Тройка

      — Юсю-сю, юсю-сю, — зауськивает Рыжий, открывая дверь. — Юсю-сю, где наша Псинка? Выходи. Разреша-а-а-ю.       Псинка сидит в низкой клетке. Дергаясь, псина цепляет одну из колючих сторон то боком, то макушкой. Она злится, но путы, связывающие руки и ноги, и перекинутая через шею петля не дают ей полной воли. Псинка всё ещё не может понять, как оказалась схвачена долговязым и худым Рыжим, и почему, узнав о её делах, её не сдали жандармам, а посадили в клетку.       Псинка почти разучилась говорить. Знает только ответы «да» и «нет», просьбы дать еду или подтянуть горшок. В комнате пахнет смрадом и сыростью. Лицо Псинки становится бледным.       Рыжий проходит в комнату, раскидывая по углам лежащий на полу мусор.       — Юсю-сю, юсю-сю.       — «Заткни рот со своими юсю-сю», — думает Псинка, но не может вспомнить, как облечь мысли в слова. Рыжему даже не пришлось отрезать ему язык, чтобы превратить в молчащее недоразумение.       Рыжий стоит рядом с клеткой и нагло улыбается. Засовывает руку в широкий карман и достает оттуда блестящий ключ. Псинка смотрит на ключ с плохо скрываемым возбуждением. Когда Рыжий дергает им туда-сюда, Псинка открывает рот, по подбородку скатывается плотная, вонючая капля слюны.       — Время гулять, — неожиданно серьёзным тоном говорит Рыжий. — Он сейчас спустится. Наверное, не один. Этот «не один» должен тебе понравиться. Знаешь, я не против, если ты захочешь с ним развлечься, но всё же… соблюдай нормы приличия. Втроем в одной комнате мы не поместимся.       Рыжий наклоняется к клетке и вставляет ключ в хлипкую замочную скважину. Псинка начинает нетерпеливо ёрзать.       — Я оставил тебе подарок на столе, — говорит Рыжий. — Вон там, видишь?       Псинка косит взгляд к двери и радостно кивает. Кажется, она всё-таки забыла, как говорить «да».       — Возьмёшь его. И главное, — Рыжий заглядывает Псинке в глаза, — не убивай его, пока дело не будет сделано.       Псинка наклоняет голову вбок. Вопрос читается в тёмных понятливых глазах: «Как я узнаю, что дело сделано?».       Рыжий, уже представляя, что всё пройдёт удачно, глупо улыбается. Он чувствует душевный подъём, плечи расслабляются. Пальцы, сжимающие ключ, заставляют его повернуться.       — Услышишь звук колокольчика.       Дверца открывается.       — С «не один» делай, что хочешь, — напоминает Рыжий и мысленно думает, что с Псинкой ему этой ночью придётся проститься. Навсегда.       Хотя, быть может, над ним сжалятся — Псинка на последнем издыхании. Рыжий грустно вздыхает и опускает взгляд. Нет, ему не хочется никого больше спасать.       Рыжий гладит топорщащиеся волосы на чужой голове. Кожный жир прилипает к руке, так же прилипает и пыль, упавшая с потолка. Псинка ластится к руке и чуть не плачет от умиления.       — «Хватит», — думает Рыжий и разжимает кандалы. После выходит из комнаты.       Пинка встаёт во весь рост, разминает мышцы. Идёт к столу, на котором ярко поблёскивает лезвие. Вещица, похоже, винтажная, ручка изрезана ветвящимися узорами. Если присмотреться, можно увидеть себя в отражении начищенного до белизны металла. Псинка видит свою бледную кожу и улыбается.

_____

      Первый и Второй выходят на центральную улицу. Второй ловит презрительные взгляды. Наверняка дело в морской фуражке, которую он носит. За ним тянется след боли и страха, люди расступаются.       — Эт-то надолго? — спрашивает Первый и трясёт длинными волосами, выбивающимися из- под шляпы с прямыми краями.       — Посмотрим, — отвечает Второй. — Надо закончить дело. Не облажай.       — Не облажаю.       Они заворачивают в узкий проход между домами, где в тесноте стоят мусорные баки. Запах стоит удушающий и смрадный. Второй недовольно зажимает нос. Первый будто не замечает.       — Ну и вонизма…       — Помолчи. Отсюда легче заметить посланца.       Второй трёт кожу под носом и прижимает ко рту чистую тряпочку.       — Какой он? У тебя есть описание?       Задняя дверь ресторана открывается, оттуда высовывается загорелая рука и выкатывает в переулок ещё один чёрный мешок с мусором.       — Фу…       — Он, вероятно, очень глупый. А описание внешности знать ни к чему. Всё равно от твоего прежнего облика здесь ничего не остаётся.       Второй соглашается:       — И то верно.       Они принимаются ждать.

