The Unraveling

Так и проходит время. Оно летит стремительно быстро, невозможно уследить за ним. Так и прошло уже 3 месяца с той ночи. Они были осторожными в университете, но за его пределами они были самой обычной парой, любящих друг друга, людей.  Эндрю всегда просыпался ровно в шесть, даже без будильника. Его внутренние часы работали с точностью швейцарского механизма. Раньше он бы сразу встал и начал день, но теперь первым делом он осторожно, чтобы не разбудить, поправлял одеяло на Ниле, который сбросил его с себя за ночь.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

На кухне кофемолка гудела негромко, но для Нила, казалось, это был звук отбойного молотка. Он зарывался головой под подушку, издавая стон. — Убери эту дрель... Кто вообще пьёт кофе в шесть утра? Социопат в тапках... Эндрю возвращался с двумя кружками. Одну ставил на тумбочку, другую — прямо под нос Нилу. — Не пей, если не хочешь.  Нил медленно приподнимался. Волосы стояли дыбом, на щеке отпечатался шов от наволочки. — Дай сюда... Без этого я сегодня никуда. Ты же не хочешь, чтобы твой лучший студент заснул на твоей же лекции? — Лучший студент? Ты вчера снова перепутал статьи Уголовного и Гражданского кодекса. — Ага, а ты как будто с рождения их наизусть знал. — Он тыкает пальцем в сторону Эндрю. — И не смотри на меня свысока. Я видел как ты уснул над каким-то учебником. Храпел, кстати. — Я не храплю. — Ага, конечно. Как бульдозер, — Нил прорычал так громко, насколько мог. — Ещё и говорил во сне что-то про «неопровержимые доказательства».  Они замолкают. Нил допивает кофе, постепенно приходя в себя. Эндрю листает рабочие письма, иногда подглядывая за тем, как Нил наконец встаёт и, пошатываясь, бредёт в ванную. — Только не залей всю водой, как в прошлый раз! — Да-да, профессор! Ну я же не настолько беспомощный.  Прошло меньше минуты.  — Эндрю, помоги, кран сходит с ума!  И вот так, с ворчанием, подначками и чашкой крепкого кофе, начинались их дни. Они были самыми обычными для них. И от этого родными и тёплыми.  Студенческая жизнь Нила обрела новую, двойную реальность. С одной стороны — привычные лекции, семинары, библиотека. С другой — тайный язык взглядов и намеренных случайностей, которые он разделял с Эндрю Миньярдом. На лекциях блондина Джостен сидел, стараясь сохранять вид прилежного студента. Но когда Эндрю, расхаживая перед аудиторией, своим низким, уверенным голосом разбирал сложнейшие термины, его взгляд иногда — на долю секунды дольше, чем того требовала профессиональная необходимость, — задерживался на Ниле. И в эти мгновения лекция о составах преступлений превращалась в самое настоящее соучастие. Однажды, ближе к концу пары, Эндрю задал каверзный вопрос по теме прошлого семинара. Несколько студентов попытались ответить, но их аргументы были слабы. Аудитория замерла в напряжении. — Мистер Джостен. Прокомментируйте, пожалуйста, позицию Верховного суда по делу, о котором я только что говорил. Если вы внимательно меня слушали, то поняли. Нил почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он откашлялся и поднялся. — Позиция основана на расширительном толковании понятия «необходимая оборона», что, на мой взгляд, создает опасный прецедент. Суд, по сути, легализовал... Он говорил чётко, логично, почти дословно цитируя ту самую статью, которую они вместе обсуждали накануне вечером, лежа в постели. Закончив, он посмотрел прямо на Эндрю. В глазах профессора, поверх бесстрастной профессиональной маски, вспыхнула быстрая, как молния, искра — смесь одобрения, гордости и того самого, знакомого только им двоим, огня. — Аргументировано. Хотя и не лишено спорных моментов. Садитесь.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

