🕷🕷🕷
4 декабря 2025 г., 14:55
Гарри садится так резко, словно его пинают в спину; и секунд двадцать он всё ещё весь состоит из вакуума в голове и оглушительного грохота в грудной клетке. Потом дыхание устаканивается, и он утирает крупные капли пота со лба.
Комната выжидающе и растерянно на него молчит; из дальнего угла возвращается неверное дрожащее эхо судорожных выдохов. Гарри сглатывает и пару раз встряхивает головой. Закрывать глаза не хочется.
Сбоку натягивается одеяло, и горячая волна облегчения при виде похрапывающего на спине Питера затапливает Озборна до холодных стоп.
Вздрагивающей рукой он затаскивает норовящее сползти на пол одеяло обратно и укладывается поближе к паркеровскому боку. Там тепло. Там, если прислушаться, размеренно и тоже как будто бы сонно стучит чужое сердце.
Гарри сглатывает снова и со вздохом укладывается щекой на чужую грудь. Содержания кошмара он не помнит — они всегда стираются из памяти — а вот ощущение леденящего ужаса и парализованности до сих пор отдаётся шумом в висках.
Питер причмокивает приоткрытыми красиво пухлыми губами и ворочается. Через полминуты просыпается и поднимает помятое лицо.
— Который час? — хрипло мямлит он. Гарри пожимает правым плечом.
Питер падает обратно на подушку. Потом дёргается обратно и судя по молчанию, смотрит на озборновскую макушку более осмысленно.
— Гарри, — с мягкой вопросительной интонацией начинает он, и Озборн со вздохом зарывается лицом в белую эмблему на футболке, которую Паркер надевает только для сна. — Эй, ну чего ты.
Голос Питера звучит растерянно, и он обеими руками тянет Гарри вверх, чтоб обнять как следует. Со следующим вздохом оба понимают: это подступающие рыдания.
Питер гладит Гарри по макушке всей ладонью; участливо и сочувствующе смотрит в усталые глаза.
— Ничего, — отрицательно мотает головой Озборн и укладывается лбом в паркеровское плечо. Оттаивает от леденящего ужаса и комкает эмблему неизвестной группы в кулаке.
