Aqua Regia

– Привет, ты ещё не улетел? – раздался любимый голос в трубке ранним утром. – Привет, ещё нет, и пока не собираюсь, – ответил Тео, зевнув. – Как провёл день рождения? – Съездил-таки в Диснейленд, – простодушно усмехнулся он, и Серена вторила ему на том конце линии. От этого звука на душе стало радостнее, чем от всех развлечений парка… ну собственно, развлечений. – Неплохой вариант, надеюсь тебя не вырвало на горках. – К счастью, нет, хотя местами был к этому близок, – признался он. – Ну, какой же Диснейленд без тошноты, – хмыкнула она, а затем осторожно сменила тему. – Я хотела спросить… ты уже видел эпизод подкаста Today In Focus? – Тот, в котором музыкальный редактор The Guardian назвал наш альбом худшим за год? – с неожиданной усмешкой задал встречный вопрос Тео, и Серена даже как будто зависла от такой реакции. – Ага, посмотрел. Адам им в комментах сердечками ответил, так что всё норм. Серена пару раз моргнула и посмотрела то в одну сторону, то в другую, проверяя, реален ли мир вокруг, не попала ли она в какое-то параллельное измерение. – Он там сказал, что мы даже хуже чем The Life of a Showgirl, а это прям достижение, – продолжил Тео с улыбкой, потягиваясь в постели и откровенно наслаждаясь таким поворотом событий. Ему-то новый релиз Тейлор зашёл, чего все докопались вообще. – Считай, в один ряд поставили, такая честь! – Вау, – выдохнула Серена, всё ещё не понимая, как реагировать на этот удивительный пофигизм, безразличие и даже столь непредсказуемую гордость от слов такого важного человека из индустрии. Потом прищурилась и, заговорщицки понизив голос, спросила: – А ты, когда на аттракционах катался, тебя хорошо к креслу пристегнули? Точно ничем нигде не ударился? Головой, например? Тео на том конце линии рассмеялся во всю силу. – Не ударился, точно, – всё продолжая хохотать отозвался он. – Лаааааадно, – недоверчиво протянула Серена. – Тогда другой вопрос. Есть планы на завтрашний вечер? – она наконец перешла к сути своего звонка. – Нет, – ответил Тео и помотал головой из стороны в сторону, а затем потёрся щекой о подушку, отмечая, что пора бы побриться. – Отлично, тогда приходи к нам на рождественский ужин. Он резко сел в постели. – К вам? – Ну, да… – голос Серены немного потерял свой изначально радостный настрой, и Тео понял, что она неверно считала ход его мыслей. – В плане… ты хочешь познакомить меня с семьёй? – всё равно прозвучало не так, как он планировал. Как будто теперь она его уговаривает, а он отпирается, хотя на деле он взволновал такой возможностью и перспективой, хоть и немного напуган. – Ну, да… – ещё менее уверенно сказала она. – Ты не хочешь? – Нет, нет, что ты, наоборот, очень хочу. Я просто переживаю, как твои родители отнесутся к тому, что ты пригласишь меня после всего… – Боишься, что мой папа первым делом сломает тебе лицо? – Серена наконец залилась смехом, и Тео тоже безотчётно улыбнулся, но всё же с тенью сомнения. – Ну… честно говоря, да. И… это ведь важно для тебя. А мы… – В серой зоне, да? – теперь она наоборот точно и чутко уловила, к чему он клонит. – Да, – говорить честно и открыто было неожиданно легко. – Ну… ладно… я понимаю… – очевидно расстроенно произнесла Серена. – Нет, нет, ты меня неверно поняла, – тут же попытался исправиться Тео, – я хочу всё прояснить в этот раз. Нет, даже так – я хочу всё сделать правильно в этот раз. Потому что в прошлый я наделал массу ошибок… чёрт, мне кажется, это разговор не для телефона… – он взял короткую паузу, прежде чем продолжить, и потёр глаза, сводя пальцы у переносицы. Момент, который он последние недели так искал, но не находил, перестал ждать сам себя, и вместо этого вторгся в реальность, выбив дверь с ноги. – А, впрочем, чёрт с ним, ладно, какая разница. Я и так уже потратил кучу времени зазря, а должен был ещё в первую встречу сказать всё как есть. Извиниться. – Тео… – Нет, подожди, не перебивай, прошу, – он прикрыл веки и нахмурился, стараясь собраться. Да, вживую этот разговор точно дался бы ему даже тяжелее. Помолчал, наконец выдохнул, открыл глаза и посмотрел прямо перед собой. – Серена, я всё испортил. И не извинился за это. За то, как отвратительно себя повёл и как сильно тебя ранил, обидел. За всю хуйню, которую натворил по собственной глупости. Не попросил прощения. А должен был. А после позвонил и попросил встретиться, как будто ничего не было. И ничего не сказал. Потом трахнул тебя, ещё раз, и ещё, и опять не решился… – он упал обратно на подушку и закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем просто озвучил всё, что пришло в голову. – Блять, да я даже сейчас говорю, а сам думаю о том, что сказать всё это, глядя тебе в глаза, мне было бы в тысячу раз сложнее, – от собственной откровенности сердце вдруг сжалось на секунду, прежде чем пуститься галопом. – Я не понимаю, правда, не понимаю, зачем ты продолжаешь давать мне всё новые и новые возможности, когда я просираю каждую из них. Может, я сказал что-то такое, что ты всё поняла, но я должен это озвучить. Я всё понял. Всё осознал. Все моменты, в которых я был неправ. Блять, это звучит, как идиотизм. Впрочем, я и есть настоящий идиот. Был им с самого начала. Но больше не буду. Я не знаю, как убедить тебя в искренности этих слов, правда не знаю, но… я надеюсь, ты просто поверишь мне. Захочешь поверить. Поэтому… прости меня. В динамике повисла тишина. – Хммм… – выдохнула Серена, – да, это действительно разговор не для телефона… но раз уж ты начал… – Да, – Тео уже сам перебил её, теперь выдавая слова торопливо, почти горячечно, – прости меня. Прости меня за всё. За то, что вынудил переехать в Лондон, испортил тебе целый год жизни… – Ты его не испортил… – вклинился голос из трубки в середине потока его речи. – …пытался привязать к себе, наговорил столько гадостей, причинил столько боли. Прости. Я был неправ во всём. Когда говорил, что тебе похуй на меня, на мою музыку. Прости за это. Я не знаю, как загладить перед тобой вину и возможно ли это вообще. Но я готов постараться и сделать всё для этого. Я не заслуживаю второго шанса, но если ты правда хочешь дать его мне… Тео сделал паузу, подбирая слова, а затем вспомнил неожиданную строчку, увязав всё вместе в голове. – Если твои чувства не изменились, то я повторю, что ты пленила мою бедную душу и я люблю тебя, люблю… От шока Серена не могла вымолвить ни слова. Она не ожидала, что простое приглашение на ужин, уже без какой-либо надежды, без подтекста, просто из мысли, что Тео придётся встречать Рождество одному, свернёт в такое неожиданное русло и превратится в столь долгожданный разговор. Прозвучит репликами, которые она уже не чаяла услышать. О которых