режим. Но хуже прочего оказались фанаты на Реддите. Вот уж они и вовсе не скупились на эпитеты, упрекая группу в ненужной смене жанра, отсутствии атмосферной глубины и упрощённому подходу. И это всё он прочёл в одном лишь посте! Другой злобно закрыл, наткнувшись на очередной построчный анализ «отношений со Сном», которые автор воспринял буквальнее некуда, очевидно, совершенно не беря в расчёт значение слов «аллегория», «иносказание», «метафора» и так далее. Серене приходилось буквально вырывать у Тео чёртов смартфон из рук по вечерам, чтобы он перестал выискивать крупицы негатива среди моря восторженных отзывов. Тогда же пресловутые «отношения со сном» снова испортились. Кошмары Тео возвращались, и Серена тоже спала всё хуже – каждую неделю, и не по одному разу, она поднималась посреди ночи, чтобы разбудить его, обнять и успокоить. Но случались и другие ночи, когда он спал крепко, а проснувшись был полон сил и уверенности. И тогда прижимался к ней по-другому – нежно, заботливо, словно извиняясь за все прочие изломанные ужасами поздние часы. Поутру, сразу после пробуждения, он не вспоминал о релизе и рецензиях, а просто был рядом, обнимал, целовал, любил ярко, горячо, словоохотливо, а когда Серена начинала собираться на работу, не просил остаться ещё ненадолго, опоздать и что-нибудь соврать, а просто говорил: «Увидимся вечером, люблю тебя». Потому что в этот момент иссушенный, измождённый страхами и тревогой Тео оставался совсем без сил, и вместо него наружу проступал Вессел. Свою догадку она подтвердила самым простым, известным ей способом. Позвала – и он откликнулся. Не исправил её, а улыбнулся. Это было хорошее утро. Слишком хорошее утро в первых числах апреля, за которым ни одного подобного уже не последовало. В метро опять было не протолкнуться. Вагон трясло, пока Серена пролистывала в телефоне сообщения и письма в рабочей почте. От выхода из подземки до офиса нужно было пройти ещё пару кварталов, и где-то здесь, на одном из перекрёстков её настиг звонок от Стива. – Туманному Альбиону привет! Надеюсь, не разбудил! – радостно возвестил голос в динамике. – Привет! Не разбудил, у меня раннее утро по дороге на работу, – с улыбкой отозвалась Серена. – Хах, думаю, это ненадолго. – Что? – недоумённо произнесла она, не улавливая смысла его фразы. – Как работа? – спросил Стив. – Ну как-как… телевидение есть телевидение, – без особого энтузиазма сказала она, – рутина и скука, честно говоря. – Так и думал, что ты это скажешь. Поэтому, собственно, и звоню. Помнишь того продюсера, который был с нами на ужине в Парк-Сити? – Которого именно? – Джон, такой невысокий… – Смутно… – нахмурилась Серена, пытаясь вызвать в памяти нужный образ, но тот вероломно расплывался и смешивался с другими, чужими чертами, смазанными игристой радостью вечера на «Санденсе». – Лысый. – Вот теперь вспомнила, – усмехнулась она. – А что с ним? Сделал пересадку? – Хаха, очень смешно. Нет, он работает над одним фильмом, и набирает людей в команду. Режиссер у них – большая важная шишка, не буду спойлерить тебе, но это прям вау-вау. – Стив, не темни, – с лёгким укором проговорила она, прижала телефон плечом к уху и подтолкнула тяжёлую дверь в лобби офиса. – Да я не темню, просто не хочу портить тебе сюрприз. Короче, можно дать ему твой номер? – наконец спросил он. – Конечно, а зачем? – непонимающе проговорила Серена, и до динамика Стив донеслось пикание турникета, когда она приложила к нему пропуск. – Им нужен сценарист? – Не совсем. Ну, в общем, ты согласна? Чтобы он тебе позвонил. – Пусть звонит, – ответила она, всё ещё теряясь в догадках, зачем какому-то продюсеру накануне съёмок звонить какой-то сценаристке, находящейся в Лондоне. Пусть они и виделись на каком-то ужине. – Отлично! Тогда жди и не сбрасывай с незнакомых номеров, – радостно закончил свою полную странностей речь Стив, и экран смартфона зажёгся, возвещая, что звонок окончен. Серена поднялась на лифте, возле которого наматывала круги всё это время, и прошла в офис. Рабочий день прошёл как обычно, без новостей и сюрпризов, зато с несколькими сообщениями от вновь взволнованного Тео. «Haters gonna hate» опять пропел динамик уже в седьмом часу, когда она достала тренч из шкафа и засобиралась на выход. – Да? – Серена? Доброго