_____

      Король кидает на подоконник пепельницу. Слепой ощупывает её с удивлением.       — Мака жалко, — поясняет Король. — Решил подсобить ему. Неприятно, наверное, вечно убирать за такими, как мы.       — Лучше бы взял тряпку, — грустно замечает Слепой. — А так ещё больше работы —пепельницу должен кто-то мыть.       Король хмыкает, достаёт сигарету и поджигает её. Вторую вставляет Слепому в рот. Комната наполняется сгустками серого дыма. Горбач, лежащий на кровати в окружении бумажных обрывков, покашливает.       Слепой открывает окно.       — Не вывались, — предупреждает Король.       Слепой не может сдержать улыбки. Это известное событие. Король уж наверняка знает, что Слепой впервые ушёл на ту сторону, вывалившись из окна. Не со второго этажа, а с первого. Время трехсекундного полёта превратилось для Слепого в несколько месяцев. Он не любит вспоминать тот прыжок, потому как он у него вышел никудышный и скомканный. В первую неделю он чуть не умер от голода, во вторую бродил по улицам, прося милостыню. За это время его избили два раза, а он так и не смог дать отпор своим слабым телом.       Изнанка поддалась его телу и разуму не сразу. Во второй раз он пришёл сам, и, вооружившись водопроводной трубой, разобрался с обидчиками. Потом ушёл в лес, где его тело поросло мехом, зубы превратились в клыки, и всё встало на свои места.       — Мне кажется, его кто-то подослал, — сказал Король, чем вырвал Слепого из воспоминаний.       — Кого?       — Лунохода.       Слепой вскидывает брови.       — Кто его подослал?       — Этого не знаю. У меня нет доказательств, но, мне кажется… — Король тяжело вздыхает, — нам никто и никогда не даст жить спокойно. Не здесь.       — Ну так уходи.       — Не могу оставить вас. За вами ведь глаз да глаз.       Слепой понимающе кивает.       — Вот и я так же. Не остаться бы нам с тобой заложниками Наружности.       — Не дай Верхновный Судья.       Дым вылетает в приоткрытое окно и растворяется в воздухе. Несмотря на это, дышать становится ещё сложнее. Горбач не может терпеть этого, поэтому, надев шапку, спускается и выходит из комнаты.       — Но в чём-то ты прав, — говорит Слепой. — Внезапное появление Лунохода за гранью понимания. И от него не пахнет лесом, если ты хотел спросить это.       — Моё мнение — его подослали воспитатели. Ральф.       Слепой качает головой. Слишком удивительная теория. Нереальная.       — Они бы тогда просто привезли его к нам и поставили перед фактом, что он наш новый сосед. А так…       — Клянусь, я тоже не вижу в нем шпиона, его так легко… прочитать. Но его поведение… Откуда он знал, что у нас была прачечная в подвале?       Вопрос Короля бьёт Слепого прямо в сердце. Он и рад снова соврать, но лучше, наверное, промолчать. Поразмыслив, Слепой качает головой и опускает дотлевшую сигарету в пепельницу.       — Парень как парень… Что с него взять? Просто странный. Надо найди Горбача и сказать, чтоб не шатался по коридорам.