просто запретила себе думать. – Кажется, у меня голова кружится… а это ты катался на горках, а не я, – попыталась пошутить она, действительно физически ощущая, будто земля уходит из-под ног. Пришлось даже присесть на край кровати, чтобы не упасть. – Если тебе нужно время, я готов ждать столько, сколько понадобится, – тут же заверил он. – Чёрт… – Серена прикрыла глаза, пытаясь остановить вращение мира вокруг себя. Или по крайне мере в своей голове. – У нас осталось столько неразрешённых вопросов… я… я не знаю, что сказать… – Зато я знаю, – моментально встрепенулся Тео, – я не сказал этого в прошлый раз, хотя должен был, так что скажу теперь, раз уж выдалась такая возможность. Серена, станешь моей девушкой? Снова. – Тео… – Ты можешь не отвечать сейчас. И тем более не отвечать по телефону. Можешь вообще никаких сроков мне не давать. Даже если в итоге скажешь мне «нет». Я просто хотел озвучить это, чтобы ты знала, – выпалил скороговоркой, а затем добавил, – я не буду на тебя давить. Ни в этом вопросе, ни в любом другом. Обещаю. Серена долго молчала, иногда громко выдыхая в трубку. – Это опять будет сложно, ты же знаешь, – наконец раздалось на том конце. – Да. Но теперь я этого не боюсь. Меня не пугает ни наш образ жизни со съёмками и концертами, ни твой успех, ни мои неудачи, – сказал и вдруг понял, почувствовал, что да, действительно больше не пугает. Ничего из их прошлого уже не страшит. В динамике снова воцарилась долгая, тягучая тишина. – Я подумаю… – раздался наконец голос Серены. – И ты подумай насчёт ужина. Я не настаиваю, но будет грустно, если ты проведёшь Рождество в одиночестве. – Она завершила звонок, а следом прислала адрес для навигатора. Значит, семейный ужин. Футболкой и джинсами тут не обойтись. Арендованный автомобиль остановился возле двухэтажного особняка. Весьма внушительного. Местами даже роскошного. Чуть впереди был припаркован знакомый красный «Челленджер». Брата Серены, как он успел узнать. Такого Тео явно не ожидал, когда принял приглашение приехать на ужин. Не ожидал, оказаться в весьма дорогом районе Лос-Анджелеса, с идеальной лужайкой перед домом, большим крыльцом и скатной крышей. «Да её семья богата!» – мелькнула неожиданная мысль в голове. Тео выдохнул, взял цветы с пассажирского сиденья и вышел из машины. Ноги немного подрагивали, пока он шёл по дорожке к двери. Палец на секунду замер возле кнопки звонка, но затем всё же нажал. Где-то внутри дома раздался перезвон колокольчиков, затем «Я открою!» от незнакомого голоса, шорох шагов, и дверь наконец распахнулась. – Добрый вечер! – с улыбкой поприветствовала его приятная женщина, с такими же светлыми у Серены волосами, только тронутыми кое-где сединой, одетая в забавный лонгслив с орнаментом в духе скандинавских свитеров. – Добрый вечер, мэм, Серена пригласила меня… – он не успел закончить, как её лицо озарилось улыбкой с такими же очаровательными морщинками возле глаз, как у… ну да, тоже как у Серены. – Аааа, ты, должно быть, Тео, Серена… Серена! – крикнула куда-то внутрь дома, отвернувшись на мгновение, – говорила, что пригласила на ужин своего бойфренда, рада наконец с тобой познакомиться, я – Сильвия, её мама. «Иду!» – донеслось откуда-то сверху, и следом послышались торопливые шаги этажом выше. «Бойфренда» – резко пронеслось в голове. «Она сказала матери, что пригласила своего бойфренда». От этой мысли Тео резко просиял и улыбнулся, что Сильвия, должно быть, приняла за вежливый знак от знакомства с матерью «своей девушки». – Ну, что же ты стоишь, проходи, – замахала она рукой, приглашая его в дом, и Тео шагнул внутрь. – Ах, какие чудесные цветы, – тут же добавила, переведя взгляд на букет в его руках. – Да, это вам, – ответил Тео и протянул ей розы. – О, спасибо, это так мило с твоей стороны, – продолжала улыбаться Сильвия, забирая у него огромную охапку бордово-красных цветов. Тео оглянулся. Дом был куда больше его. В разы больше. Огромный холл, лестница с тремя пролётами и коваными перилами, сейчас украшенными еловыми ветками с красными шарами, большая люстра под потолком и арка, ведущая в гостиную с камином. Зачем он только нужен при местной-то погоде. Кто-то пронёсся по коридору где-то выше и теперь семенил по лестнице. Тео обернулся и посмотрел наверх: по ступеням спускалась Серена. В таком же лонгсливе с узором, домашних, почти пижамных брюках, с по-калифорнийски немного спутанными волосами. – А, вот и она, – улыбнулась Сильвия, когда дочь наконец спустилась. – Привет, – выпалила она, остановившись рядом и переведя взгляд на Тео. – Привет, – он расплылся в такой счастливой улыбке, что уже начинал выглядеть глупо, но обнять или чмокнуть её в щёку под внимательным взором матери не решился. – Ты как раз вовремя, мы скоро сядем за стол, – сказала Сильвия и повела его в дом. Серена шла рядом. Они миновали просторный холл и оказались в богато украшенной к празднику столовой, полной людей. Рослый мужчина в годах, по видимости, отец Серены, держал большую стопку тарелок и по одной подавал их высокому, атлетично сложенному молодому человеку, тоже светловолосому, чуть постарше Тео, судя по виду. На диване расположился ещё один мужчина, крупный, плечистый, словно игрок в американский футбол, возрастом примерно лет под сорок, по правую руку от него сидел и играл в игры на телефоне блондинистый мальчишка лет десяти на вид, а за изголовьем стояла стройная белокурая женщина, и судя по тому, как она надевала на голову мужчине смешной ободок с колпаком, как у эльфа, это была его жена. Ещё одна девушка, на вид ровесница Серены, раскладывала столовые приборы, пока вокруг носилась пара девочек – то ли погодок, то ли близняшек, которые теперь остановились и с интересом разглядывали незнакомца. И все, без исключения, даже дети, – в футболках или лонгсливах со всё тем же скандинавским принтом, что полукругом шёл от одного плеча к другому, рисуя на ходу красно-зелёные ромбы, зигзаги и снежинки. Облегчённая для местного климата версия зимнего свитера. Тео единственный выбивался из этого ряда своей светлой льняной рубашкой и расслабленными серыми брюками, которые тоже пришлось купить по такому поводу, потому что в тур он ничего парадного, конечно же, не взял. – Внимание, семья, знакомьтесь, – громогласно объявила Сильвия, и все присутствующие подняли взгляд на неё, – это Тео. – Мама! – тут же вклинилась Серена и схватила её за руку, но мать не обратила на неё никакого внимания. – Бойфренд Серены, – продолжила та, а Тео почувствовал, как щёки заливает краской. Он мельком взглянул на свою девушку, и её вид мало чем отличался. Все присутствующие улыбнулись, замахали ему рукой и выдали нестройное «привет, Тео». – Это Спенсер, – Сильвия указала рукой на мужчину с тарелками в руках, – её отец, – тот пристально посмотрел на него и улыбнулся по-американски широко, но ничего не значаще. – Это Саймон, – она указала на молодого человека рядом, и тот тоже кивнул ему с улыбкой, – Шон, его жена Маргарет, их сын Салливан, вокруг стола носятся двойняшки Сара и Шэннон, а это Тара, невеста Саймона. Каждый, на кого указывала Сильвия, кивал Тео и повторял «привет», пока у него кружилась голова от обилия имён на «С». Сильвия и Спенсер явно сочли совпадение своих инициалов особенным знаком, который затем подхватил уже Шон, раз Маргарет (он же верно запомнил?) согласилась назвать всех троих детей в таком же семейном стиле. Они с Тарой (как, впрочем, и с Маргарет) явно выбивались из этой традиции. – Всем привет, рад с вами познакомиться, – с усилием выдавил из себя Тео. Удивление от дома резко отошло на второй план. Размеры семьи Серены, которую она ни разу не упомянула за год, поражали ещё больше. – Ну, проходи, присаживайся, – подтолкнула его Сильвия, а сама отправилась дальше, на кухню, за вазой для цветов. Серена неловко пряталась позади него, а потом, когда мать ушла, чуть приблизилась и еле слышно прошептала, отвернувшись, чтобы никто не заметил. – Чёрт, надо было сказать, чтобы ты позвонил, когда подъедешь, я бы тебя подготовила, а то сейчас начнётся… И дальше действительно началось. Мужчины, которые оказались братьями Серены, подошли пожать ему руку, затем это сделал и её отец, а дальше вся толпа наперебой начала задавать ему самые разные вопросы, параллельно заканчивая сервировать стол и принося с кухни различные блюда, пока в центре не расположилась огромная индейка. Настоящий рождественский ужин из американского фильма, плюс допрос. Откуда, где родился, где учился, чем занимаешься (тут Серена резко вклинилась и ответила вместо него «Тео – композитор», чему он был очень благодарен), где живёшь, как живёшь, чем увлекаешься… Хорошо не спросили про средний годовой балл в колледже, иначе у него точно голова бы взорвалась. Серена недовольно объявила, что, если все и дальше продолжат в том же духе, они его в конец напугают, с чем все дружно согласились, и тогда беседа за столом перетекла на другие темы. Братья рассказывали какие-то истории, подкалывали друг друга и сестру, дети звонко встревали в разговоры взрослых, особенно мальчик постарше (вроде бы Салливан?), а Маргарет и Тара (господи, дай сил их всех запомнить) периодически отвечали им и своим спутникам. Направлял ход беседы явно Спенсер, попеременно задавая вопросы всем присутствующим. Серена, занявшая место рядом с Тео, пару раз сжала его колено под столом, безмолвно поддерживая и помогая сдерживать натиск её многочисленной родни. Два часа спустя, когда тарелки постепенно опустели, а дети убежали играть в гостиную, поближе к ёлке, получив строгий запрет на преждевременную распаковку подарков, Спенсер остановился за его спиной и, потрепав по плечу, сказал: – Ну, Тео, как насчёт пропустить бокальчик? – а затем взглянул на него сверху вниз. Отказываться было как-то неудобно, и Тео, сперва вопросительно посмотрев на Серену и получив её извиняющееся лицо в ответ, согласно кивнул и вышел из-за стола. Они прошли через кухню в небольшой бар: стены отделаны натуральным деревом, на резных полках покоились бутылки разного цвета и разной степени наполненности. Тео чувствовал, что самая важная часть разговора вовсе не осталась позади, как ему казалось час назад, а только начинается. Спенсер достал одну из бутылок, ловко, несмотря на свой относительно почтенный возраст, подхватил пару прямых и тяжёлых бокалов, и поставил на стойку перед Тео, а затем плеснул в каждый по небольшой порции виски. Судя по аромату, весьма дорогого. Стекло протяжно звякнуло о стекло, Тео сделал глоток и усилием воли подавил желание поморщиться от крепости. Спенсер же и глазом не моргнул, а только ещё более пристально посмотрел на него. – Ну, не буду тянуть резину. Ты вроде выглядишь неплохим парнем, но то, в каком состоянии моя дочь прилетела из Торонто, мне совсем не понравилось, – открыто сказал он, и внутри Тео всё тут же рухнуло в пропасть. – А на съёмках, как я знаю, она проявила себя очень хорошо, так что дело точно не в этом. Тео молчал и всё ещё старался держать лицо. Тогда Спенсер продолжил. – А вот в чём дело, так это в тебе, – теперь в его голосе слышалось что-то совсем недоброе, – Серена мало что рассказала из того года, что провела в Лондоне. Мне изначально её отъезд даже в Нью-Йорк не нравился, но жена убедила меня, что девочке нужно дать свободу. На слове «девочке» тон его голоса на мгновение потеплел. Свою дочь Спенсер явно очень любил. И в обиду давать не собирался. А Тео её как раз обидел. – Затем она улетела в Лондон, на съёмки, и этому я был только рад. Когда она осталась там жить, я был недоволен, но стерпел. Но вот чего я точно не потерплю, так это её расстроенного лица. И я уверен, что вина за него лежит на тебе. Теперь он точно звучал грозно, а взглядом так и вовсе сверлил в нём дыру. Тео помнил точно такой же взгляд у самой Серены – серьёзный, жёсткий, непреклонный. – Так поведай же мне, что ты натворил, что моя маленькая дочь, моя Серена, вернулась в отчий дом с разбитым сердцем. Пальцы на бокале Спенсера крепко сжались. – Я обидел её, сэр, – честно признался Тео, не отводя глаз. Какое-то неведомое чувство подсказывало, что, если сейчас он струхнёт и взглянет в сторону или, не дай бог, соврёт, Спенсер выбьет всё дерьмо из него прямо тут. – И что же ты такого сделал? – Я влюбился в неё. Полюбил так сильно, что не хотел отпускать от себя ни на шаг. Пытался привязать к себе и не понимал, что у неё должна быть своя жизнь. Боялся, что, если она улетит от меня в Торонто, я потеряю её навсегда. А получилось всё наоборот, – Тео продолжал выдерживать этот пронзающий насквозь взгляд, но от сказанных слов, тот вдруг сделался куда более спокойным. – Это я могу понять… – Спенсер наконец перестал прожигать его глазами и посмотрел на свой бокал, покрутив содержимое коротким движением кисти. – Тогда расскажи, каким таким чудом она позволила тебе снова вернуться в её жизнь, да ещё и привела знакомиться с нами. На это у Тео не было ответа. Точнее, был, но объяснить ему всю историю со своей субличностью, их историей, последующим примирением и ролью Серены во всём этом, не мог. Так что теперь он сам уставился на дно своего бокала и разглядывал карамельный цвет обжигающего напитка, что плескался внутри. – Я не знаю, сэр, – опять не нашёл другого варианта, кроме честности. – Я осознал все свои ошибки… – начал он, но Спенсер тут же махнул