Тройка

      — Хорошо, — пообещал я. — Постараюсь.       Чёрный прищурился, но развивать тему не стал. Вместо этого спросил:       — С чего ты взял, что у нас там прачечная? Кто-то обманул тебя? — Я покачал головой. — Если это так, можешь сказать мне. Я твой должник       Репутация вожака, понял я. Чёрный, хоть и в отсутствие воспитанников, старается держать лицо. Лишние царапины, ещё и полученные от одного из состайников, не сыграли бы ему на руку.       — Дело в том, что раньше я жил в другом интернате, — начал я. Чёрный вскинул брови. — И там у нас была прачечная в подвале. Вот я и… перепутал.       — Не сказать элементарные правила — как же похоже на них.       Я понял, что под «ними» Чёрный подразумевал Четвёртую. Что-то всегда остается прежним.       — Как давно ты стал вожаком?       — Всегда им был.       Я уважительно оглядел его плечи. Иначе и быть не могло. Чёрный опустил взгляд на мои ноги. Я не смог сдержать себя и выпалил:       — Они странные.       Под «они» я подразумевал не только четвёртую. И фазанов, и крыс, и псов. Едва ли кто-то кроме меня мог позволить себе сказать «вы почему-то все резко стали другими».       Чёрный согласился:       — Без сомнений. Но… — он сделал долгую паузу и тяжело задышал, будто ему не хватало духа признаться. — Без них далеко не уедешь.       Я пожал плечами.       — Лэри однажды сделал мне неприятную вещь, — давняя обида всё ещё клокотала в сердце, и я, как ни пытался, не мог забыть того случая. — А другие… сделали вид, что это в порядке вещей.       — С какой-то стороны так и есть. Они грызутся не только с другими, но и между собой. Король вообще не умеет держать язык за зубами. Влезает во всё, во что его влезать не просят. С какого-то перепугу он решил, что имеет право строить вожаков.       Я хихикнул, вспомнив, что в моё первое появление он так себя и повёл. И вновь подумал о том, как он был похож на Сфинкса. Чёрный посмотрел на веселящегося меня, но ничего не сказал.       — Кхм… Со мной тоже однажды решили пообсуждать, как надо, а как не надо.       — Чем закончилось?       Чёрный провел рукой по затылку и на долгое время замолчал. Я понял, что для него та стычка прошла не очень хорошо. И он, конечно, предпочитал не вспоминать об этом.       — Он был колясник, — объявил Чёрный. — Это всё, что надо знать о самонадеянности Четвёртой, — перевел взгляд на меня. — Ты бы решился ударить кого-то?       Я покачал головой. Объясняться было излишне. Не знаю даже, что такое должно произойти, чтобы я вышел из себя и осмелился применить кулаки для решения спора. Сперва я должен встать на ноги.       Чёрный не успел больше ничего сказать. Нас нашла воспитательница женского крыла. Её взгляд прошёлся по мне и Чёрному. Кожу полоснуло ощущением, будто по ней провели грязной губкой.       Она сказала сейчас же расходиться. Потом вдруг повернулась ко мне:       — А тебе у меня нашёлся особый напарник.       От жуткого предчувствия я сглотнул. Воспитательница пошла и жестом приказала идти за ней. Мы с Чёрным переглянулись, в его взгляде я почувствовал непонимание. Воспитательница привела меня в один из учебных кабинетов. Там, за первой партой, закинув ноги на стол, сидел Рыжий. Это и есть мой особый напарник?       — Он тоже остался один из группы, — произнесла женщина и стукнула рукой по ногам Рыжего, но на них было столько грязи, что та мигом отпечаталась на её руках.       Воспитательница с отвращением тряхнула рукой, но по её виду нельзя было сказать, что она начнёт делать Рыжему выговор. Я бы тоже не посмел. Потому что у Рыжего был такой вид, будто его лицом возили по только что выкрашенной стенке. Лицо было бледнее, чем в моём прошлом, не было яркой татуировки на щеке. Может, до своего вожачества он так и выглядел? Может, именно статус вожака крыс обязывал его накладывать клоунский грим?       Рыжий посмотрел на меня, изогнув губы. Изгиб отдалённо напоминал улыбку. Я подъехал к столу и посмотрел на парня в упор. Следующей фразой воспитательница громогласно заявила, что мы с Рыжим будем спать в одной комнате. В Четвёртой. Рыжий спросил меня:       — А там правда есть огромная кровать?       Я кивнул. Рыжий повеселел. Когда воспитательница договорила свою пламенную речь и зачитала свод правил «не пить — не курить — не бить», благополучно оставив нас наедине, я понял, что Рыжий повеселел специально для неё.       — Луноход, — мрачно произнес он, будто пробуя кличку на вкус. — Пошли отсюда. Не могу терпеть этот запах.       Рыжий был интересным «напарником». Он почти ничего не говорил и вёл себя так, словно меня не существовало. Сфинкс, например, когда мы шли куда-то, всегда следил, чтобы я не отставал. А Рыжий одним своим видом говорил «это вы должны догонять меня». Он вспомнил обо мне, когда мы проходили мимо столовой.       — Луноход, попроси-ка их дать нам пару яблок.       Я скосил на парня взгляд.       — Яблок? А разве можно просто попросить?..       — Само собой.       — А ты почему сам не попросишь?       — Потому что… мне больше не выдают.       