Сердце всегда помнит

Утро выдалось тихим, мягким, почти нереальным. Свет пробивался сквозь полузакрытые жалюзи тонкими полосами, ложился на покрывало, на подушки, на спутанные волосы Шарлотты. Энгфа проснулась первой — не от будильника, не от тревоги, а просто потому, что её тело наконец позволило себе отдых. Несколько секунд она лежала, глядя на потолок, и всё ещё не верила, что ночь была реальностью, а не сном, который наказывает пробуждением. Шарлотта спала рядом, на боку, с рукой, неосознанно перекинутой через её талию. Настолько естественно, будто так она спала последние пять лет. Энгфа осторожно достала телефон, чтобы узнать время, но прежде чем успела открыть экран, тот загорелся сам. Сообщение от Фай. Она едва успела подавить смешок, чтобы не разбудить Лотти. «Вы никогда сами не могли всё решить, вам вечно нужно помогать. Дай знать, как поговорите. И хватит бегать от своей любви, всем уже тошно.» Энгфа прикрыла лицо ладонью, как человек, у которого одновременно стыд, благодарность и желание убить подругу мягкой подушкой. Шарлотта шевельнулась, сонно забормотала что-то нечленораздельное и, не открывая глаз, принялась устраиваться удобнее — ближе. Совсем близко. Будто это было её естественное состояние. Энгфа затаила дыхание; она не двигалась, боясь спугнуть эту тишину, этот редкий момент покоя. — Доброе утро… — прошептала Шарлотта, не поднимая головы. Её голос был хриплым, утренним, но удивительно мягким. Энгфа улыбнулась так, как не улыбалась уже годы. — Доброе, — тихо ответила она. Шарлотта медленно открыла глаза, сфокусировалась на ней и… залилась лёгким румянцем. Их лица были слишком близко. — Ты уже не спишь? — мягко спросила она. — Минут двадцать как нет. — Почему не разбудила? — Мне было приятно, — честно сказала Энгфа. — …просто быть рядом. Шарлотта чуть опустила взгляд и увидела телефон в её руке. — Это Фай? — догадалась она. — Да. — Что пишет? Энгфа протянула телефон. Шарлотта прочитала — и рассмеялась, тихо, так, как смеялась только с теми, кто знали её слишком хорошо. — Да, похоже на неё, — сказала она, возвращая телефон. Несколько секунд они молчали, но тишина была тёплой, не давящей. А затем Шарлотта поднялась на локте и, погладив Энгфу по плечу, спросила: — Нам нужно поговорить… правда поговорить. Энгфа кивнула, не отводя глаза. — Я готова. — И я, — сказала Шарлотта, тихо положив ладонь ей на щёку. — Но перед этим… пообещай, что сегодня мы ничего не будем бояться. Ни слов. Ни правды. Ни того, что чувствуем. — Обещаю, — прошептала Энгфа. И Шарлотта, будто закрепляя договор, мягко коснулась её губ коротким, утренним, почти невесомым поцелуем. — Тогда вставай, — сказала она, отстраняясь с тёплой улыбкой. — Я сделаю кофе. А потом… потом мы перестанем убегать. Энгфа вздохнула — глубоко, спокойно. Кофе действительно пах на всю кухню — крепкий, свежий, тот самый, который Шарлотта всегда делала по утрам, если хотела что-то важное сказать. Энгфа пришла к ней тихо, босиком, с чуть влажными волосами после быстрого душа. Шарлотта стояла у кухонной стойки, залитая мягким светом, и на секунду Энгфа просто смотрела на неё — будто видела впервые. Шарлотта заметила взгляд и улыбнулась уголками губ. — Садись. Я уже почти всё сказала кофеварке, теперь очередь твоя. Энгфа усмехнулась, но сердце в груди продолжало стучать неровно. Она села, обхватив кружку ладонями. Шарлотта подошла ближе, поставила свою кружку рядом и тоже села, лицом к ней, ближе, чем нужно. — Ладно, — сказала она тихо. — Обещали быть честными. Так что… начну я. Энгфа подняла на неё взгляд, готовая, но всё равно напряжённая. Шарлотта посмотрела на свою кружку, на пар над ней, и только потом — на Энгфу. Точно так же, как делала раньше, когда собиралась говорить о чём-то, что