The Power Of Our Darkness

Литтл-Хэнглтон, Англия 31 декабря 1926 года Ночь была холодной и глухой, будто сама земля затаила дыхание. Дверь старого дома распахнулась с грохотом, и из неё вырвался мужчина — растрёпанный, бледный, с безумным ужасом в глазах. Он споткнулся о порог, едва удержавшись на ногах, и, оглянувшись назад, закричал, словно за ним гналось нечто невидимое. — Она ведьма... ведьма... — слова путались, срывались с губ, — они все прокляты... Дом за его спиной стоял кривой, чёрный, словно вросший в землю. Окна смотрели пусто и злобно, будто наблюдали за беглецом. Внутри — смех? Или крик? Невозможно было понять. Мужчина побежал к лесу, не разбирая дороги, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. В голове снова и снова всплывало одно — Мраксы. И одно ощущение — будто его воля больше ему не принадлежала. На пороге появилась женщина. Меропа Мракс. Она держала на руках ребёнка. Младенец был слишком тих — не плакал, не шевелился, лишь смотрел в ночь широко раскрытыми, слишком внимательными глазами. Женщина проводила взглядом убегающего мужчину. В её лице не было злобы — только усталость и что-то похожее на сожаление. Короткое. Почти незаметное. — Поздно, — тихо сказала она, будто небу, будто самой себе. Она опустила взгляд на ребёнка. Её пальцы крепче сжались вокруг него, словно защищая — или утверждая право. Дом за её спиной дышал тьмой. Женщина развернулась и шагнула внутрь. Дверь закрылась без скрипа, без удара — мягко, окончательно. Свет погас. А где-то далеко мужчина продолжал бежать *** Я помню её запах. Тёплый, как что-то давно утерянное — чуть сладкий, чуть цветочный, почти несбыточный. И её голос... тихий, мягкий, будто бы он шёл не из мира, а из самой памяти. Иногда мне кажется, что если закрыть глаза, я могу услышать, как мама зовёт меня по имени, как в детстве — не громко, но так, что весь мир замирал. И отец... я помню его руки — сильные, уверенные, когда он показывал мне первые чары, когда говорил, что сила — это неспособность разрушать, а умение держать мир под контролем. Мне кажется, я помню даже его тень, прохладную, как вечерний воздух в доме Морренов. Иногда я думаю, что у воспоминаний есть свой запах. У моих — дым, пергамент и что-то потерянное. — Мисс Моррен... Голос будто пробивает туман внутри. Она не сразу поняла, что это не отец. Не мама. Не прошлое. — Мисс Моррен! — повторяла профессор нумерологии, уже заметно раздражённая. — Если вы снова будете летать в облаках на моих парах, как в прошлые годы, экзамены по моему предмету вы не сдадите. Я ясно выражаюсь? Несколько студентов обернулись. Арвенна лишь едва заметно подняла бровь, будто слова преподавателя были чем-то излишним. Она наклонилась над тетрадью, делая вид, что слушает она моргнула один раз, возвращаясь из прошлого в тусклый кабинет, полный пыли, чернил и скуки. Кто вообще был за то чтобы внедрить нумерологию в Хогвартс, это же магловская математика. Сегодня—тридцатое октября 1944 года, последний год в этом аду полный одинаковых лиц. Хотя когда я была старостой всё было не так уж и плохо, но с тех пор как меня отстранили от должности старосты здесь находится было невыносимо. Сзади кто-то тихо тронул край её стола. — Арви... — прошептала Кристин Деверо, склоняясь к ней. — Что с тобой? Ты снова... пропадаешь. Арвенна медленно повернула голову, взгляд её был холодным, пустым и слишком взрослым для её возраста. Она закатила глаза — коротко, почти лениво — и тут же вернула взгляд к профессору Фэркрофт. Сентябрь был единственным месяцем, когда я была старостой. Мне тогда казалось, что наконец-то всё под контролем: значок на форме, право патрулировать до полуночи... хотя на самом деле я патрулировала только на бумаге. Каждый раз, как только часы пробивали одиннадцать, я уходила в библиотеку. Точнее — в запретную секцию. Там было то, что мне действительно было нужно. Но это закончилось слишком быстро. В начале октября меня отстранили. Официальная причина — падение оценок. Нумерология и травология решили внезапно потянуть меня вниз, будто специально. А неофициальная причина — всем прекрасно подходило заменить меня