_____

      — Чёрный, почему здесь так темно? — спрашивает Курильщик.       Фонарь в его руке не может прорезать черноту.       — Наверное, из-за ночи, — пожимает плечами Чёрный.       — А ты видел когда-нибудь подобное?       — Не помню.       Амулет жжёт ногу Курильщика, он вертится, пытаясь избавиться от дискомфорта. Лезть в подвал не хочется, но ещё меньше хочется сгореть вместе с дощечкой. Он машет рукой.       — Давай найдём Рыжего.       Чёрный берет коляску и спускается в подвал.       — И пахнет так… тухло, — замечает Курильщик, озираясь вокруг.       Курильщику кажется, что спуск длится дольше, чем в прошлый раз. Пандус не желает заканчиваться, а у них нет времени. Воздух, пропитанный ароматом горячих отходов, тлеющих брёвен и печёных яблок, забивается в нос. Чёрный непроизвольно покашливает и замечает:       — Им бы проветрить тут. Вентиляция не работает.       Пандус заканчивается.       Чёрный находит рукой стену и, шершаво проводя про ней, пытается взять ориентир. Место кажется ему совершенно незнакомым, хотя он спускался сюда бесчисленное количество раз.       — У нас был журнал, — начинает вдруг Курильщик. — В моём прошлом интернате. Туда можно было присылать статьи. Я никогда в этом не участвовал, но читал на досуге. Там была статья про, — он разворачивается и пытается разглядеть Чёрного, — такие тёмные места. Я забыл, что там было написано. Чёрный, ты здесь?       Ему ответ:       — Да. Я здесь.       Плеча коснулись шершавые пальцы.       Когда они достигают вроде-бы-знакомого поворота, — Чёрный уже ни в чём не уверен, — слышится тонкий шелест ветра, а за ним машинный гудок. Чёрный оборачивается и замечает, что не видно света первого этажа.       — Машины ездят ночью? — задумчиво тянет Курильщик и ёжится. Снова касается амулета и вздрагивает.       «Зря», — думает Курильщик — «Не надо трогать его просто так», но Чёрный неожиданно останавливается.       — Что?       — Шаги.       Прямо перед ними раздался звук, будто к ним бежало существ на четырех конечностях. Курильщик вгляделся в темноту и вдруг различил бледное, искорёженное злостью лицо своего главного кошмара. Лицо Помпея.       Блеснувшее лезвие было последним, что увидел Курильщик. Замах и начавшийся опускаться нож слились, лицо Помпея потемнело. Душа будто покинула тело, коридор расширился. И нож, и Помпей отдалились.       В волосах Курильщика заиграл ветер, стало прохладно. Блеск ножа исчез вдалеке. Раз — и коридор осветил дневной свет, будто интернат подняли с земли. Вместо серой краски на стенах кирпичная кладка. Курильщик оглянулся и запаниковал.       — Сто-о-о-й! — раздался крик.       «Помпей!» — эхом отозвалось в голове Курильщика.       В конце переулка появился человек. Не Помпей, но не менее озлобленный. На голове — морская фуражка. Он побежал на Курильщика.       А Курильщик от него.       Но как бы сильно его ни подпитывал страх, он всё равно двигался так, будто на шею привязали гантели. Тело не слушалось, тёрлось о кирпичные стены, спотыкалось. Забрезжил свет, этим светом оказалась яркая улица.       — Что это? — спросил он сам у себя. Его догоняли.       — А ну стой!       Курильщик обернулся и заметил, что преследователей двое.

_____

      Одноногий Сиамец крутился в мокрой от пота постели. Под ладонями длинными волнами расходились простыни. Сон был страшный и долгий-долгий-долгий, как непрекращающаяся ночь. Не выдержав, несколько минут спустя Макс подскочил на постели и прижал холодную ладонь к вспотевшему лбу. С губ сорвался тихий крик.       Рядом с кроватью сидел Ангел.       — Не получается? — спросил он. Макс покачал головой.       — Зря я лёг спать.       — Это точно. Но ведь и не спать нельзя, — голос был участливым и внимательным.       Максу ничего не оставалось, кроме как согласиться. С появлением Лунохода будто сотрясся воздух, больше ни единую ночь Макс не мог провести спокойно. Связать произошедшее с внезапным, взявшимся буквально из воздуха, колясником, было легче всего. Поделиться с Королём — так же.       Ситуация, казалось, должна была разрешиться, но, стоило Максу увидеть владельца своих кошмаров, как сомнение вновь затопило его с головой. Он смотрел на нескладного, нелепого человека, и не мог собраться с мыслями.       Дверь открылась, в комнату, мелко пошатываясь, вошёл Рекс. Оглядел двух сидящих друг с другом людей и спросил:       — Не можешь уснуть?       Макс неловко кивнул. Ангел отвернулся и развернул коляску к окну.       Почти никого из Третьей в комнате не было. Птицы сидели в Кофейнике, в спальне остались только валящийся с ног, не бросающий жалкие попытки совладать со сном, Макс. И Ангел, решивший присмотреть за ним.       Рекс медленно закрыл за собой дверь и прошёл к кровати Макса.       — Спи, — сказал он. — Я посторожу твой сон.       Макс глянул на брата с сомнением и благодарностью.       Кошмары имели четкий травяной аромат, будто он попадал в оранжерею. К сожалению, Макс больше ничего не помнил. Сны были неуловимыми и мутными, как окно после дождя. Кто бы ни стоял по ту сторону его кошмаров, он не хотел раскрывать свою личность.       Рекс прикоснулся рукой к одеялу и сквозь него погладил брата по плечу. Макс закрыл глаза и попытался упасть в спокойный сон.       Но не вышло. В этот раз к запаху растений и грязи примешался жуткий, пронизывающий до костей холод. Макс пытался согреться, уловить толику тепла от ладони брата, но у него не получалось избавиться от наваждения. Над головой будто схлопнулось нечто тяжелое, сон вцепился, не отпуская.