ей тяжело. — Когда мы расстались, — начала она медленно, — я была… не собой. Всё рухнуло слишком резко. Я не понимала, что происходит между нами, почему мы оба закрываемся, почему всё стало таким холодным. Она пожалa плечами, будто пытаясь смягчить свои же слова. — И ночью… я попросила у Будды знак. Энгфа замерла. — Знак? Какой? — Любой, — тихо ответила Шарлотта. — Любой, который скажет, что… если нам не суждено быть вместе, мне нужно уйти. Перестать бороться. Дать тебе свободу. Дать себе — тоже. Она выдохнула — медленно, почти с болью. — И через пару дней мне позвонили из Нью-Йорка. Энгфа опустила глаза. Она не перебивала. Она слушала так, как слушают то, что может изменить понимание прошлого. — Я решила, что это и есть знак, — продолжила Шарлотта. — Что должно быть так. Что всё, что у нас было, закончилось, и менять ничего нельзя. Энгфа подняла взгляд. Он был тёплым… и очень, очень печальным. Но Шарлотта коснулась её руки, словно просила подождать. — Теперь я, — сказала Энгфа, чуть сжав пальцы. Она усмехнулась — нервно, почти неловко. — Ты знаешь… когда ты прилетела в Бангкок в этот раз, я в тот вечер поехала к Фай. Шарлотта удивлённо моргнула. — Подожди, это когда она в час ночи выходила поговорить по работе? — Да. Я сказала ей, что злюсь. И что она должна была предупредить, что ты будешь, — Энгфа покачала головой. — Но правда в том, что я… приехала не из-за злости. Она посмотрела прямо в глаза Шарлотте. — Меня тянуло к тебе. Как в те годы, когда я ещё не понимала, что с этим делать. Ты была в городе — и мне было всё равно, знаю я об этом заранее или нет. Я бы всё равно поехала. Я бы всё равно искала способ тебя увидеть, — Она выдохнула. — И тогда я поняла: моя злость — на меня. Не на Фай. На то, что я всё ещё… твоя. Даже если пытаюсь это скрыть. Шарлотта слушала, прижатая к стулу — будто каждое слово Энгфы было прикосновением. И только когда Энгфа замолчала, она тихо произнесла: — Ты никогда не переставала быть моей. Шарлотта глубоко вдохнула, будто собираясь с силами. — И последнее. Самое… неприятное для меня, — Она открыла свой ноутбук, который лежал сбоку на столе. — Я сказала, что предложение Нью-Йорка было знаком. — Да. — Но вчера вечером, когда ты уснула… я проверила старую почту. Ту, которую перестала использовать. Энгфа напряглась, не понимая. Шарлотта развернула экран к ней. — Днём раньше, чем пришёл оффер из Нью-Йорка, — она ткнула пальцем в дату письма, — мне пришло другое предложение. Возглавить филиал в Бангкоке. Энгфа отпрянула так резко, будто кто-то потянул её за плечи. — Ты… могла остаться? — Да, — прошептала Шарлотта. — Могла. Но я не увидела письмо. Даже не проверила. И тогда, и потом, — Она сжала кулак. — И всё это время думала, что судьба сказала «уходи». А оказалось… что я сама решила не смотреть. Не бороться. Не… выбирать тебя. Энгфа сидела неподвижно, дыхание неровное — но глаза мягкие, живые. — Лотти… — сказала она почти шёпотом. — Если бы ты тогда увидела… если бы ты осталась… Шарлотта накрыла её руку своей. — Тогда мы бы не потеряли пять лет, — Она наклонилась ближе. — Но, Энгфа… — Голос стал мягче, теплее. — Сейчас я здесь. Я не прошу вернуть то время. Я хочу создать новое. Энгфа всмотрелась в неё долго — слишком долго. Так смотрят, когда наконец понимают, что боль прошла. Она потянулась вперёд и коснулась её лба своим. — Мы обе сделали выборы из страха. Но сегодня… сегодня я не боюсь, — прошептала она. — И я не хочу больше бежать. Ни от тебя. Ни к тебе. Я хочу стоять рядом. Шарлотта закрыла глаза, улыбнувшись тихо, искренне. — Тогда… — она коснулась её губ почти неслышным движением. — Давай больше не убегать. Ни в Нью-Йорк. Ни от чувств. Ни друг от друга. Энгфа ответила поцелуем — мягким, спокойным, уверенным.