кем-то более... «образцовым». Этим кем-то оказался слизеринец — лучший на курсе, любимчик всех преподавателей. С ним меня теперь сравнивали каждую неделю. А я — ни разу его не видела. Из-за распределения наши занятия были разделены: Гриффиндор с Пуффендуем — в одной группе, Когтевран со Слизерином — в другой. Так что этот новый староста оставался для меня чем-то вроде тени. Имя, которое все знают. Лицо, которое я не могла даже представить. Иногда думала... любопытно всё-таки увидеть того, ради кого меня так легко списали. Но только иногда. Профессор Фэркрофт остановилась у своего стола, и Арвенна почти почувствовала её взгляд — холодный, цепкий, как сталь, которой проверяют, достаточно ли острый клинок. — Мисс Моррен, — сказала она тихо, но так, что в классе сразу стало тише. — Раз вы сегодня так усердно мечтаете, возможно, вы сможете ответить на вопрос лучше, чем слушать материал. Арвенна подняла глаза. Её тон был вежливым, но в этой вежливости было больше угрозы, чем в крике. — Скажите, мисс Моррен, какое числовое соответствие имеет формула Пирсона, если в ней отсутствует корректирующий коэффициент? Она смотрела прямо на меня — ожидая провала. В классе кто-то перестал дышать. Прекрасно. Очередная попытка ткнуть меня носом в то, что оценки упали. Я медленно выдохнула. — Двенадцать, — сказала я ровно, даже не моргнув. — Если коэффициент отсутствует, формула автоматически возвращается к базовому значению. Это ведь четвертый курс, профессор, вы сами говорили. В классе кто-то тихо хмыкнул. Кристин за моей спиной едва заметно толкнула меня коленом — знак «хватит провоцировать её». Фэркрофт не улыбнулась. Она вообще никогда не улыбалась. — Верно, — произнесла она холодно. — 5 очков Гриффиндору. Хотя я бы предпочла, чтобы вы знали это не из упрямства, а потому что слушали мои лекции. Она повернулась к доске, и мел снова заскрипел. Арвенна снова посмотрела на страницу перед собой, на которой ничего не значили аккуратные линии. Когда лекция закончился, Арвенна первой поднялась со своего места. Она быстро задвинула стул, аккуратно закрыла тетрадь и направилась к двери, будто сам воздух в кабинете профессора Фэркрофт давил ей на грудь. Она не уходила далеко — знала, что Кристин всё равно выскочит за ней, как всегда. И действительно, через несколько секунд дверь распахнулась, и рыжеволосая девушка поспешно вылетела в коридор, сжимая книги в руках. Арвенна уже сделала знак головой — пошли. Они двинулись к Большому залу, где запахи обеда уже расползались по коридорам. Кристин, как обычно, разговаривала без пауз. — Ты слышала? — начала она ещё на лестнице. — Учитель тёмных искусств у Когтеврана и Слизерина снова уволился. Арвенна чуть повернула голову, но не более того. Кристин продолжила, жестикулируя свободной рукой: — Ну, не совсем уволился... его вызвали в Министерство магии. Срочно. На «неопределённый срок». Представляешь? Она закатила глаза, словно это было чем-то невероятно драматичным. — И теперь весь факультет ходит как на иголках. Мол, что-то случилось. Кто-то даже сказал, что его вызвали не как свидетеля, а как специалиста по каким-то... тёмным расследованиям. Ну это же вообще! — Она махнула рукой, закручивая весь разговор вокруг себя, как будто сама была центром этих слухов. Арвенна слушала молча. Не потому что ей было неинтересно — просто её лицо редко отражало хоть что-то. Тень на стене казалась выразительнее. — И самое забавное, — не унималась Кристин, — что теперь у Слизерина и Когтеврана пары по Тёмным искусствам отменены до конца недели. А наш преподаватель уже третий год держится, будто из камня вырезан. Говорят, это потому что в прошлом он работал в Дурмстранге. Хотя, если честно, выглядит он так, будто никогда не улыбался в жизни. Она фыркнула. Они свернули в длинный коридор, освещённый низким осенним светом. Арвенна шла чуть впереди, но шаг её оставался тихим, почти скользящим по камню. Кристин продолжала: — Вот если бы я могла пропускать пары так же легко, как они! Сидели бы себе без учителя, ничего бы не делали. А у нас... — она издала театральный вздох, — Фэркрофт. С её формулами. И «приложите