Мне показалось, что во всей этой авантюре было мало хорошего, и отказался. Рыжий пожал плечами и сказал, что мне же хуже.       Весь оставшийся день мы провели в Четвёртой. Рыжий, как обещал, развалился на общей кровати и, увидев лежащие на подоконнике журналы, начал тихо перелистывать их. Я наблюдал за ним со своего места.       Как долго будет длиться наше товарищество? Рыжий был не самым приятным компаньоном. До вечера он лежал и листал журналы. Мы не перебросились и парой слов. К тому же он был очень нечистоплотным. Грязную обувь кинул в угол кровати, а его пыльная рубашка прошлась по чистым простыням.       Я с сомнением посмотрел на свою кровать и испугался, что Рыжий может от скуки перебраться сюда.       — Как тебя зовут? — спросил я, когда прозвенел звонок на ужин. Рыжий не ответил. Встал в дверях и обернулся на меня.       — Я хочу есть, давай быстрее.       На ужине атмосфера вновь стала тяжелой. Чёрный сидел мрачнее тучи и кидал на Рыжего косые взгляды. Рыжий эти взгляды парировал с помощью чёрных стекол очков. От всего этого я так разнервничался, что съел весь гороховый салат, к которому ранее не прикоснулся бы даже под страхом смерти.       Ночью Рыжий сильно шумел. Он не храпел, зато имел привычку говорить во сне. Ничего интересного из сказанного им я не понял, потому что речь его была скомканной и бредовой. Я слышал отдельные слова, но тут же их забывал, потому что вслед за одним выражением катился десяток. К середине ночи, так и не уснувший, я подумал, что было бы хорошо запечатать Рыжему рот. Меня остановило только то, что Табаки забрал с собой все запасы клея.       Утром общая кровать была в беспорядке. Мне удалось поспать лишь два часа, и, честно говоря, завтрак я тоже хотел проспать. Но Рыжий добрых полчаса стоял над моей головой с приказом немедленно подниматься, потом, когда я продрал глаза, заставил меня накинуть на пижаму куртку и, пересадив в коляску, сам повёз в столовую.       Лицо Чёрного, когда мы появились в проёме, было трудно описать. Смесь ужаса и непонимания.       — Ешь, — сказал Рыжий, и вилка в руках Чёрного чуть не согнулась пополам.       — «Прекрасно», — подумал я. — «Я попал в рабство экс-вожака крыс. Зная его буйную фантазию, что ещё он заставит меня делать?»       Сидя в столовой, я думал только о том, как вернусь в комнату и хорошо отосплюсь. За этими мыслями я не заметил, как Рыжий достал откуда-то бутылку с настойкой. Она пахла вишней и паприкой. Мы приехали в Четвёртую, я выгрузил себя на кровать. От разлившегося в воздухе запаха, мгновенно уснул.       — «Мой напарник ещё и выпивает», — сокрушался я.       Проснулся от того, что кто-то с грохотом раскрыл двери. Расплывчатым некто оказался Чёрный.       — С каких пор к нормальным людям допускают психов? — спросил Чёрный в своей излюбленной манере.       Я перевернулся на спину и попытался слабо улыбнуться. Рыжий мерно потягивал из горлышка настойку. Чёрный почесал нос.       — Говорите, если хотите, — лениво ответил Рыжий. — Представьте, что я торшер.       Я представил себе торшер с огненно-рыжей тканью и бледной-пребледной ножкой. Какая безвкусица. Чёрный ещё раз хмуро посмотрел на Рыжего и пошёл к моей кровати. Вернее, к своей кровати.       — Привет, — сказал я.       Чёрный кивнул и посмотрел по сторонам. Я убрал ноги и махнул рукой на свободное пространство. Будто нехотя, Чёрный всё же сел.       — Насчёт психов, — сказал Черный. — Я не просто так говорю.       Рыжий, как обещал, обратился в слух. Теперь он просто лежал и смотрел в потолок.       — Он морил тебя? — внезапно спросил Черный.       — Чем? Голодом?       — Сном.       Чёрный был чертовски прав. Рыжий не давал мне спать, но это было скорее случайностью, чем целенаправленным издевательством. В исполнение долга за спасение жизни, могу ли я просить Чёрного выставить Рыжего вон? С другой стороны, одиночество будет в разы хуже. Находясь в чьей-то компании, я немного успокаивался. Даже если эту компанию составлял Рыжий.       — Нет, — я поёжился. — Просто не мог уснуть.       Чёрный кивнул. Наверное, подумал, что всё из-за моего страха перед Помпеем. Он тихо сказал:       — Ему не стоит доверять.       Рыжий на кровати коротко хмыкнул.       Я хотел сказать, что и так это знаю. Мне даже стало интересно, был ли такой человек, который, взглянув на Рыжего, подумал, что с ним можно иметь дела? Что он тот, с кем можно, даже не знаю, сбежать из Дома, создать секту или разбить лагерь в лесу и вести общее хозяйство?..       — Ты живёшь в опасной стае, — продолжил Чёрный. — Никому из них нельзя доверять.       — Да?.. Кому тогда можно?       Чёрный прищурился и иронически промолчал. Я ещё никогда не видел, чтоб кто-то смотрел на меня насмешливо и сердито одновременно. В тишине Рыжий смачно чихнул и перевернул страницу журнала. Чёрный повернулся к нему.       — Что ты мне скажешь? — спросил тот. — Мы с Луноходом теперь связаны воспитательским «наказанием». Я никак не могу оставить бедного-несчастного колясника на произвол судьбы.       Чёрный качнул головой.       — Мне нечего тебе говорить. Ты всё равно сам себе на уме.