Тройка

      Мне удалось выяснить несколько забавную деталь — у нового Рыжего была новая кличка. В один из дней Макс окликнул его в столовой, назвав Доходягой, и я подумал, что придумать что-то более подходящее было невозможно. Рыжий был похож на восставшего мертвеца. Его тонкие руки стали прозрачными, а лицо бледным.       В Четвёртой он, лёжа на общей кровати, неожиданно разоткровенничался:       — Да-да, я Доходяга. Веришь или нет, но в детстве я не высовывал носа дальше дверей Могильника. Моя первая кличка явно говорила о том, что долго я на этом свете не протяну. А теперь я Доходяга. Быть может, в скором времени, если я стану похож на нормального человека, мне дадут нормальную кличку?       Рыжий театрально откинулся на подушки и приставил пальцы к подбородку. Чёрный тоже сидел в комнате, почитывая книгу.       — Например, — предположил я. — Рыжий?..       Рыжий скривил губы и блеснул в мою сторону чёрными квадратными линзами.       — Я бы очень не хотел, чтоб ты был моим крестным. Весьма заносчивая самонадеянность.       Чёрный хмыкнул:       — А почему бы и нет? Кроме цвета волос тебе есть чем похвастаться?       — В отличие от других, я весьма неординарная личность. А ещё умею не совать нос в чужие дела.       Теперь настала моя очередь издевательски похмыкивать, потому что в прошлом именно благодаря Рыжему мужская часть дома стала открыта для женской.       Чёрный стал тенью ходить за нами. В его присутствии было нечто странное. Первое время он неотрывно наблюдал за Рыжим, не отходя ни на шаг. В перерывах он выговаривал мне, какой тот подозрительный и как опасно иметь с ним дела. Я умно кивал головой.       Потом Чёрный пропал на неделю. Вернувшись, хмуро сказал, что ему устроили дотошный медицинский осмотр. Мне стало его жаль. Я вспомнил все эпизоды проявления его доброты ко мне и предложил лечь на мою-его кровать, а самому пересесть в коляску. Чёрный посмотрел так, будто я предлагал отдать свою почку, и отказался от предложения.       В доказательство своей самостоятельности, оставшийся день он провёл на ногах.       Чёрный не любил говорить. Иногда он молча сидел в комнате Четвертой, буравя Рыжего взглядом. Ночью уходил в спальню Шестой. Рыжий не проявлял в мою сторону никакой агрессии, но ему наскучило читать журналы, и он начал приходить с выпивкой.       Однажды он встал около кровати Толстого, с грустью погладил её, отпил из бутылки и чуть не расплакался.       Чёрный тоже увидел это, его брови поползли вверх.       — Тебе приходилось раньше пересекаться с Доходягой? — спросил я Чёрного.       — Да, — кивнул тот. — Разнимал драки с его участием.       — Часто?       — Пару раз. Ему жутко не нравятся местные порядки. Больше всего, кстати, он препирается с Четвертой.       Я удивлённо посмотрел на Чёрного. Тот усмехнулся.       — Да... Странным людям суждено быть вместе, но иногда они настолько странные, что не могут ужиться друг с другом.       Рыжий не вытерпел. Он отбросил бутылку и вцепился в Чёрного мертвой хваткой. Два тела, сцепившись, повалились на пол. Рыжий протёр затылком ковёр. Чёрный размахнулся и впечатал кулак в наглое крысиное лицо, между пальцами остался кусок чёрной линзы.       Так и вышло, что Чёрный сломал Рыжему солнцезащитные очки, и из-за них тот затаил на вожака псов глубокую обиду. Не за разбитый нос, покалеченные рёбра и порванную рубашку, а за эти чёрные очки.       Рыжий прикрывал рукой разбитую часть, пока в конце августа кто-то из летунов не принёс ему новые. Похуже старых, надо признать. Рыжий стал похож на торговца непотребствами.       В конце августа, в общем-то, вернулся весь интернат. Однажды мы с Рыжим проснулись от того, что кто-то нагло ворвался в спальню. Рыжий снял с лица журнал, который держал перед тем, как внезапно уснуть, и посмотрел на источник шума. Это оказался Табаки. Он скинул с себя несколько курток и цветочную шляпу, и, увидев наши удивлённые лица, пожал плечами.       — А что вы думали? Время возвращаться… Все уже вернулись, а вы спите?       