рукой. – Говоришь, как школьник, который нарисовал неприличную картинку в тетради, и теперь оправдывается перед учителем, – резко оборвал его он. – Да, думаю, это звучит именно так… Но если честно, я правда не знаю, почему она решила дать мне второй шанс. Я сам этого не понимаю, я его просто не заслуживаю. – Хм… – неопределённо хмыкнул отец Серены, – ну, если ты сам так считаешь, это уже неплохое начало. Тео тут же выпрямился и снова уставился прямо на него. – Вот что я скажу тебе, парень, – начал Спенсер и наклонился сильнее над барной стойкой, широко расставив руки, – я очень люблю свою дочь. И уважаю её право жить так, как она захочет. И тебе того же советую. И если уж она решила, что ты ей почему-то подходишь, я не буду её переубеждать. – Спасибо, сэр, – попытался вставить своё слово Тео, но его собеседник только строже на него взглянул. – Но если ты захочешь вновь увезти её в Лондон, а затем она ещё раз вернётся домой в расстроенных чувствах… – он сделал паузу, словно предлагая Тео самому выбрать свою участь в этом случае. – Вы… – нерешительно начал Тео, но тут же замолчал, когда Спенсер странным образом добродушно улыбнулся. – Нет, нет, я – человек миролюбивый, – тут же заверил он, но в ответе всё равно было что-то подспудно угрожающее, намекающее на некое «но», которое незамедлительно последовало, – но вот Шон и Саймон – другое дело. – Спенсер сделал внушительный глоток, ни капли не поморщившись, прежде чем продолжить. – Они сестру очень любят, так что найдут тебя в твоей захудалой Англии, сломают тебе руки в трёх местах и каждый палец в отдельности, так что до конца жизни будешь писать свою музыку только носом, ты понял меня? – со всё той же улыбкой закончил Спенсер, осушил свою порцию до конца и подмигнул Тео, выходя из-за барной стойки. Судя по телосложению братьев Серены, они без особого труда могли исполнить сказанное Спенсером. – Ну что? А теперь подарки? – хлопнул в ладоши и громко провозгласил он, возвращаясь в столовую, и гул голосов моментально перекрылся детским визгом. Тео нервно сглотнул и залпом допил виски. Горло обожгло. Он провёл в баре ещё несколько минут, даже выпил вторую порцию, пока переваривал всю ответственность, возложенную на него отцом Серены. Которая, кстати, появилась как раз в тот момент, когда он сделал последний глоток. – Что папа тебе сказал? – тихо спросила она, глядя, как исчезает содержимое бокала. Тео всё-таки не стерпел и скривился от крепости. Голову сразу же повело от выпитого и стресса. – Что я не должен тебя обижать, – пространно ответил он и несколько натянуто улыбнулся. Серена очевидно расслабилась, ожидая куда более плохого отзыва. Остаток вечера прошёл в распаковке подарков и разговорах, переместившихся в гостиную. Все поздравляли друг друга с Рождеством, желали лучшего. Тео тоже достался сюрприз – лонгслив с таким же орнаментом, как у остальных присутствующих, подаренный мамой Серены. Когда время приблизилось к полуночи, Шон с семьёй уехал домой, и Тео решил последовать примеру. – Куда же ты поедешь? Ты же выпил, – всплеснула руками Сильвия. – Я вызову трезвого водителя, – ответил Тео. – В рождественскую ночь? Не говори глупостей, ты останешься у нас. Комната Шона как раз свободна, – не терпящим возражений тоном скомандовала она и повела его наверх. Серена только пожала плечами, очевидно не желая отговаривать свою мать. Саймон с Тарой отправились в одну сторону по коридору, Серена пошла за ними, а Сильвия повела его в другую, самую дальнюю из спален, в противоположном крыле. Через полтора часа, уже лёжа в чужой постели, в новом лонгсливе в качестве пижамы, он никак не мог заснуть и всё смотрел на потолок, пытаясь осмыслить произошедшее. Наверно так себя чувствовала Серена, когда его жизнь закружила её в Лондоне, и она впервые осталась у него. Дом стих, из окна с улицы лился голубоватый свет. Раздался еле слышный стук, затем дверь отворилась, и в комнату быстро проскользнула тень. – Привет, не спишь? – всё так же тихо спросила Серена, присаживаясь на край кровати, и Тео приподнялся на локтях. На ней были короткие пижамные шорты и топ без рукавов, под которым совершенно точно опять отсутствовал лиф. – Привет, что ты тут делаешь? – копируя её уровень громкости произнёс он, заранее испугавшись возможных последствий такого ночного визита. – Пришла спросить, как ты, – извиняющимся тоном проговорила она. – На тебе лица не было весь вечер. Папа тебя так сильно запугал? – Нет, нет, всё хорошо, – он вытащил руку из-под простыни и прикоснулся к её кисти, прочно схватившейся за край матраса. – Он правда просто сказал, что я не должен тебя обижать, больше ничего. – Ну фух, а то испугалась уже я, – выдохнула Серена и улыбнулась в прозрачном отблеске света. – И прости, что мама заставила тебя остаться у нас, – сказала, но теперь никакого сожаления в её тоне точно не было. – Ничего страшного, зато наконец проснусь почти как дома, а не в безликом отеле, – тоже улыбнулся он и погладил её пальцы ранним жестом благодарности. – Спасибо, что спасла меня от вопросов про группу. – Я же под NDA, забыл? – Серена махнула рукой так, будто это было нечто маловажное. – Оно всё ещё действует, у меня есть копия. А я даже папе не могу его показать, хотя он, конечно, в этом разбирается куда лучше меня. Нашёл бы там какую-нибудь лазейку, – коварно усмехнулась она. Но вместо того, чтобы оценить шутку, Тео только серьёзнее на неё посмотрел, мгновенно заставив подумать, что она перегнула палку. Но последовавший вопрос устремился совсем в иную плоскость. – Почему ты никогда не рассказывала о своей семье? Серена отвела взгляд и пожала плечами, будто ответ был прост и очевиден. Но не для Тео. – Хотела, чтобы меня воспринимали в отрыве от них, без бэкграунда в виде папы-адвоката, братьев-спортсменов и дома в Беверли Хиллс. На съёмках никто о них тоже не знает. Я даже взяла мамину девичью фамилию для работы. Тео засиял подобно блестящим шарам на ветвях ёлки этажом ниже. У него с Сереной было даже больше общего, чем он думал. Она тоже хранила свою анонимность, только иначе. А теперь посвятила и его. Вот почему она так держалась за свою свободу, которую он так глупо пытался отобрать. Всё это время она пыталась стать кем-то без чужой помощи и протекции, найти себя и свой путь, не хотела, чтобы люди видели в ней лишь тень или продолжение кого-то ещё – её отца, семьи или, вот теперь, его самого. Тео приподнялся выше и мягко поцеловал её. – Раз уж ты задал мне такой личный вопрос, то и я спрошу, – сказала она, игриво вышагивая кончиками пальцев от его шеи вниз, по узору на одежде, а затем по телу, скрытому простынёй. – Почему в обычной жизни ты носишь бельё, а