_____

      — Спите? — неловко просунулась в полутёмную комнату голова Лэри.       Король иронично протянул:       — Да-а, конечно. Только спать нам и остаётся. Всё равно раньше утра не проснёмся.       Лэри выдохнул и вошёл полностью.       — Там, — он махнул в сторону коридора, — столпотворение.       Все медленно повернули к нему головы, переглянулись между собой, Македонский замер у кофеварки.       — Столпотворение? — переспросил Король и резко выпрямился. — Быстро узнай, что это. Вдруг кого-то убили.       Лэри кивнул.       — Но ничего не обещаю. Ходят Ящики и разгоняют по спальням.       После чего покинул комнату, подхватив с пола фонарик и пару раз побив по нему ладонью.       — Дела-а-а, — протянул Табаки и потряс журнал в руках. — Хм, как думаете, Доходяга имеет к этому отношение?       — По-моему, только он и может иметь.       — Я про журнал.       — Журнал?       Король уставился на Табаки. Тот как ни в чём не бывало показал ему разворот с жирными пятнами по бокам.       — Вот и доверяй после этого людям. Иной раз вернёшься — а все твои вещи выпачканы и вывернуты наизнанку. К тому же, мне кажется, я не могу досчитаться страниц.       Настроение Короля стало ещё более мрачным. Он перегнулся через общую кровать и сел рядом с Табаки, рассматривая стопку журналов.       — «Блюм»? — прочитал он. — Зачем бы Доходяге зачитываться им?       Табаки пожал плечами. С верхней кровати подал голос Горбач:       — Я слышал, с приходом Соломона тот запретил крысам читать «Блюм» и сжёг все выпуски, лежавшие во Второй. Логи говорили, что он даже рылся в чужих вещах.       — Черный наставил его на путь истинный. С него станется, — грубо заключил Король, а Табаки от ужаса затрясся.       — Они сожгли журнал с… моими статьями?       — Черный никогда не сжигал «Блюм», — заметил Горбач. – Просто молча возвращал тебе.       Он повернулся к ним лицом и сел в позу лотоса, касаясь кудрявой макушкой потолка.       — Доходяга, наверное, был в восторге от найденных здесь журналов, вот и зачитал их до дыр.       — Да, но… — Король перехватил журнал у Табаки и начал листать. Не найдя нужного, взялся за другой выпуск из стопки. — Что-то тут не так.       Табаки кивнул:       — Ты прав. Бедняге не хватает знаний.       — Угу. Осталось понять, в каких темах ему их недостаёт.       В двадцать первом выпуске Король внезапно нашёл обрезанную страницу. Если не приглядываться, можно не заметить. Она были аккуратно высечена у края, а текст предыдущего раздела перетекал в следующий.       — Что здесь было? — спросил Король.       Табаки внимательно посмотрел на листы и помассировал голову пальцами.       — Разве я вспомню? Выпуск с начала весны. Вроде бы… там было…       Табаки скривился, пытаясь вспомнить. Вдруг от толчка распахнулась дверь. На пороге появился запыхавшийся Лэри. Он влетел в комнату и согнулся, пытаясь набрать в лёгкие воздух. Король напрягся.       — Что там? — спросил он.       Лэри поднял голову.       — Пауки обсуждали пропажу человека. Из Могильника кто-то пропал.

_____

      Растолкав собравшуюся в заведении толпу локтями, Сфинкс вышел на потемневшую улицу. Он тряхнул головой и зачесал со лба волосы, после чего постучал по карманам. С неудовольствием отметил, что умудрился где-то потерять три монеты и пачку сигарет.       В лучах закатного солнца Сфинкс, прищурившись, заметил падающих галкой птиц, которые стройным рядом опускались на верхние кроны деревьев и издавали громкие каркающие звуки.       Не задерживаясь, Сфинкс поправил верхнюю одежду, спасаясь от холодного вечернего воздуха, и зашагал.       Обойдя улицу, он прошёл мимо игорного дома. Посмотрев на него, Сфинкс неосознанно подумал, что никогда больше не будет играть. Потому что игра, — как сказал Древоруб, — состоит из удачи, а на удачу нельзя полагаться.       Сфинкс не видел Древоруба уже несколько лет. Пару раз наведывался в домик в лесу, но никого там не встречал. Древоруб оставил ему в подарок маленькую резную синицу, на которую Сфинкс из раза в раз натыкался и с болью в сердце вспоминал старого друга.       На глаза Сфинксу попались разрушенные временем обломки старой скотобойни. Сфинкс против воли задрожал. Это он тоже не мог забыть, оттого путь по этой единственной ведущей к дому улице, из раза в раз разрывал Сфинксу сердце, хотя воспоминания давно стерлись из памяти.       Он перестал есть мясо. Даже вернувшись в Дом полуседым, с залёгшими под глазами тенями, не мог есть ничего, кроме безвкусных сухарей.       Ничего другого, кроме как поддаться на уговоры Слепого, который после их разговора, облегченно выдохнул и подарил один из домов около леса, не оставалось. Его больше ничего не держало в Доме.