усилия, мисс Деверо». Арвенна едва заметно изогнула уголок губ — почти улыбка, почти призрак реакции. Кристин это заметила и оживилась, будто выиграла игру. — Ну хоть что-то тебя развеселило, — сказала она и слегка подтолкнула подругу плечом. Так они и вошли в Большой зал — шумный, тёплый, полный голосов и запахов еды. И пока Кристин продолжала рассказывать последние слухи, Арвенна обвела взглядом зал. Механически. Спокойно. Лениво. Арвенна и Кристин подошли к длинному столу Гриффиндора. Места было достаточно — большинство учеников ещё только входили в зал. Арвенна села ближе к середине, туда, где обычно было тише, и положила книги рядом, аккуратно, почти бесшумно. Кристин устроилась рядом, сразу продолжая свой поток рассуждений о преподавателях, расписании и несправедливостях академической жизни. Через минуту двери Большого зала снова распахнулись, и внутрь вошла Юфимия Эйвруд — светловолосая, лёгкая в движениях, будто солнце шло за ней по пятам. Она улыбалась так открыто, что её было видно даже среди толпы. Увидев Арвенну и Кристин, она оживилась ещё больше и направилась прямо к ним. — Девочки! — воскликнула она, присаживаясь напротив и бросая сумку рядом. — Вы не представляете, какой у меня был день! Кристин фыркнула: — Мы представляем. Ты прогуляла нумерологию. И, кстати, Фэркрофт была в ярости. Юфимия лишь расплылась в виноватой, но счастливой улыбке. — Ну... — она пододвинула себе тарелку. — Может быть. Немножко. Но знаешь, почему? Она опустила голос, будто собиралась поведать тайну века. — У меня было свидание с Флимонтом Поттером. Кристин закатила глаза. — О, да, конечно! Ради Поттера можно и Фэркрофт прогневать. Ещё чуть-чуть — и она вычеркнет тебя из списка живых. Юфимия, казалось, даже не слышала. Она засияла ещё сильнее. — Но он был такой... такой! Он сказал, что я единственная, кто... ну... — она смутилась и замахала руками. — Неважно! Это был лучший день в моей жизни. Арвенна тихо посмотрела на неё. Юфимия всегда была такой — искренней, мягкой, почти воздушной. На фоне собственных теней и воспоминаний Арвенна иногда удивлялась, как они вообще стали подругами. — Я ей говорю, что Фэркрофт уже была на взводе. И спрашивала, где «мисс Эйвруд». А Юфи сияет как патронус! Юфимия надменно вскинула подбородок. — Потому что я счастлива. Это полезно для кожи, между прочим. Арвенна подняла взгляд на подругу, и уголок её губ дрогнул. Свидание... конечно. А я если ещё раз услышу про неудавшийся прогноз Фэркрофт, то взорвусь сама раньше котлов Зельеварения. Но нет — конечно же. Юфимия сияет, мир прекрасен, староста смещена, а я сижу тут как идиотка и делаю вид, что всё под контролем. Юфимия тем временем подалась вперёд: — Ну? Вы рады за меня или как? Арвенна отложила ложку и посмотрела на неё спокойнее, чем чувствовала. — Рада, Юфи, — сказала она тихо, ровно. — Правда. Ты хотя бы умеешь получать то, что хочешь. — А знаешь, что ты пропустила? Моррен сегодня послала Фэркрофт одним взглядом. Юфимия ахнула, наклоняясь вперёд: — Правда? Арви, ну ты... ты гений. Но, может, всё же не надо так? Она же тебя не отпустит после такого. Арвенна только слегка пожала плечами. Это движение было ответом на всё сразу. — Она сама виновата, сама докопалась—сказала лениво Арвенна рассматривая Коггтевранский стол, в поисках Анджела который одолжил её тетрадь по Зельеварению чтобы списать домашнее задание. Она прищурилась. Анджела нигде не было. Ни среди старшекурсников, ни возле Мэтта Деверо, брата Кристин, где он обычно сидел. — Девочки, — тихо сказала она, всё ещё оглядывая зал. — Вы Анджела не видели? Кристин отрывает взгляд от тарелки: — Эм... нет? Может, он ещё на занятиях задержался? Юфимия пожала плечами: — Или снова убежал от профессора Дамблдора. Он вчера на трансфигурации что-то накосячил с весом... Но Арвенна уже отворачивалась. Конечно. Никто ничего не знает. Прекрасно. Она поднялась из-за стола, перекинула сумку через плечо. — Куда ты? — спросила Кристин. — Мы же только пришли. — Поищу его, — коротко ответила Арвенна. Юфимия всплеснула руками: — Но ты даже не поела! —Увидимся в гостиной— Арвенна лишь кивнула и шагнула