на концертах – нет? Тео тихо засмеялся. – Тут сразу несколько причин. И удобство, – он поймал её руку, так и норовившую спуститься уже неприлично низко, и поднёс к губам, – и крики девочек, – а затем помолчал и всмотрелся ей в глаза, ища на лице отблеск истинной причины такого вопроса, – а что? Тебе это не по душе? Серена хитро хмыкнула. – Ещё как по душе, – а уже в следующую секунду шустро перекинула через него одну ногу и уселась сверху. – Что ты делаешь? – тут же спросил Тео, откидываясь на подушку, когда она примостилась на нём, совершенно неприкрыто проезжаясь промежностью по его паху. Руки машинально легли на её бедра, но он сразу же попытался убрать их подальше, и тогда Серена накрыла их ладонями сверху, вынуждая оставить на месте. – По-моему, вполне очевидно, что я делаю. – Это на тебя так мысли о моём нижнем белье действуют? – тихо усмехнулся он, но тут же одёрнул сам себя и стёр эту внезапную, почти похабную улыбочку с лица. – Вполне может быть… – неоднозначно ответила Серена. – Я же тоже девочка. – И тоже кричишь, когда… – не успел договорить, как она сразу его перебила. – …когда на мальчике нет трусов? Нет. Но когда их нет на тебе… – она многозначительно вскинула брови и сделала ещё одно, уже куда более очевидное движение бёдрами, – …это очень возбуждает. – Но сейчас они на мне есть, – вновь попытался остановить её, слегка сжав ладони. – О, это не надолго, не переживай, – усмехнулась Серена, и Тео недовольно нахмурился. – Ты представила меня Сильвии как своего бойфренда, – попытался отвлечь её разговором от задуманного, но в первую очередь себя – от вполне естественной реакции, проявившейся в теле. – Что это значит? – По-моему, вполне очевидно, что это значит, – повторила она, всё плотнее прижимаясь к его ощутимо растущей эрекции, скрытой слоями нижнего и постельного белья. – Так ты согласна? – взволнованным шёпотом проговорил Тео. – Да, я стану твоей девушкой, – ответила она, – снова. Счастливо улыбнулся, но затем, когда возвышенное, эфемерное облако эйфории сдуло вполне себе приземлённым, исключительно плотским возбуждением, он опомнился и вновь напряг руки, останавливая её движения. – Детка, прекрати это. – Что? Ты теперь снова мой парень, и я тебя хочу. – Мы в доме твоих родителей! – зашипел, попытавшись воззвать к голосу её разума. – Ничего страшного, это не первый раз, когда я привожу своего парня домой, – с коварной улыбкой ответила она и наклонилась к его губам, но Тео постарался увернуться. Перспектива заняться сексом с Сереной, когда её отец спал в комнате где-то неподалёку, чертовски пугала. – Нас могут услышать! – Мы в спальне Шона, она далеко от остальных комнат, не бойся. Родители специально отселили его сюда, потому что он постоянно таскал к себе подружек из колледжа. К тому же, мы будем вести себя тихо, – прошептала, и Тео непроизвольно закрыл глаза от её намеренно жаркого тона. Сдерживать желание становилось всё сложнее, и Серена никак не помогала, притираясь всё усерднее. – Ну давай, ты же тоже хочешь, – еле слышно произнесла она и обратно выпрямилась, точнее проезжаясь телом по возбуждённому члену. – Это тебя только заводит что ли… – спросил он и сам удивился своей догадке. – Нет. Но мы взрослые люди, и мы можем заняться… – она на мгновение осеклась, видимо боясь сболтнуть лишнее слово, но Тео моментально догадался, какое. – …любовью? – выпалил он. Глаза широко распахнулись от радостного шока. Она всё ещё его любит. – Да, – нежно улыбнулась и ненадолго прекратила свои движения, но свела руки на его теле так, что плечи теперь прижимали её грудь, одну к другой, отчего весь вид, с прикушенной нижней губой, мягкими прядями, обрамляющими лицо, и этой ложбинкой, уходящей вниз от зоны декольте, становился ещё более соблазнительным. Как будто ему предыдущего трения было мало. Тео снова приподнялся на локтях, пытаясь заставить Серену сместиться хотя бы чуть ниже. – Давай тогда лучше оденемся, сядем в машину и поедем ко мне в отель. Я уже протрезвел, и там нас никто не побеспокоит, – предложил он самый логичный, на его взгляд, вариант. Но Серена только по-детски насупилась, сдвинула брови и надула губы. – Но до него так долго ехать, а я хочу тебя уже сейчас… – её шёпот приобрёл дополнительные яркие краски за счёт этой притворной обиды. – Боги, за что мне досталась такая упрямая женщина… – Тео откинулся на спину, потёр лицо руками, отпуская Серену, и та вновь принялась двигаться на нём. – Уже хочешь отозвать своё предложение? – с хитрым прищуром спросила она, и ладони молниеносно вернулись на её бёдра, хватая и прижимая к себе сильнее, заставляя всем телом надавить на окончательно вставший член. – Ни за что, – взглянул ей прямо в глаза, серьёзно, ясно и пристально. Серена озорно хихикнула, подняла руки и сняла топ через голову. – Я ждала, пока все уснут, – еле слышно произнесла она, наклоняясь к нему ближе и слегка приподнимаясь вверх. Тео сразу же лишился этого приятного трения, которое теперь хотел вернуть назад. Серена упёрлась одной рукой ему в плечо, а другой перехватила его ладонь и повела по своему телу, направляя внутрь пижамных шортов. Трусики, конечно же, отсутствовали. Он уже и сам разгадал её намёк, пальцы проследовали дальше, обнаруживая вязкую жидкость на её горячих складочках. Щёки тут же вспыхнули от понимания. – Ты… мастурбировала? – спросил он чуть громче, чем требовалось, и Серена быстро прикрыла ему рот освободившейся рукой. – Не могла уснуть, зная, что ты в одном доме со мной… – прошептала, начиная плавиться от того, как нежно и легковесно его пальцы скользят по чувствительному месту. – Так хотела почувствовать тебя внутри… Она явно провела не один десяток минут за своим полуночным занятием. Дырочка ощущалась приятно податливой. Он легко мог бы войти в неё прямо сейчас, тем более, что уже чувствовал, как от собственной смазки на белье расплывается мокрое пятно. – Может… – промычал Тео в её ладонь, всё ещё лежащую на губах, пока Серена не убрала руку, – может снова обойдёмся пальцами? Не хочу испортить постельное бельё, которое постелила твоя мама. – Нет… – опять капризно ответила она, – я хочу твой член… – В кармане… – он попытался вывернуться из-под неё и махнул незанятой рукой куда-то в сторону, – брюк есть резинки. – Не надо, – её веки опустились, а брови нежно сдвинулись, когда она почувствовала, как один палец проникает внутрь. – Ты снова на таблетках? – спросил, не прекращая своих ласк, входя на одну фалангу, продвигаясь глубже, а затем вынимая обратно. Серена кивнула, так и не открывая глаз. – Когда ты успела? – Начала пить их после того раза, в твоём номере. Она будто нарочно испытывала его, то подкидывая