_____

      Курильщик, чувствуя расползающийся по непривыкшим к нагрузкам лёгким жар, начал терять силы. Ноги одеревенели, а от страха занемело в спине. Курильщик сделал короткую передышку, схватившись за угол здания, в глазах потемнело. Так его и схватили.       Один из похитителей обхватил его и прижал к стене. Подошёл похититель с фуражкой.       — Спасибо за доставку, — пробормотал он.       Он заполз рукой Курильщику в карман, чтобы вытащить оттуда завёрнутую в бумагу дощечку, тот самый амулет, который Рыжий дал Рыжий. В голову Курильщика закрались первые подозрения.       Сердце стучало как бешенное. Похититель развернул бумагу и улыбнулся плотоядной улыбкой. Второй похититель, придавивший Курильщика за плечи к грязному полу, ослабил хватку и произнес:       — Встав-в-вай.       Он заикался. А Курильщик внезапно заметил торчащие из-под шапки синие волосы.       Дальнейшее Курильщик вспоминал с трудом. Рана на лбу начала кровоточить, пот лил на веки. Синеволосый похититель связал ему руки за спиной, ещё раз приложил головой о ближайшую стену и потащил потерявшего всякий ориентир Курильщика вдоль дороги.       Раздался звук гудка.       — Запрыгивай, — услышал Курильщик.       Сквозь пот он смог разглядеть открытые двери фургона, за рулём которого сидел похититель в фуражке. Курильщика затолкали внутрь и пригнули, заставив носом уткнуться во влажные сиденья.       — Отпу-отпустите, — слабо прохрипел он.       — Как пойдёт, — отрезал похититель.       Поездка была долгой. К концу у Курильщика в горле встал ком, и он даже дышал с трудом. Внутренности скручивало, мучительно сильно хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Не давали сделать это безумная тряска и рука похитителя, сжимавшая затылок.       Наконец, фургон остановился. Курильщика снова вывели.       Первый достал из кармана амулет. Не тот, что забрал у Курильщика. «Но очень похожий», — отметил про себя Курильщик. Он сжал их вместе и закрыл глаза.       Курильщик почувствовал, как его чуть не разорвало волной. Тело ослабело. Амулеты начали изменять форму, расти, превращаться в… человека.       Ветер поднял в воздух опилки и листья. Второй похититель зажмурил глаза и отвернулся. Первый поставил на пол маленького человечка, появившегося от слияния амулетов. Человек обрел женские формы.       От девушки шёл жар.       Непонятно, как его мог выносить похититель. Он стоял, вглядываясь в проявляющееся женское лицо. Когда на девушке появилась одежда, ветер начал стихать. Второй снова схватил Курильщика за плечи и поставил на колени. Для верности пригрозил ножом.       — Не убивай меня, — взмолился Курильщик. Второй коротко хмыкнул и обратился к Первому:       — Получилось?

_____

      Сфинкс открыл ключом калитку и, когда дошел до крыльца, услышал:       — Старина…       Повернувшись, Сфинкс увидел сидящего на брёвнах и болтающего ногами Старика. Старик смотрел на него из-под широких полей шляпы и хитро улыбался. На нём были старые, потертые одежды, до жути бесстыжие и глупые. Сфинкс опустил руки в карманы.       — Что ты тут делаешь?       — Навещаю. Решил зайти в гости. Милый домик.       Сфинкс иронично поднял бровь. Его дом больше походил под описание «жуткий и неприветливый», чем под «милый». Дому не хватало мягкой руки и свежего вкуса. Того же не доставало Сфинксу. Снаружи постройка выглядела аскетично и неприметно, а внутри лежали кучи мусора и пыли. Сфинкс почти не жил здесь, большую часть времени слоняясь по улицам.       И всё же такая перспектива его радовала куда больше скитаний по коридорам Дома.       — Что-то нужно? — спросил Сфинкс и опёрся боком на ограду.       Старик мягко улыбнулся. Сфинкс почувствовал, будто происходящее было театральной постановкой для кого-то другого. Он ясно понимал одну вещь: Старик благоволил ему. С самого первого появления Сфинкс чувствовал на себе его внимательный взгляд.       — Сядь сюда, — попросил Старик и похлопал по свободному месту рядом с собой.       Сфинкс выгнул бровь и насупился, но, постояв некоторое время в задумчивости, принял предложение.       — Не вернусь, — сразу предупредил Сфинкс. — Я позволяю себе это только в Ночь Сказок, если Слепой позовёт.       Старик качнул головой.       — Пора побороть страх…       — Страх? Нет, тут ты совсем не прав.       — Тогда в чём дело?       — А дело в том, что мне не хочется видеть их кислые лица каждый день. Неразумным повезло — они ничего не понимают.       Старик вытащил изо рта тонкую травинку и кинул её в сторону.       — Становится холодно, — пожаловался он. — Принеси-ка нам что-нибудь обогреться.       Сфинкс всплеснул руками:       — Ты пришёл командовать мной? Сперва пригласил меня сесть, а теперь отправляешь исполнять поручения. Мой же гость делает из меня мальчика на побегушках!       Порыв ветра прервал его речь, задув разгорающееся пламя раздора. Старик отвёл взгляд и перешёл к сути:       — Есть мальчик, которого зазря втянули в неблагородные дела. Мне не хватит времени спасти его, но, раз ты здешний обитатель, я подумал, что ты мог бы «вытравить его вон».       И он испытующе заглянул в подёрнутые недоверием глаза Сфинкса.       — «Вытравить вон»? Так ты это называешь?       — Старая привычка. Я не могу больше оставаться. У нас пропал человек, я думаю, это связано с нашим беднягой. Будь с ним аккуратен.       Сфинкс пожал плечами.       — Где мне его искать?       Старик качнул головой.       — Не знаю. Но они не могли увезти его далеко. Придётся походить и поискать, — Старик толкнул Сфинкса вбок. — А в долгом хождении ты мастер.       Сфинкс предпочёл ничего не отвечать.       — Про внешность спрашивать грубо, — начал он. — Но есть какой-то ориентир?       — Ты видел его на Ночи Сказок — вот тебе ориентир.       Сфинксу это, конечно, ничего не дало. К его приходу в последнюю Ночь Сказок «бедняга» уже спал без задних ног и, единственное, что он сейчас помнил — завиток волос на макушке.       Остаётся надеяться, что «бедняга» сам догадается попросить о помощи и не будет прятаться. Он просидел со Стариком ещё несколько минут, пока тот не встал и молча не вышел за ограду. Его шаги растворились в прохладном ночном воздухе. И он вместе с шагами.