Через пару минут прибыл Горбач с длинным чемоданом, усыпанным наклейками. Он отреагировал на Рыжего, который пытался найти на полу свои тапки, бурно. Горбач хотел возмутиться, раскрыл рот, но из коридора его потеснил Король.       Король не стал даже вдыхать в лёгкие воздух, с порога обрубив:       — Что это он здесь делает? — и посмотрел на меня. — Зачем ты связался с ним?       Ситуация была похожа на ту, где супруга застают за изменой.       — Нас объединили, — выдохнул я.       — А?.. — Табаки уронил пару статуэток с тумбочки. — С крысами? Кто мы теперь будем? Самое главное, зачем?       Король грустно проговорил:       — Наверное, думают, что у нас много свободного места.       Я поспешил исправить недопонимание:       — Нет-нет. Меня попросили пожить с Рыжим на время вашего отсутствия, потому что… — тут я попытался вспомнить, почему, в принципе, оказался в такой странной ситуации, —… отдельно мы могли потеряться.       Король закивал.       — Или устроить шабаш. В следующий раз изъясняйся понятнее, — он повернулся к Рыжему, который, наконец, вдел ногу в тапок. — А ты иди к себе.       Тот вышел с таким видом, будто все, кроме него самого, были грязью под ногтями.       — Каков наглец, — пробормотал Горбач, но много думать об этом не стал. Все начали разбирать вещи.       Вернулись остальные. Услышав, что на общей кровати спал и фактически жил Рыжий, Лэри слёзно попросил:       — Давайте выкинем кровать.       — Все три?       — Хотя бы… хотя бы простыни. Давайте сожжем их.       — С каких пор ты стал чистоплотным, старина? — спросил Табаки.       — Я не… вы ведь сами понимаете.       — Что мы должны понимать? — скучающе спросил Табаки, сдув с носа пух.       — Что… вдруг тут зараза!       Король вздохнул:       — Доходяга, конечно, неприятная неожиданность, но то, что ты стал ипохондриком, еще бóльшая.       Лэри сложившиеся обстоятельства настолько выбили из колеи, что он, не до конца разложив вещи, вылетел из комнаты и не возвращался до глубокой ночи. Утром, стоило мне пойти умываться, он перехватил меня в ванной, схватил за плечи и грубо затряс.       — Решил свести нас в могилу?       Я не нашёл, что сказать. Подсознательно с ужасом ожидал того момента, когда Лэри не стерпит, вспомнит моё фазанье прошлое и пройдется кулаком по лицу. Мне не давало покоя, почему Четвёртая относилась к Рыжему с настороженностью. Кроме Слепого. Тот, вернувшись и услышав про ночёвки Рыжего в нашей спальне, флегматично пожал плечами и бросил короткое «ну и ладно». Реакция Слепого понравилась мне. В самом деле, зачем делать из этого трагедию? Будь Рыжий убийцей, в «реальности» никому не было бы до этого дела.       Вскоре Лэри надоело, он отпустил меня и вышел из ванной.       Мы продолжили общение с Черным, хоть оно и стало редким. Четвёртая оказалась занята, собственно, её хозяевами. Перекрёсточный диван, будучи местной достопримечательностью, был постоянно занят то игральщиками, то злобными крысами. В столовой все сидели на старых местах.       Зато мы иногда встречались в коридоре, и тогда либо я, либо он, меняли пункт назначения и шли вместе. За короткое время удавалось переброситься парой обыденных фраз, но это хоть как-то разбавляло мое одиночество.       Дом загудел. Не было момента, когда коридоры заполняла абсолютная тишина.       В один из вечеров Король внезапно достал из кармана стопку карт и начал демонстрировать то, как ловко умеет тасовать их. Юркие пальцы обводили стопку, поделённую на несколько частей, и те перепрыгивали по воздуху.       — Покажи фокус, — попросил его Горбач.       Король криво усмехнулся и что-то тихо ему ответил. То ли что не умеет, то ли что уже давно разучился. Я не смог разобрать.       — Откуда ты этому научился? — спросил я.       Король сложил карты в колоду и примял её коленом.       — Когда-то нашел книгу об этом. В распоряжении у меня как раз были только карты и много-много свободного времени. Это сделало из меня талантливого… — Король замолчал, пытаясь подобрать нужное слово.       