Лис, что исполняет желания

Джисон, словно тень, выскользнул из своей комнаты. Его путь к раздевалке лежал через длинный тёмный коридор. Проходя мимо комнаты охраны, он чуть не уронил гармошку — инструмент выскользнул, но он успел её поймать; звук всё же разрезал тишину, свет в охране мигнул, охранник выглянул с фонариком, но Джисона уже и след простыл. Парень спустился на первый этаж, схватил куртку из шкафчика и выбежал на улицу. Хотя был конец декабря, на улице было едва ниже нуля, и он решил обойтись толстовкой и курткой. Джисон накинул капюшон, пошёл к дому напротив, беспрепятственно проник в подъезд, ибо домофон был сломан, и поднялся на верхний этаж. Там он протиснулся через проржавевшие прутья клетки, перекрывавшие проход на последний нежилой этаж, и вышел на крышу. Ночной воздух сразу ударил в грудь. Хан глубоко вдохнул и подошёл к краю крыши. Отсюда разворачивался великолепный вид на украшенный к Рождеству город. Красоту этой картины портило только отсутствие снега. На земле виднелись лишь редкие мелкие крупицы, больше похожие на просыпавшуюся манку. Джисон сел, сжимая в руках гармошку и не решался начать играть. Холодный ветер трепал его волосы, мягко обвевал лицо, словно напоминал о том, что он жив и дышит. Здесь было свежо, в отличие от душных коридоров детского дома, тихо и... пусто. Хан взглянул на небо, луна и звезды спрятались за густыми серыми облаками, как будто стеснялись показаться ему. Он поднёс гармошку к губам, и из неё стала доноситься робкая плавная мелодия. Вдруг на небе ярко зажглась маленькая звёздочка, Джисон заметил это и стал играть увереннее. Затем зажглась вторая, третья... Вскоре небо было испещрено мерцающими звёздами, которые, казалось, переливались всеми возможными цветами. Облака начали расступаться, и стала проглядывать полная луна, точно прислушиваясь к каждому изгибу мелодии. Он умел тянуть ноту так, что она меняла оттенок — переходя от грусти к улыбке и обратно; в этой игре слышались и шепот, и смех, и старые раны, исцеляющиеся на глазах. Гармоника в руках Хана звучала почти без усилий, как будто сама история нашла нужный аккорд и больше не требовала доказательств. Джисон приоткрыл глаза и увидел, что одна звёздочка стала приближаться к нему. Она становилась всё больше, пока не обрела силуэт лиса. Белое, изящное существо с серыми глазами и пышным хвостом остановилось подле него и посмотрело на него с молчаливым разрешением сесть рядом. Хан жестом показал на место рядом с собой, лис лёг почти вплотную к нему, свесив передние лапы с края крыши. Парень в задумчивости посмотрел на него, вновь поднёс гармонь к губам и стал играть более быструю и дерзкую мелодию —короткие подпрыгивающие ноты, как шаги по сухому снегу, будто лис преследует заветный след в пустынном лесу. Лис прислушался, его уши то поднимались, то падали в такт, серые глаза блеснули живой серебристой искоркой. Когда ритм становился шире, хвост волной колыхнулся, и воздух вокруг них наполнился мельчайшими снежинками, которые заиграли новыми оттенками в свете звёзд. Музыка вдруг стала легче, легче и светлее, каждая нота будто выталкивала из воздуха ещё одну звёздную искру, и те, что прежде были разбросаны по небу, теперь стягивались в плавные дорожки, сходящиеся и расходящиеся, как дыхание ночи. Когда финальный звук растаял в морозном воздухе, лис медленно встал, потянулся и одним лёгким прыжком скрылся в густой тени. Пока Джисон вглядывался в темноту, пытаясь угадать, куда он исчез, и в этот момент с другой стороны крыши тихо подошёл человек в чёрном ханбоке — сначала едва заметная тень, затем силуэт, который сел рядом. Хан вздрогнул от неожиданности. — Загадай что-нибудь, — сказал мужчина, всматриваясь в даль ночного города. —Загадать? — Джисон задумался, — а я могу попросить что-то не для себя? — Не для себя? — переспросил мужчина, — можешь. Можешь вообще загадать всё, что угодно. В этом году лис, исполняющий желания, выбрал тебя, поэтому можешь просить обо всём. — Тогда... Я хочу, чтобы каждый ребёнок моего детского дома получил подарок на Рождество и был счастлив. — Ты уверен, что не хочешь для себя что-то? — уточнил лис. — Да, — твёрдо сказал Хан. — Тем более я совсем скоро покину его и тогда буду стараться сам исполнять свои желания. А пока пусть дети, которые не могут этого сделать, получат заветный подарок и будут счастливы. — Хорошо, будет по-твоему, — мужчина поднялся. — Давно я такой волшебной музыки не слушал; так что ты береги гармонь, она особенная. Как и ты, — он мягко потрепал его волосы, обернулся лисом и на прощание сказал: «До следующего Рождества».