воображению новые картинки из воспоминаний, то новые откровения в реальности. Тео шумно выдохнул, а хотелось простонать в полный голос, а то и зарычать. – Ладно, ты не оставляешь мне выбора, – сказал он, приподнимая её над собой, скидывая тонкую ткань простыни и спуская резинку трусов ниже. Член прижимался к бедру, уже почти болезненно налился, и головка теперь глянцево лоснилась в призрачном свете, что лился из окна. Серена ловко выпуталась из пижамных шортов, на внутренней стороне которых осталось ощутимое влажное пятно, и присела обратно, опять скользя телом по возбуждённому органу. – Помучить меня решила? – нетерпеливо прошептал Тео и заёрзал под ней. Но она только еле слышно прохихикала в полумраке и приложила палец к губам, призывая его быть тише. – Садись уже, – прошипел он, стараясь при этом удерживать голос в рамках дозволенной громкости. – Как невежливо, – опять принялась дразнить Серена, продолжая потираться об него, но не предпринимая реальных попыток сместиться в нужном направлении. – Гммх… – невнятно промычал он, – присаживайся, так лучше? – а самому стало даже смешно от столь неподходящей фразы для подобного действа. – Нет, – но Серена не сдавалась. Хотела услышать что-то другое, и Тео прикрыл веки от разочарования и затопляющего вожделения. – Ты доиграешься… – предупредил он, чувствуя, как огонь внутри разгорается только ярче, а потому резко выпалил. – Немедленно сядь на мой член, я хочу трахнуть тебя прямо сейчас. – Так-то лучше, – наконец удовлетворённо улыбнулась она, приподнялась и рукой направила его в себя. Он проскользнул внутрь без малейшего сопротивления, и Тео готов был застонать от долгожданного ощущения тепла, нет, жара вокруг себя, захватывающего мягкого давления, но Серена тут же опять закрыла ему рот рукой. – Тщщщ, нам надо вести себя тихо, – напомнила она и начала двигаться. Все мысли, кроме этой, сразу же унесло куда-то в сторону. Осталась только Серена, её вздёрнутая небольшая грудь с пленительными пиками сосков, напряжённый живот и плавное скольжение члена внутри её влагалища. Хотелось приподнять её над собой, зафиксировать руками на одном месте и начать алчно вбиваться в манящую дырочку, но… за этим сразу бы последовал характерный звук шлепков о кожу, так что ему пришлось сдерживаться и получать свою порцию удовольствия от неспешных движений. Пальцы так и застыли на его губах, и теперь он пытался их облизать, в попытке заставить убрать руку, но это действие только ещё больше возбуждало, напоминая, как он ласкал её тем днём в номере, вычерчивая линии вдоль половых губ. Серена явно была не против: она не выпрямилась, но откинула голову назад, и продолжала покачивать бёдрами назад и вперёд, плавно, размеренно. Тихо всхлипывала, ловя особенно приятные ощущения, и Тео положил руки ей на бёдра, помогая наладить темп. Кольцо мышц вокруг члена то сжималось плотнее, то ослабевало, отчего процесс становился непредсказуемым и ещё более захватывающим. Серена убрала наконец пальцы, что закрывали ему рот, дёрнула подол лонгслива выше и упёрлась руками в голую грудь. – Отшлёпать бы тебя за такое поведение, – нахмурившись произнёс Тео и тут же задумался о том, почему такая идея не приходила ему в голову раньше и насколько притягательной она теперь выглядела. – Только попробуй, перебудишь весь дом, а то и пулю схлопочешь, – беспечно ответила она, – у папы огромная коллекция оружия, не советую проверять. Он запыхтел от смеси весьма явственной, насущной тревоги и возмущения её легкомысленным тоном. Серена сменила характер движений, стала слегка приподниматься и опускаться вниз. – Мы ведём себя, как студенты, которым больше негде потрахаться, кроме как дома у родителей, – прошептал Тео. – Не вижу в этом ничего плохого, не всё же стонать и кричать в полный голос в номере отеля, – всё так же почти безразлично отозвалась Серена, но с улыбкой на губах. А стонать и кричать ещё как хотелось. Она так долго мучила его, прежде чем дать полноценно войти, что теперь приходилось прилагаться массу усилий, чтобы вести себя тихо. Удовольствие расстилалось по телу медленными раскатами, и чем дольше она двигалась на нём, чем плотнее обхватывала член тесными стеночками, тем больше ему хотелось, чтобы этот момент вообще не прекращался. Теперь, когда всем руководила она, не позволяя ему бешено гнаться за кульминацией, он ощущал всё немного иначе – как плавные волны, как медленное восхождение. Одна рука сместилась в сторону, большой палец лёг на её клитор. – И долго ты этим занималась? – спросил он, начиная аккуратно поглаживать и надавливать, и Серена резко прислонила кисть тыльной стороной к губам и прикусила пальцы, не давая себе застонать вслух. – Долго, – ответила сквозь сжатые челюсти. – Значит, если я продолжу делать так, – палец принялся выводить крошечные, но точные круги, – ты скоро кончишь, – улыбнулся, и Серена мелко закивала головой, чуть ускоряя ритм своих движений. Внезапно Тео убрал руку, наслаждаясь разочарованием на её лице – гневно распахнутыми глазами, приоткрытыми губами, с которых готовы были сорваться проклятья. – А что? Не одна ты можешь издеваться, – вероломно усмехнулся он. – Верни руку на место, – зашипела Серена. – «Верни язык, верни руку», – передразнил её он, – одни команды, одни приказы… – Пожалуйста, – проныла она уже совсем иначе, прося и умоляя. И Тео сжалился, положил палец на прежнее место, вновь даря ей желанные эмоции. Колени Серены уже очевидно подрагивали от усталости и затраченных усилий, и тогда она наклонилась к нему ближе, меняя порядок движений: опять притиралась, почти не выпуская его член из себя. Так ласкать её стало ещё удобнее, а параллельно можно было наслаждаться её почти разбитым видом – с завораживающе прикушенными губами, крепко сомкнутыми веками, короткими вздохами, рвущимися из лёгких, трепетно изогнутыми бровями, меж которыми залегли милые морщинки. Теперь ей было уже не до шуток и подтруниваний: она отчаянно старалась приблизить свой оргазм, напрягалась всем телом и не обращала внимания ни на что вокруг. Такой Тео её просто обожал. – Чёрт, так плотно входит… – через силу произнесла Серена, – так хорошо ощущается внутри… – Мффм… сделай, как я люблю, сожми его снова… – приглушённо взмолился он, и она тут же исполнила его просьбу. – Да, блять… мммм… Нравится, когда я прошу, да? – Да… – не задумываясь выдохнула она, кажется, вообще не до конца осознав его вопрос. – Какая же ты узкая… – готов был шептать уже всё, что приходило в голову, лишь бы она ни на секунду не останавливалась. – Так скачешь на моём члене, так идеально обхватываешь его, – но теперь точно знал, что именно надо сказать, чтобы подвести её к краю. Да