После пар Нил, дождавшись, пока коридоры немного опустеют, постучал в знакомую дверь с табличкой. — Войдите. Нил вошёл и закрыл дверь. Эндрю сидел за своим массивным дубовым столом, заваленным папками, и что-то печатал. — Профессор, я хотел бы уточнить кое-что по сегодняшней лекции. — Удивительно. Обычно ты являешься сюда под менее благовидными предлогами. Как только дверь щёлкнула на замок, атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Нил подошёл к столу, облокотившись на него. — Признавайся, ты специально вызвал меня сегодня. Чтобы все видели, как твой любимый студент блещет знаниями. Эндрю наконец оторвал взгляд от монитора и откинулся на спинку кресла. Его строгий костюм и галстук вдруг казались не более чем театральным реквизитом. — Ты слишком высокого мнения о себе, Джостен. Я просто проверял, слушал ли ты меня вчера вечером или делал вид. — О, я всегда тебя слушаю. Каждое слово. — Он наклонился ближе. — Особенно когда ты говоришь таким... профессорским тоном. Это сводит с ума. Нил протянул руку и потянул его за галстук, притягивая ближе. — Тогда, возможно, тебе стоит приходить на консультации чаще. Ради... академического прогресса.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

Позже, на кухне Эндрю, царил творческий хаос. Нил, с азартом экспериментатора, пытался воссоздать рецепт острой лапши, найденный в глубинах интернета. На столе лежали разбросанные овощи, банки со специями, а по всей плите красовались брызги какого-то красного соуса. Эндрю сидел за кухонным островом, пытаясь читать юридический контракт, но его внимание постоянно отвлекал этот ураган по имени Нил. — Если хотя бы одна капля этого... вещества... попадёт на мои контракты, я заставлю тебя вылизать их.  Нил обернулся, держа в руке поварешку, с которой стекал тот самый подозрительный соус. Его глаза весело сверкали. — Не бойся, твои драгоценные бумажки в полной безопасности. — Он сделал паузу, и на его лице расплылась хитрая, соблазнительная улыбка. — А вот ты... тебя бы я вылизал с куда большим удовольствием. Сначала вот здесь... — он показал поварешкой на его шею, — ...потом медленно, очень медленно, спустился бы ниже... Эндрю закатил глаза, но щёки его слегка порозовели. Он снова попытался сосредоточиться на тексте. — И кстати, о твоей репутации... Что скажут твои коллеги, когда узнают, что суровый, неподкупный профессор Миньярд по вечерам тайком уплетает за обе щёки студенческую лапшу быстрого приготовления? И, если присмотреться, — Нил бросил на него оценивающий взгляд, — ещё и явно получает от этого удовольствие. Эндрю наконец сдался. Он отложил документы в сторону, снял очки и протёр переносицу. — Это не «лапша быстрого приготовления». Это... рамён.  — Именно! И ты будешь моим первым дегустатором. Не смей отказываться, я полдня над этим колдовал. В этих буднях, смешанных из строгих лекций, украдкой несколько минут в кабинете и таких вот нелепых, теплых вечеров, и заключалась их новая, настоящая жизнь. Жизнь, в которой у власти и страсти появилось третье, не менее важное измерение — простое, бытовое, глупое и бесконечно дорогое счастье.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

После небольшого перерыва было сложно снова возвращаться на тренировки. После каждого дня, посвящённому экси — тело ныло. Он на еле плетущихся доходил до общежития и валился в кровать.  В один из таких дней тишину нарушила ровная вибрация телефона. Нил, всё ещё лежащий в состоянии приятной мышечной усталости после тренировки, с некоторым усилием протянул руку и поднёс аппарат к уху. — Да? — его голос прозвучал спокойно, хо и немного уставше. — Привет, — узнаваемый низкий тембр Эндрю был, как всегда, собранным. — Ты в общежитии? — Ага, — Нил повернулся на спину, глядя в потолок. — Только с тренировки вернулся. — Как тебе там? Делаешь успехи? — в голосе Эндрю звучал реальный интерес. — Сложно, но здорово, — ответил Нил, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Да, тренер