времени суток, мне передал ваш номер Стив, – голос в трубке звучал отдалённо знакомым. – Да, он меня предупредил, – непроизвольно кивнула она. – Отлично. Он рассказал мне о вашей работе над фильмом. Как я понял, вы в основном пишите сценарии, но на площадке часто выполняли и другие задачи, в том числе организационные. Стив очень хорошо отзывался о вашей работе, поэтому я подумал, что вас могло бы заинтересовать моё предложение. В июне у нас стартуют съёмки, и Грете нужен помощник. Челюсть упала вниз. Грета… этому имени могла сопутствовать только одна фамилия. То есть, конечно, несколько, но… В душе моментально взвилась огненная лента надежды, радости, подлинного счастья. – То есть, помощница, – спокойно продолжал вещать голос на другом конце, – наша предыдущая коллега не сможет принять участие по ряду причин, так что я хотел бы предложить эту должность вам. – Я согласна! – тут же выпалила Серена. В динамике раздался приглушённый смех. – Рад, что вам не требуется время на раздумья. Я пришлю вам всю информацию на почту, – лаконично закончил Джон и вежливо попрощался. Серена на трясущихся ногах добралась до стола кого-то из коллег и опустилась в кресло. Съёмки. В июне. С таким режиссёром… И это не мечта, это реальность. Да и осмеливалась ли она о таком мечтать? Что такого рассказал ему Стив, что теперь её позвали в помощники? Сердце выдавало неистовое стаккато, щёки вспыхнули от жара. Она никогда прежде не бралась за такую работу. Её уделом было писать диалоги. На съёмках со Стивом она действительно была несколько раз, но где Стив, а где… Это уже совсем иной уровень, это серьёзно. Это очень серьёзно. По факту она и была его помощницей на площадке, но в документах нигде так не значилась. И страшно, и волнительно. Справится ли? Или нет? Впрочем, чего гадать, она уже согласилась и отступать не намерена. Это вызов, и она его готова принять. Да что там, она готова перебить и перестрелять других возможных кандидатов, если кто-то посмеет у неё отобрать эту возможность. Это настоящая. Работа. Над крупным. Проектом! И она свой шанс не упустит. Дрожь в пальцах закончилась, взгляд просиял, по телу пробежала шипящая и пенистая волна тепла и восторга. Но, как и бывает на полосе прибоя у океана, всё вскоре откатилось назад, обнажая быстро остывающий берег. Была одна большая проблема. И имя ей – Тео. В мае состоится релиз. И в мае же начнут выходить первые отзывы на альбом. Съёмки начнутся в июне. И Серена уже согласилась взяться за эту работу. И не посоветовалась с ним. Внутренний берег эмоций омыло уже новым всплеском – чувства вины. Едким, жгучим, кислотным. Как ему сказать об этом?.. Домой ехала, крутясь в разноцветном водовороте мыслей, которые упорно не хотели смешиваться воедино. Переполняющий восторг от грядущей работы. Страх от его реакции. Грызущая совесть. Проблеск надежды. Когда ключ уже оказался в замочной скважине, Серена малодушно решила не говорить пока вообще ничего. Дождаться нужного момента. В конце концов, таким хорошим утром, как сегодняшнее, она могла бы легко сообщить ему эту новость и получить в ответ радость, разделённую на двоих, и поддержку. Вессел, чувственный, любящий, творящий, и сам скажет, что она должна хвататься за такую возможность, если это то, чего она хочет. Но в доме её встретил прежний хаос. Тео беспрестанно разговаривал с кем-то по телефону, перебирал пальцами волосы на затылке, смахивал несуществующие пылинки с поверхности обеденного стола. От тягучего ожидания, заполнившего все без исключения комнаты, горчило на языке, и как бы она ни пыталась внести луч чего-то светлого в это ставшее вязким пространство, ничего не выходило. А теперь и в собственной душе образовалась гадкая червоточина. – Завтра выйдет новый сингл, – вместо приветствия сказал Тео, и в его голосе звучали нехарактерные стальные ноты. Будто он пытался собраться, сделаться холодным и безучастным к скорому релизу столь важного для него трека, а потому даже Серене теперь досталось это металлическое отражение. Почти иронично. Она кинула сумку на комод у двери, повесила верхнюю одежду в шкаф и выдохнула, мысленно откладывая свои новости в дальний ящик. Тео так и стоял на кухне, раскрытыми ладонями опираясь на столешницу. Подошла к нему и обняла со