и свои ощущения тоже не стояли на месте: узел внутри закручивался тем сильнее, чем туже гладкие стеночки облегали его снаружи. Он внезапно осознал, что разрядка придвигается всё ближе и всё быстрее, и теперь никакими силами не удавалось отодвинуть её назад. В мышцах пресса уже сгустилось характерное напряжение, простреливающее короткими предупредительными уколами. – Детка… – сдавленным голосом проговорил он, – я… я близко. – Я тоже, – еле слышно отозвалась она. Тео не останавливал своих движений, чётко держа нужный ей ритм, и Серена отвечала тем же. Ещё несколько секунд, и ему пришлось почти что вгрызаться в собственный кулак, чтобы не издать ни звука от ощущения, как сперма бурно выплёскивается где-то глубоко внутри неё. А через пару мгновений уже Серена тихо всхлипнула, крепко сжала губы, не позволяя голосу прорваться наружу, и её мышцы принялись бесконтрольно сокращаться вокруг его члена. Тео так давно не приходилось вести себя тихо во время секса, что он уже и не вспомнил бы, когда такое было в последний раз. Наверно тоже, еще во времена учёбы. А теперь… всё это было действительно забавно. Так что он даже пару раз хихикнул, когда Серена упала ему на грудь, часто дыша. Обнял её, принялся гладить по спине, успокаивая и успокаиваясь, оставлял невесомые поцелуи на её волосах. – Ну что, ты довольна этим «подростковым» сексом? – тихо сказал он где-то возле её уха. – Подросткам не стоит кончать внутрь, – на полтона громче, чем нужно, ответила она, и теперь уже Тео пришлось на неё шикнуть. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из родственников решил ночью выйти в уборную, услышал их и застал в таком виде. Она полежала так ещё какое-то время, прислушиваясь к ритму его сердца, наблюдая, как пульс постепенно выравнивается, а затем слегка приподнялась, положив на него локти и устроив на них голову. – Не хочу уходить, – по-детски капризно протянула Серена. – Я тоже не хочу, чтобы ты уходила, но твой отец не будет рад, если увидит, как утром ты выходишь отсюда, – в эту ночь Тео было суждено раз за разом становиться источником здравого смысла. Серена опять как-то странно на него взглянула, будто проверяя что-то, сверяя показания внутри себя, а затем выпрямилась и села ровно. Тео слегка зашипел от не самых приятных ощущений. – Сейчас встану, погоди, – тут же закатила глаза она и оглянулась в поиске чего-нибудь, чем можно было вытереться. Затем неожиданно нагнулась вниз и принялась шарить рукой под кроватью. – Что ты там делаешь? – Шон всегда хранил тут свой НЗ. – Свой что? – не понял Тео. – Неприкосновенный запас. Салфетки, резинки и прочие вещички, которыми баловался… короче, неважно, я уже нашла. Она выдвинула из-под кровати коробку, достала пару салфеток, приподнялась и наскоро вытерлась, а затем протянула пачку и самому Тео. Тот благодарно кивнул. Серена схватила с пола шорты и топ, оделась и устроилась рядом на краю, пока он осматривал себя и оценивал масштаб бедствия – не оставил ли где следов преступления на постельном белье. – Было классно, повторим как-нибудь? – спросила она и подмигнула, а Тео прикрыл глаза от подступающего чувства стыда. В доме родителей она и правда вела себя как неуправляемый подросток. Это было бы смешно и весело, если бы не постоянно висящая над головой угроза быть застуканными. – Говоришь так, будто нам по шестнадцать лет и мне сейчас придётся вылезать в окно. – К счастью, нет, – улыбнулась она, а затем наклонилась и коротко чмокнула в губы, – ладно, я пойду. Сладких снов, – сказала и направилась к двери. Замок, который она оказывается успела закрыть, тихо щёлкнул, и она выскользнула в проём. Он откинулся на подушку и вновь потёр лицо руками. Лишь бы Спенсер не узнал, что этой ночью Тео трахнул его дочь в спальне его старшего сына… После утренних вафель Тео, согласно этикету, поблагодарил хозяев дома за тёплый приём и засобирался обратно в отель. Серена вышла проводить его до машины. – Когда ты улетаешь? – неожиданно спросила она. – Мы только начали всё сначала, а ты уже хочешь поскорее отправить меня в Лондон? – с улыбкой проговорил Тео, стоя у водительской двери. – Наоборот, – ответила она и подошла поближе. Тонкие руки легли на его талию, но по ощущениям всё тело будто бы погрузилось в уютное, родное, почти домашнее тепло. И щедрое калифорнийское солнце тут было не причём. – Хочу знать, сколько у меня ещё есть времени до твоего отъезда, – добавила негромко и потёрлась носом где-то возле ключицы. Он приподнял её лицо вверх, встречая океан нежности во взгляде. Ещё не уехал, а она уже начинала скучать. – Мы встретим Новый год вместе, а потом вместе же обо всём подумаем, как тебе такой план? – сказал он и счастливо смотрел, как Серена расцветает от этого предложения. Придётся только написать Адаму, что поливать цветы нужно ещё как минимум неделю. В новогоднюю ночь она повела его на вечеринку к друзьям. Ещё один громадный гудящий особняк, переполненный незнакомцами. Прежде Тео затаился бы где-нибудь в углу, строя планы о скорейшем побеге, но сейчас ощущал лишь лёгкий дискомфорт от чрезмерного количества изрядно подвыпивших гостей. Серена скинула куртку в прихожей, явив его взгляду зрелище, балансирующее на грани пристойности, – золотистый топ, словно из жидкого металла, плавной волной струящийся от шеи вниз, по сути лишь небольшой квадрат блестящей ткани, перехваченный сзади двумя тонкими линиями завязок. – А ты не замёрзнешь? – спросил, сглатывая комок в горле, подступивший от осознания, что вся её прямая, гладкая спина остаётся открытой чужим взорам. – Нет, – почти заносчиво ответила Серена и повела его дальше. Гости наводнили просторный дом. Более удачливые заняли все доступные поверхности – от подлокотников дивана до столешницы барной стойки, двое парней уселись прямо на полу перед экраном огромного телевизора и резались в какую-то видеоигру. Откуда-то лилась музыка, треки сменялись, не доигрывая до конца, словно управление плейлистом кто-то постоянно перехватывал. Броуновским движением людская масса постоянно смещалась, не находя состояния покоя, оборачиваясь друг к другу, приветствуя, отправляясь куда-то за порцией алкоголя и возвращаясь обратно. Под торопливое «я украду её на минутку» Серену выхватила из его рук какая-то подруга и увела к стайке галдящих девушек, где все принялись поочерёдно обниматься, а затем кидать на него издалека разнообразные взгляды, спектр которых протянулся от восторженно заинтересованного до неприкрыто осуждающего. И если с первыми ему было ок, то от последних всё же хотелось скрыться, так что он отправился исследовать прочие комнаты, пока не добрёл до кухни. Здесь обосновались два парня