_____

      Девушка перестала источать жар, и Первый осмелился протянуть к ней руки. Коснулся лица, прикрытых глаз. Провёл рукой по волосам и судорожно вздохнул. Развернулся. Курильщик увидел его лицо и не сдержался:       — Лорд?       Курильщик с непониманием смотрел в чужое лицо, пытался уловить хоть единое различие. Но острый нос, тонкие точёные скулы и разлёт бровей указывали на одно: перед ним действительно был Лорд.       Тот не обращал на Курильщика никакого внимания, полностью увлечённый девушкой, ладони которой перехватил своими руками. Он наклонился, из разреза его рубашки выпал зуб на тонкой веречке.       Девушка открыла глаза и посмотрела на Лорда. Второй похититель снова поднял Курильщика.

_____

             — Человек? — непонимающе спросил Король и тут же взорвался праведным гневом. — Это всё, что ты смог достать?!       — Да вы… Да…— Лэри начал задыхаться от возмущения. Перевёл умоляющий взгляд на Табаки, зависшего с ниткой в руках. — Одно то, что я решился выйти в Самую Длинную — уже заслуживает уважения. А там всех разгоняют! Ничего не видно, не слышно. Это у вас тут тихо, а там настоящая бойня.       Лэри насупился и расслабил плечи.       — Ладно, ждите.       И снова ушёл.       Табаки медленно опустил нитку и сжал губы.       — Дела… — выдохнул он.       — А чего еще ожидать в Самую Длинную? В первый раз что ли?       — Несогласованная — да, — отметил Горбач и начал спускаться с кровати. — До этого всего лишь четыре переворота крысиного вожачества.       Снова подал голос Табаки:       — И почему они для этого постоянно выбирают Самую Длинную?       Несмотря на то, что Король весьма нелестно отозвался о неудачной разведке Лэри, после упоминания о пропаже человека всем стало не по себе. В спальне едва ли двое, — Табаки и Король, — имели представление о возможных причинах, однако волнение накрыло и Горбача, и Македонского, который едва не разлил кофе на пол и два фиолетовых цветка. Цветы стояли на окне, а после слов Лэри стали ниже и суше.       Спустя пятнадцать минут, когда Табаки закончил задеревеневшими пальцами перебирать сушёные желуди, вернулся запыхавшийся Лэри.       — Я спросил у Коня, — выпалил он. — Он сказал, что пропала Рыжая.       Король выдохнул и развернулся корпусом к Табаки. Попытавшись привлечь чужое внимание, выдохнул:       — Таки добился своего, поганый крыс.       — Да, — раздалось со стороны двери.       За Лэри стоял истощенный Слепой. Он обошёл Лэри и повёл носом, вдруг ни с того ни с сего спросил:       — Где Луноход?       И снова спальню накрыло волнение. Король лениво огляделся и бросил: «В ванной, наверное». Туда тут же метнулся Лэри, но, выйдя, развёл руками.       — Его там нет, — прозвучало почти беспомощно.       Слепой прошептал:       — Как можно было потерять целого колясника? Не самого элегантного, попрошу заметить.       Горбач заглянул под кровати.       — Я видел, как он выезжал час или два назад.       — У псов сидит, — уверенно заявил Король.       Слепой сжал кулаки и развернулся в сторону двери.       — Я поищу его, — после добавил, — здесь.