спины, утыкаясь носом куда-то промеж лопаток в попытке успокоить, но мышцы под руками и слоем старой футболки казались деревянными, а отклика на её тихий жест и вовсе не последовало. – Caramel? – спросила она, прислонившись к нему щекой. В ответ донеслось только невыразительное «угу» сквозь поджатые губы и слабый кивок головой. – Не читай комментарии в сети. Хотя бы до вечера. Я приеду с работы, и мы посмотрим их вместе, ладно? – попросила Серена, расцепила руки и встала рядом, стараясь заглянуть Тео в глаза. Его взгляд потеплел, а на губах мелькнул проблеск улыбки. Он выдохнул и как будто немного расслабился, когда её холодные пальцы накрыли его ладонь. Развернулся и обнял её уже сам, вдыхая запах креозота с копны светлых волос. – Я с тобой, – проговорила она куда-то в растянутый ворот футболки. – Без тебя я вообще не справлюсь, – уже иным, словно потерявшим стройность, голосом отозвался Тео. Она знала, что Caramel – самый важный сингл на пластинке, и отзывы на него окажут на Тео самое большое влияние. Если бы ей дали выходной на эту пятницу, она бы без сомнений осталась дома. Если бы можно было заблокировать в его поисковой выдаче все негативные рецензии, опубликованные в сети, она бы так и сделала. Она бы отключила ему весь Wi-Fi и мобильный интернет в городе, если бы была такая возможность. Но оставалось уповать только на его невысказанное обещание продержаться до вечера. И он продержался. Вот только отзывы в этот раз были не столь радужными, как с Emergence. – Послушай, вот NME пишет: «их звучание не менее интригующе: сочетание пониженного тона техно-метала с более лёгкими элементами поп-музыки и R&B создает причудливый звуковой ландшафт, не только тяжелый, но и удивительно доступный», – зачитала отрывок Серена, пока Тео опять ходил по другую сторону журнального столика от неё и нервно тёр предплечья. – Слышишь? «Интригующе». Это очень хорошее описание. Тео пренебрежительно махнул рукой в её сторону и продолжил листать другую статью. Глаза быстро пробегались по строчкам, выцепляя из неё отдельные, нужные ему фрагменты. – Да? – тут же резко ответил он и остановился напротив с телефоном, крепко зажатым в руке, – а вот AOTY пишут совсем другое, послушай… так… «брейкдаун – случайный» и… «непродуманный». «Навыки написания песен у Sleep Token только ухудшаются»… дальше… «как только вы разгадаете их формулу, вся загадочность и неожиданность исчезают»… и ещё вот: «Sleep Token… стали слишком самодовольными». Самодовольными. Это уже не похоже на «хорошее описание», да? – едко выплюнул Тео с злобной гримасой на лице. – Ну а вот Metalsucks наоборот пишут, что текст важнее музыки, и Caramel «это песня о душевной боли артиста в эпоху токсичных парасоциальных отношений», – парировала Серена, но Тео опять отмахнулся. – То же мне открытие. Это любой идиот разглядит. – Ну так они и есть все идиоты! – попыталась всё свести в шутку, но момент оказался явно неудачным, судя по заострившимся чертам Тео. Тогда она вновь посмотрела на экран смартфона и перешла на другую вкладку. – У NME дальше написано, что «выпуск этого сингла знаменует собой отход анонимного фронтмена от традиций группы… и обращение к внутреннему миру»… и… угу… «Он начинается с мягкой, успокаивающей инструментальной мелодии, после чего исследует тему идентичности в своих текстах». Вот. Это же здорово! Это хорошо, ты же и собирался сделать именно это, оставить им послание. Тео опустился в кресло напротив. Да, всё так. Собирался. Оставил. И теперь надо было проверить, дошло ли оно. Он снова вперился взглядом в телефон и открыл Реддит, пока Серена продолжала рассуждать. – Это же правда очень хорошо. Ты хотел поговорить с ними, сказать, чтобы не лезли в твою жизнь. Я очень рада, что ты включил этот трек в альбом, он же очень важен для тебя. Он же о тебе самом, не о Весселе, как они постоянно там пишут. Об этих его отношениях… и прочее… – чем дальше она говорила, тем тише становился её голос. Вдаваться в подробности не хотелось, но Тео внезапно поднял на неё пронзающий взгляд. – «Его отношениях»? Его? – неожиданно вспылил он. – Разве нет? – растерялась Серена, и Тео показательно закатил глаза. – А как же твой пассаж про «вы – одно целое»? Уже забыла? Она на мгновение отвела взгляд в сторону, но