примерно его же возраста: один смуглый, невысокого роста, очевидно более нетрезвый, другой худой и темноволосый. Первый вальяжно прислонился поясницей к кухонному острову, пока второй что-то ему упорно втолковывал, параллельно смахивая приложения в телефоне. До ушей долетел обрывок разговора, пока порция виски наполнялась светлыми разводами от кубиков льда. – …да ты просто не вкурил, там надо вслушаться, ща, погодь, – с рвением участника дискуссионного клуба доказывал тот, что повыше, и принялся тыкать в экран смартфона. Шум гостиной слышался здесь не так громко, поэтому Тео чуть не выронил свой бумажный стакан, когда из динамика донеслись первые ноты Past Self. – Вот, – продолжил долговязый, – отсюда, – трек быстро перемахнул через вступление и припев сразу к куплету. Внутри всё похолодело, пальцы на красном картоне дрогнули, а затем впились сильнее. Тео кинул взгляд в сторону гостиной, прикидывая, удастся ли ему миновать говорящих незамеченным, и бесшумной тенью медленно заскользил в сторону выхода. – Бля, это чё за рэп, – пьяно хихикнул смуглый и сделал ещё один глоток из стакана. – Да я те говорю, надо прям текст читать. Телефон из его рук выхватили неровным движением, и выверенное течение песни снова нарушилось, когда ползунок сдвинулся вправо и дошёл до второго куплета. – Опять сопли какие-то, чё ты слушаешь вообще. – А кто это? – остановившись рядом, неожиданно сам для себя спросил Тео, специально понизив голос и постаравшись скопировать американский акцент Серены. Смуглый и высокий тут же перевели взгляды на него. – Sleep Token, – ответил темноволосый, – слышал? – Не-а, – протянул Тео, стараясь звучать максимально естественно, и всё внимание владельца телефона, из которого меж тем продолжала звучать песня, переключилось на него. – И не надо, – махнул рукой тот, которого Тео успел в своей голове окрестить латиносом, и отошёл от острова, явно обрадованный чудесным спасением от навязчивого желания долговязого заставить его проникнуться не интересным ему материалом. – Не обращай на него внимания, он в музыке ваще не шарит. – Иди-ка ты нахуй, – беззлобно ответил латинос, вернул телефон владельцу и направился в гостиную, на ходу показав ему средний палец. – Это группа? – спросил Тео, отхлёбывая прохладный разбавленный виски. – Ага, британская и анонимная. У них оч крутые треки, ща я тебе поставлю, – парень принялся перелистывать песни в Spotify, ища что-то конкретное. – Да не, оставь, этот звучит прикольно. – Вот! И мне нравится, это с их последнего альбома, – в глазах незнакомца тут же вспыхнул азарт от того, что его порыв высказаться наконец нашёл свободные уши. Следующие двадцать минут он распинался о музыке: какая у группы пронзительная лирика, как они экспериментируют с формой, как отрицают жанровую принадлежность и так далее. Тео слушал с неподдельным интересом, одновременно напуская на себя вид совершенно незнакомого с подобным творчеством человека. Его собеседник то и дело включал отрывки из разных – его – песен, аргументируя свои слова, активно махал руками, подражая то барабанщику, то гитаристу, заставляя Тео улыбаться и кивать головой в такт. – Надо записать название, – в итоге проговорил он. – Ага, а то забудешь. Тебя, кстати, как звать-то? Я – Ричард. – Тео, – легкомысленно ответил он и протянул ладонь для рукопожатия. – О, как и их вокалиста! – усмехнулся «теперь-уже-не-незнакомец». – Так ты ж говорил, это анонимная группа, – с небольшим волнением проговорил он, на что Ричард пренебрежительно махнул рукой. – Официально да, а по факту все уже давно всё раскопали. И это мерзко, конечно, – слова были сказаны с откровенным раздражением и неприязнью на лице, – нахуя лезть к людям, которые не хотят, чтобы их узнавали? – Ну так они сами же на сцену вышли, никто не заставлял, – возразил Тео набившей оскомину фразой, на которую слишком много раз натыкался в сети. – Не-не-не, чувак, это особый случай. Они прямо говорят, что музыка у них во главе угла, – благодарная улыбка сама собой осела на губах, – так что, я считаю, надо уважать их право жить так, как им хочется. – Ричард зафиналил свою речь как раз в тот момент, когда из-за спины любимым радостным голосом донеслось «Вот ты где». – А я тебя искала, – руки Серены опоясали талию, – о чём вы тут болтаете? – спросила она, выглядывая из-за его плеча. – Привет, – отсалютовал ей опустевшим стаканом Ричард и, получив её встречное приветствие, отошёл в сторону за новой порцией чего-нибудь крепкого для себя, оставляя своего собеседника с, очевидно, его девушкой. – Да так, о музыке, – ответил Тео и развернулся к ней лицом, не прекращая улыбаться. – О музыке? – удивилась и одновременно напряглась Серена, но выражение лица Тео подсказывало, что разговор был для него приятным, так что переживать не о чем. – Ага. Ричард рассказал мне про одну прикольную группу, надо будет послушать, – улыбка становилась всё более широкой, грозясь обернуться открытым смехом, отчего не проникнуться ею было невозможно. – И что это за группа? – спросила Серена, краем глаза отмечая, что ранее упомянутый Ричард покидает кухню, оставляя их наедине. – Я тебе потом расскажу, – наконец дал волю хохоту, который всё сдерживал внутри, пока рядом находился свидетель, и Серена недоумённо уставилась на него, но затем тоже безотчётно улыбнулась. – До Нового года всего пара минут, – перевела тему она, – пойдём, надо успеть на отсчёт до двенадцати, – разомкнула объятия и взяла его за руку, уводя обратно в переполненную гостиную, где парочку игроков наконец прогнали от телевизора, чтобы включить часы во весь экран. Толпа вокруг скандировала «десять, девять, восемь…», все поднимали бокалы (или их подобие) вверх, кто-то уже готовился выстрелить хлопушкой в воздух. «Семь, шесть, пять, четыре…». Тео обнял Серену, положив ладони на спину, возвращая себе мысль о волнительной гладкости её кожи. «Три, два, один…» – С Новым годом! – закричали со всех углов. – С Новым годом, – повторила Серена и прильнула к его губам традиционным для здешних мест полуночным поцелуем. – У меня для тебя подарок, – негромко проговорил Тео. Пришлось убрать одну руку с её тела, чтобы достать из кармана цепочку и вложить ей в ладонь. – Что это? – удивилась Серена, разглядывая сбившиеся в кучу звенья. – Посмотри. Украшение взвилось в воздух, расправляясь на ходу, и силой гравитации вниз сместились две буквы – S и T. Серена подняла восхищённый взгляд на Тео, а затем поймала подвески и огладила полированный металл кончиками пальцев. – Инициалы? – спросила она. – Ага, – не прекращая улыбаться ответил Тео, – твой и мой. – А затем добавил, наклонившись ближе, – и той группы, что мы обсуждали.