_____

      — Куда его? — спросил синеголовый.       Лорд какое-то время смотрел на девушку перед собой, любовно огладив по ее волосы, после чего повернул голову в сторону Курильщика и бросил:       — Оставь на видном месте. Кто-нибудь подберёт.       Курильщику стало дурно. Он завозился, попытался вырваться из хватки, но синеголовый похититель был куда сильнее. За непослушание он нанёс ещё несколько ударов по Курильщику, пока тот не покрылся синяками и ссадинами, и его челюсть, хлюпнув, не перестала двигаться. Курильщик понял, что не может заставить рот закрыться.       Синеголовый похититель закинул его себе на спину и потащил.       — «Прошу, не убивайте меня», — готов был взмолиться он, если б только мог. — «Я не хочу умирать. Не оставляйте меня»       Синеголовый шёл шумно, тяжело пыхтя, и Курильщик болтался на его плече как мешок с картошкой. Пустынную улицу накрыл вечер. Курильщик с завистью смотрел на похитителя в трех слоях одежды.       — Не смотри на меня, — приказал тот.       О том, что они пришли на «видное место», Курильщик понял по тому, что синеголовый похититель остановился и резко опрокинул его на землю. Голова стукнулась о что-то деревянное, а конечности разлетелись в сторону. Курильщик распластался звездой под тёмным небом.       Синеголовый похититель наклонился и захлопнул Курильщику рот.       — Кто-нибудь найдёт, — пробормотал он и исчез из поля зрения.       Поднять голову Курильщик не мог, ему оставалось, глотая слезы, смотреть в глубинную темноту и сожалеть-сожалеть-сожалеть. Он чувствовал, как боль расплывалась по ноющим мышцам, по трещащим костям. Всё тело было сломано.       Курильщик, находясь на грани между здравым смыслом и бредом, услышал чьи-то неторопливые шаги. Столп света ударил ему в лицо, Курильщик из последних зажмурился. Неизвестный подошёл и тяжело вздохнул.       — Не повезло тебе, — сказал он голосом Сфинкса, но Курильщик ни в чём не был уверен.       Он готов был умереть, лишь бы закончилась боль в теле. Он готов был умолять убить себя.       Неизвестный присел рядом и положил горячую ладонь на лоб. Курильщик вяло подумал, что это не Сфинкс. У Сфинкса были протезы, а протезы были бы холодные.       — Не бойся, — попросил он и надавил, отчего Курильщику показалось, что его начали вытряхивать из собственного тела. — Иди.       И мир вокруг Курильщика снова завертелся.

_____

      Вернувшись в комнату, Рыжий никак не ожидал, что ему придётся вновь выслушать поток оскорблений в свой адрес. Колясник в последнее время не видел границ. Если в начале своего добровольного пленения он и посмотреть лишний раз на Рыжего боялся, то теперь лез к нему в душу с таким завидным постоянством, что уже Рыжему становилось не по себе.       Он думал, что не может проиграть в умении терроризировать, из раза в раз вступал с колясником в перепалку, от которой, даже в случае победы, раскалывалась голова. Колясник жил за его счёт, питался принесенной им едой. Жаловался, плевался, вазюкал, будто ребенок, по стенам кашей, но всё равно рано или поздно с тяжелым вздохом принимался набивать брюхо. Жизнь коляснику была дорога, он пока держался только за эту её «дороговизну».       И Рыжий этим пользовался, пока его нагло изводили на эмоции.       Колясник лежал на полу, сложив руки вдоль тела и глядя в серый потолок. Пока Рыжий не прогремел тяжелой дверью, его глаза были плотно зажмурены. Рыжий заметил, как подбоченился колясник, стоило ему появиться в комнате. Заметил и тяжело вздохнул, готовый к крикам.       — Здесь душно. Выведи меня наверх, — незамедлительно приказал колясник.       Рыжий попытался сделать вид, что ничего не слышал. Фраза «вывести наверх» почти въелась в мозг, до того часто приходилось её слышать. Рыжий стиснул зубы и провёл рукой по вспотевшему затылку. Ночь и так была тяжелой, растрачивать последние нервы на взбалмошного колясника ему совсем не хотелось.       — А еще я… хочу в туалет.       У колясника была отдельная комната для этого!       Смотрящий со стороны бы решил, что это Рыжий подвергается насильственному удержанию, а никак не наглый колясник, вечно то лежащий, то пытающийся прочитать в искусственном свете книгу.       Колясник внезапно сел и прожёг взглядом дыру у Рыжего в спине:       — Ты слишком расточителен по отношению к людям.       Рыжий не смог отказать себе в том, чтобы ответно посмотреть на нахальное лицо, сыпящее нравоучениями.       — Расточителен? — переспросил он скорее скучающе.       — Ты не ценишь внимание и заботу, которую к тебе проявляют. Наверное, поэтому ты одинок и держишь меня при себе. Есть одна прекрасная операция на такой случай, очень популярная. Лоботомия. Я попрошу Акулу, чтоб поискал кого-нибудь специально для тебя.       — Так-так, — Рыжий вскинул ладонь в воздух. — Не отвлекайся. Что значит «я расточителен по отношению к людям»?       — Ты не ценишь их.       — Я должен?       Колясник не нашёлся с ответом. По нему было видно, что он не договорил. Следующий его аргумент, вполне возможно, мог бы быть весомым, но он замолчал и стыдливо отвернулся. Для верности приправил мысль негодованием:       — Что толку говорить с безродной крысой?       Рыжий в ответ:       — Что толку спорить с напыщенным фазаном?       На том и закончили.       Рыжий сел на стул. Снимать очки не решился, хотя те давили на переносицу. Рыжий не думал, что сегодня удастся поспать. Он провёл глазами по комнате и увидел, что колясник опять смотрел на него.       — Говори, — отмахнулся он.       Что уж тут. Колясник принялся жалостливо елозить по полу.       — Вдруг мне станет плохо, и я умру. Ты не сможешь сделать вид, что ничего не произошло. И я… просто выпусти меня отсюда. Ты знаешь, что я ничего не делал!       На последней фразе колясник почувствовал, как ему стало не хватать воздуха. Ему будто сжали легкие. От обиды и страха из глаз полились слёзы.       Рыжий отвернулся и потер переносицу.       — Не виновен, — всхлипнул колясник и залился слезами.