Тео моментально уловил этот момент замешательства, когда она ищет нужные аргументы в попытке выпутаться из этой давно начатой словесной игры, и внутренне только сильнее разозлился. – Нет, не забыла, – ответила она, защищаясь, и тут же взглянула на свой телефон в руках, словно ища у него поддержки. Пальцы смахнули на следующую вкладку, и взгляд Серены просиял, – ладно, вот смотри, – она быстро попыталась вернуть разговор в безопасную область, – Highlight Magazine пишут: «Sleep Token не просто мыслят нестандартно, они создают свои собственные рамки… Caramel — одна из самых уникальных песен коллектива»! Вот! Одна из самых уникальных! – она подняла на него счастливый взгляд и улыбнулась, – они поставили 9.5! Тео только высокомерно хмыкнул, но Серена продолжала читать. – «Вессел известен своим эклектичным музыкальным стилем, смешивая жанры, которые обычно не встретишь даже в одном музыкальном автомате, и наполняя песни неотразимыми хуками, мелодиями и брейкдаунами. Этот новый релиз в этом смысле ничем не отличается: его почти самба-островной ритм, который не выглядел бы неуместным в хите Дуа Липы, сочетается с душераздирающими, важными текстами и аутро в стиле блэк-метала». – закончила она и посмотрела на него, но Тео только закрыл лицо руками. – Ещё хуже! – едва ли не обречённо вскрикнул он сквозь пальцы, – в прошлый раз они сравнивали трек с этой твоей Тейлор, а теперь Дуа Липу приплели. Это просто охуенно, ничего не скажешь. – Ну, да, вообще-то! – нахмурилась Серена, – это действительно «просто охуенно», – повторила она, и Тео отвёл руки в стороны. Всего во второй раз он услышал от неё нецензурное слово, а значит, что для него настал поистине необходимый момент. Меж бровей Серены образовались две глубокие морщины, которые появлялись всякий раз, когда она начинала сердиться, и тогда Тео чувствовал, что надо сбавить обороты. Вот только сейчас это подействовало на него с точностью наоборот. – Ну для тебя-то конечно! Потому что ты только и слушаешь, что этих своих певичек, за которых тексты пишет армия сонграйтеров. Куда тебе разбираться в этом… – злобно проговорил, скривившись, и посмотрел в сторону, чтобы не видеть, как лицо Серены вытягивается в обиженном изумлении. – В «этом» ты имеешь в виду в текстах? По-твоему, я в них не разбираюсь? Тео молчал. – Тео, – надавила Серена, – Тео, посмотри на меня. Он нехотя повернулся. – По-твоему, я не разбираюсь в текстах? – уже медленнее повторила она. Конечно, она разбиралась. Она же их писала постоянно. Но не песни. А глупые скрипты для глупых дневных шоу. А его песни, возможно, вообще не слушала. На звонке по-прежнему стояла Shake it off, которую он уже ненавидел. Он никогда не замечал, чтобы она включала Sleep Token в своем Spotify, никогда не цитировала его песни, никогда вообще о них не говорила. Но сказать ей сейчас такое означало затронуть куда более тяжёлую и сложную тему, а ему и рецензий на треки хватало с головой. Внутри что-то со скрежетом провернулось, перемалывая затаённую обиду и превращая её в тонкие струйки дыма. «Попридержи язык, долбоёб». – Разбираешься, – выдохнул он, сглотнул и обмяк, наконец ощутив, что кресло состоит не из ежей, змей и пауков, а набито мягким поролоном, в котором тело наконец могло расслабиться. Взгляд Серены моментально сменился с острого на нежный. Она встала с дивана, обошла вокруг стола и присела возле его ног, поглаживая тёплой ладонью колено. – Ты концентрируешься на плохом, – умиротворяюще произнесла и потёрлась щекой о ткань его домашних джоггеров. – Я понимаю, это для тебя важнее всего на свете. Это твоя жизнь, твоя боль, твоё творчество. И от этих рецензий многое зависит. Но ведь хороших и правда больше. Если хочешь, я не буду вообще их читать. Ни хорошие, ни плохие. Хотя я правда думаю, что люди, которые написали что-то плохое, просто тупые идиоты, – она несмело улыбнулась в конце. – Согласен, – ответил он и коснулся пальцами её лица. Опоясывающие нити тьмы на его душе стали распутываться. А в её – только затянулись туже. – Вессел, – опять мягко позвала она, и он кивнул ей, безмолвно спрашивая «что такое?», – Прошу, не срывайся на мне. Я стараюсь тебя поддержать. – Спасибо, детка, – поблагодарил уже совсем спокойным голосом и наклонился ближе за поцелуем.