Табаки услужливо подсказал:       — Шулера.       Король отмахнулся:       — … карточного мастера.       Я уважительно закивал головой. У меня не хватает терпения повторять одни и те же действия несколько раз, даже рисунки стараюсь делать разные. И монотонность, и вечная гонка обучения новому, в равной степени делали из меня ни на что не годного индивида.       Король внезапно решил углубиться в тему «того самого времени». Я так и не понял, сколько ему было. Скорее всего, он был подростком, потому что упомянул, как начала расти щетина.       — Кому ты это рассказываешь, мы итак всё знаем, — сказал Табаки.       — Луноходу. Ему интересно.       Я закивал. Мне было любопытно не столько детство Короля, сколько то, что из себя представлял интернат в этой реальности.       Король поведал, что у него было очень мало друзей.       — Первый, кого помню — Слепой. Он даже… помог мне справиться с некоторыми хулиганами, которые покушались на мою спокойную жизнь.       — Брось, — подал голос Лэри. — Эти хулиганы теперь наверняка сильно об этом жалеют. Король иронически приподнял бровь.       — Ещё бы им не жалеть.       Это было сказано с каплей обиды в тоне. Лэри опустил взгляд и, не выдержав накалившейся атмосферы, вышел из спальни. Я почти почувствовал, как стало жарко и неуютно.       После короткого рассказа Короля о том, как над ним издевались и как он, не выдержав, сбежал, я его зауважал. Он выделил слово «сбежал» так, словно был неходячим или колясником, или чем-то посередине.       Однажды я не выдержал и прямо спросил Табаки:       — Кто такой Король? Он был на прошлом круге?       — А ты как думаешь?       — Я, кажется, видел его лицо.       Табаки так и не ответил на мой вопрос. Я предпринял ещё пару попыток, но так ничего и не добился.       Он откуда-то знал про существование других реальностей. Быть может, было соглашение, по которому нельзя разглашать информацию о прошлых событиях и о том, кто какое место в Доме занимал?

_____

      При том, что Табаки не желал делиться информацией, он активно лез в мои дела. Ему особо импонировало шутить на тему того, что за время отсутствия Четвёртой я подружился с Рыжим и Чёрным.       — Молодец, налаживаешь связи, — сказал Табаки после того, как увидел, что мы с Чёрным кивнули друг другу в знак приветствия. — Теперь, может, отношения наших уважаемых вожаков станут не такими натянутыми.       — Зачем ты так говоришь? — с обидой произнёс я.       Табаки возмутился.       — Я просто подметил детали, вот и всё.       — За что не любят Рыж… Доходягу?       — Это тоже долгая история. И его не ненавидят, тебе показалось. Просто он… не вписывается в стандарты. Более того, Курильщик, он считает, что его неумение соблюдать правила — это что-то само собой разумеющееся. Я думаю, он этим гордится.       А я вписываюсь в стандарты?       — Он меня не сильно любит… — сказал я.       Табаки стянул с головы скрученную тряпку и осоловело посмотрел из-под бровей.       — Кто?       — Рыжий.       — Само собой, — Табаки затянул платок. — Он никого не жалует. А любит — слишком громкое слово. Постарайся избегать его компании.       — Но ты его не боишься.       — Просто я привык.       В чём-то Табаки был прав.       Однажды мы с Рыжим и Черным столкнулись в коридоре. Рыжий на всякий случай придерживал за дужку очки, а Чёрный сложил за спиной кулаки. Мне оставалось глазеть на этих двух гигантов, нынешнего и прошлого вожака.       — Добрый день, Луноход, — сказал Рыжий и хлопнул меня по плечу.       Чёрный на это сказал:       — Надеюсь, ты протёр руки?       — О чём вопрос? Конечно.       Я думал, Чёрный продолжит гнуть свою линию с оскорблениями всех крыс без исключения, но он замолчал и больше на Рыжего не смотрел. А тот останавливаться не собирался.       — Очень странно слышать такие слова от того, кто день и ночь трется у моего подвала.       Лицо Чёрного стало деревянным. Он одарил Рыжего таким взглядом, что даже мне стало не по себе. Рыжий же нахально улыбнулся и, развернувшись, исчез в глубине коридора.