_____

      — Очнись! — вырвал Курильщика из беспамятства голос Чёрного.       Он открыл влажные глаза. Пару секунд спустя они вычленили из темноты перекошенное от ужаса лицо Чёрного, который тряс его за плечи. Фонарик катался по полу, высвечивая то волосы, то потолок за головой Чёрного.       Курильщик почувствовал, как с уголка губ сорвалась капля слюны, и закашлялся.       Боль медленно покидала тело. Курильщик попытался подвигать рукой и мало-помалу довёл её своего лица. Потом до затылка. На затылке пальцы столкнулись с пальцами Черного. С запозданием до Курильщика дошло, что он почти лежит на нем.       Чёрный закрыл рот.       — Слышишь меня? — спросил он.       Курильщик кивнул. Движения давались намного легче, чем во сне.       — Где Помпей?       Чёрный покачал головой.       — Сбежал, — почувствовав, что Курильщик от этих слов нервно дёрнулся, Чёрный стиснул руки и поспешил заверить. — Но я его отхлестал. Отобрал нож.       — Сколько я лежал?       — Минут пять.       Курильщик усмехнулся. Лицо Чёрного то придвигалось, то отдалялось. Курильщик смотрел в эти невыносимые глаза и плыл-плыл-плыл. Рука на затылке обжигала, а двинуться Курильщик не мог. От нежности потянуло в пояснице.       Похитители поймали его днем, возили в фургоне до вечера, оставили на свалке ночью. Как это он пролежал без сознания всего пять минут?..       — Уходим, —отрезал Чёрный, тяжело вздохнул и начал вставать.       Курильщик почувствовал, как стало пусто в груди. Чёрный, почти не отпуская его, дотянулся до коляски и посадил в неё, неловко перехватывая то за колени, то за корпус. У Курильщика кружилось голова, а у Чёрного дрожали руки.       Черный хлопнул себя по щеке, игнорируя непонимающий взгляд Курильщика, и повёл их к выходу.

_____

Инструкция по перемещению куда-бы-то-ни-было.

Пункт 1

Найдите темное место, где пахнет необычностью и странностью. Запах — основной сигнал, что вы движетесь в правильном направлении. Запах должен отличаться от привычного. Если вы чувствуете, что ландшафт претерпел изменения, продолжайте двигаться в прежнем направлении. Будьте аккуратны — достигнув цели, можно потерять путь назад.

Пункт 2

Любая вещь, требующая перемещения, может быть помещена в амулет-табличку. Амулет- табличка делается из дерева. На нее наносятся три волнистые и две длинные линии в произвольном порядке. Дальнейшее требует некоторой сноровки, однако при правильном использовании, перенести вещь в амулет можно будет без потерь уже с первого раза.

Вещь должна переместиться в амулет-табличку полностью.

Вещью может выступить как предмет, так и человек (желательно в образе неразумного или спящего).

Пункт 3

Перемещение может быть опасно для перемещаемого.

Настоятельно рекомендуется иметь того, кто примет вашу вещь на той стороне.

«Блюм». №21

«РЕЦЕПТЫ ОТ ШАКАЛА»