прочь, сквозь шум и болтовню Большого зала. На самом деле мне всё равно, где этот Анджел. Мне просто нужно уйти. Нужно тишины. Она медленно пересекала зал, в голове уже просчитывая, сколько времени займёт чтение у неё есть что-то очень интересное. Она вышла из дверей Большого зала, и тяжёлые дубовые створки закрылись за ней с глухим звуком, словно отрезая её от всего лишнего. Гриффиндорская девочка шла к библиотеке, ощущая, как ступени под ногами будто выравнивают дыхание. Здесь, в полумраке коридоров, её мысли наконец перестали шуметь. В тихой библиотеке её встретила великодушная женщина мисс Адель, уже привыкая что Арвенна Моррен находится в библиотеке не менее двух часов в день, она улыбнулась и кивнула ей. Она села на дальние места где её и то что она изучает никак никому не будет видно. Арвенна взяла первую попавшую книгу на полке, открыла её и поставила на стол после чего открыла сумку и убедившись что на неё никто не смотрит она достала очень интересную книгу, с которой если бы её поймали, ей было несдобровать Арвенна листала книгу в поисках сведений о проклятиях резонанса, когда взгляд зацепился за тонкий раздел между страницами — будто кто-то вставил туда тайный текст. «Легилименция. Расширенные методы. Ограниченный доступ.» Она осторожно листнула страницы. Строки будто светились едва заметным серебристым сиянием: «Легилименция — искусство проникновения в сознание. Власть над памятью. Доступ к скрытому. Чтение намерений.» Арвенна невольно улыбнулась. Чем дальше она читала, тем сильнее ощущала, как холодная волна интереса и возбуждения проходит по всему телу. Не громкие разрушительные заклинания. Не хаос. Чистое, тихое, точное... могущественное. Если я овладею этим... если пойму... Страницы перелистывались почти сами собой. Тёмные формы легилименции... запрещено без допуска... Легилименция — Начальная практика включает наблюдение поверхностных мыслей и эмоций объекта без вмешательства. Важнейшее правило: сохраняйте холодный контроль и полную концентрацию; любое вторжение без подготовки приведёт к обратному эффекту — магическому отражению, способному искажать сознание заклинателя. Продвинутые техники позволяют фиксировать скрытые мотивы, изучать структуру воспоминаний и временно корректировать восприятие событий, однако их использование без наставника строго запрещено. Арвенна прижала книгу к коленям и села на край стола в дальнем ряду библиотеки. Листая страницы, она невольно задержалась на разделе «Наблюдательная техника»: «Начните с простого — считывайте эмоции и поверхностные мысли объекта, не вмешиваясь. Сосредоточьтесь на наблюдении, фиксируя настроение, реакцию на звуки, движения и слова. Любая попытка изменить мысль преждевременно вызывает искажение, а магическое отражение возвращается к заклинателю. Холодная концентрация и полная воля — основа успеха.» Арвенна проглотила дыхание. Её глаза блестели от предвкушения. Наблюдать. Понимать. Управлять ситуацией не через силу, а через ум. Именно это мне нужно. Она закрыла глаза на мгновение, словно пытаясь почувствовать, как слова книги вибрируют прямо в её голове. Арвенна была так погружена в текст, что не заметила, как кто-то подошёл к её столу сзади. — Что читаешь? — прозвучал радостный, тихий голос прямо у неё за спиной. Она дернулась. Мгновение растерянности, а потом — реакция чистой скорости. Палочка уже была в руке, направленная на источник звука. Как он сюда пробрался?.. И почему я не услышала? — Обливиэйт, — произнесла она, ровно и тихо. Слова скользнули по воздуху, почти не оставляя следа. Момент, и память его исчезла. Анджел, её бедный должник по домашнему заданию, слегка вздрогнул и на секунду завис в пустом пространстве, будто потерялся в собственных мыслях. Арвенна не дрогнула. Она аккуратно убрала книгу обратно на полку, сумку подтянула к себе, и только потом сделала вдох. Лучше, что библиотека пуста. Иначе кто-нибудь увидел бы. И тогда... лучше не думать. Она села обратно, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Но сердце слегка колотилось. Я никогда не думала, что придётся использовать это так быстро. И всё же... эффективно.