Ваймак хвалит меня и Кевина за хорошие результаты. — Рад, что тебе нравится, — последовал ровный ответ. Короткая пауза, и Эндрю продолжил: — Давай я приеду? — Не нужно, я скоро спать собирался. — Я уже выехал, — сказал Эндрю, — я из вежливости спросил. Собери вещи на пару дней. — Зачем? — спросил Нил. — Твоя успеваемость по некоторым предметам стала снижаться, — объяснил Эндрю, его тон стал немного более строгим, деловым. — Этика и криминалистика. Несколько дней структурированных занятий помогут наверстать упущенное. Будем думать, что с этим делать. Нил кивнул, словно Эндрю мог его видеть. Он понимал логику этого предложения. Да, он слегка запустил учёбу. — А ты уверен, — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка, — что мы будем заниматься именно моей успеваемостью? На том конце провода повисла короткая пауза. Когда Эндрю заговорил снова, его голос приобрёл густой, бархатистый оттенок, в котором явственно читалось обещание. — Академическая успеваемость, разумеется, будет нашим главным приоритетом, — произнёс он, растягивая слова. — Но если ты имеешь в виду твою физическую отзывчивость на мои методы преподавания, то да, я планирую устроить ей тщательную проверку. — Его голос стал тише, интимнее. — Мне нужно будет лично оценить, насколько хорошо ты усваиваешь материал, когда я применяю индивидуальный подход. Проверить твою выносливость во время практических занятий. И, возможно, помочь тебе достичь высшего балла там, где это действительно важно. Соединение прервалось. Нил ещё мгновение полежал, прислушиваясь к ноющим мышцам и тому ожиданию, что разлилось по всему его телу от этих слов. Затем он без спешки поднялся с кровати и направился к шкафу. Собрав сумку, он аккуратно положил в неё учебники и конспект. Когда под окном послышался тихий гул двигателя, он уже был готов. Взяв свою сумку, Нил вышел из комнаты. Он шёл не на скучные занятия, а на встречу, где «успеваемость» обещала быть гораздо более интересной и требующей полной самоотдачи. Гул двигателя стих, когда Нил закрыл за собой дверь пассажира. Салон поглотил его, как всегда, — тихий, прохладный, наполненный знакомым запахом кожи и лёгким, едва уловимым ароматом парфюма Эндрю. Нил откинул голову на подголовник, чувствуя, как приятная усталость после тренировки начинает смешиваться с новым, сладким напряжением. Эндрю не заводил машину сразу. Он повернулся к нему, его взгляд в полумраке был тяжёлым и оценивающим. Он медленно провел пальцами от виска Нила вдоль линии челюсти к подбородку, заставляя того сглотнуть. — Расскажи, — тихо приказал Эндрю. Его прикосновение было одновременно ласковым и безжалостным. — Что именно тебе нравится в экси? Чувствовать, как адреналин заливает тебя с головой? Понимать, что в любой момент тебе могут сломать шею? Или осознавать, что кто-то наблюдает за тобой, пока ты это делаешь? — Его пальцы опустились ниже, скользнув по шее, ощущая учащенный пульс. — Может быть, тебе понравилось, что все эти люди смотрят на тебя? — Его голос стал еще тише, почти шепотом, но каждое слово било точно в цель.  — Слушай... — Нил приблизился. — Мне кажется, или ты ревнуешь? Эндрю отвернулся, его пальцы слегка сжали руль. — Не выдумывай. — Да брось, — Нил усмехнулся. — Я же вижу, как тебя бесит, что кому-то может нравится очаровательный паренёк, бегающий по полю в шортах. Резким движением Эндрю завёл двигатель. Машина плавно тронулась с места. — Может, хватит нести чепуху? — сквозь зубы процедил он. — Меня просто раздражает, когда ты не думаешь головой, хотя она у тебя есть и при этом в ней тоже что-то имеется. — Ага, конечно, — Нил покачал головой. — Объясни тогда, что именно тебе не нравится в экси? Кроме стандартного «это опасно»?  — Там ломают кости, Нил, — голос Эндрю дрогнул, выдавая беспокойство. — А ты у меня... — Он замолчал, сжав губы. — Я у тебя что? — настаивал Нил, но уже без прежней дерзости, замечая непривычную уязвимость в его тоне. Эндрю на мгновение повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое:  — Ты у меня... — он замолчал, обдумывая, что ответить, — единственный, кто умеет ставить книги в моём кабинете так, чтобы они потом не падали, — тихо сказал он, возвращая взгляд на дорогу. На лице Нила медленно расплылась тёплая, понимающая улыбка. Он дотронулся до руки Эндрю, лежавшей на рычаге коробки передач. — Значит, без меня твои книжные полки просто развалятся? — мягко пошутил он. — Не только они, но да, — уголки губ Эндрю дрогнули в намёке на улыбку. — Так что постарайся быть осторожным. В салоне воцарилась тишина, но теперь она была наполнена тёплым взаимопониманием. Эндрю не сказал больше ни слова, но его пальцы разжались на руле, и он позволил своей ладони прикрыть руку Нила. Этого было достаточно.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

Машина плавно затормозила у подъезда престижного жилого комплекса. Эндрю выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно лишь мерное постукивание дождя по крыше. Они молча вышли, и Нилу на мгновение показалось, что он пересекает невидимую границу между хаосом внешнего мира и упорядоченным пространством, где правил профессор. Лифт бесшумно поднял их на нужный этаж. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине коридора. Эндрю первым переступил порог, и мягкий, тёплый свет мгновенно залил прихожую, отбрасывая длинные тени на стены и будто растворяя в себе всю ночную прохладу, принесенную с улицы. — Оставь вещи на диване, — голос Эндрю был низким и уставшим, но в нём звучали нотки заботы. — И иди прими горячую ванну. Это лучшее, что сейчас можно сделать для твоих мышц. Нил лишь молча кивнул, чувствуя, как тяжесть накопленной за день усталости буквально пригибает его к земле. Он направился в ванную, и через полчаса его тело полностью расслабилось в горячей воде. Он лежал с закрытыми глазами, позволяя влажному теплу вытягивать из него напряжение, пот и отголоски тяжелого дня.  Выйдя из комнаты, уже облаченный в мягкий махровый халат Миньярда, который пахнул чистотой и чуть уловимым, знакомым ароматом парфюма профессора, он замер на пороге. В воздухе витал насыщенный, горьковатый запах свежесмолотого кофе. А в центре кухни, у стола, стоял Эндрю, сосредоточенно готовя ему тот самый кофе со сливками, который Нил обожал до дрожи. На лице юноши расцвела непроизвольная, почти детская улыбка — улыбка человека, которого ждут, о котором помнят такие мелочи. Джозеф, не проронив ни слова, поставил дымящуюся кружку на стеклянный столик возле дивана и едва заметно кивнул на сложенный плед. — Садись. Рыжий послушно опустился на мягкую ткань, и тут же Эндрю занял место позади него. Его движения были точными и уверенными. Он спустил халат с плеч Нила, обнажив кожу, покрытую мурашками от прохлады в комнате и от предвкушения. Сильные, прохладные ладони профессора легли на его напряженные плечи, и Нил моментально вздрогнул, отчего по его спине пробежал ток. Блондин наклонился вперёд, его дыхание коснулось кожи Нила, прежде чем он уткнулся носом в изгиб его шеи, глубоко вдохнув, словно пытаясь запомнить этот миг. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй, оставленный в том месте, заставил сердце юноши забиться чаще. Пальцы Эндрю мягко, но настойчиво взяли его за подбородок, повернули его лицо к себе, и их губы встретились. Это был не мимолётный, случайный поцелуй. Он был долгим, глубоким, в него вкладывалась вся та невысказанная тревога, тоска и то неуловимое чувство, что всегда витало между ними. Джостен, опьянённый близостью, повернулся, желая забраться на колени профессору, желая углубить этот поцелуй, раствориться в нем, тереться о него, вызывая ответную волну возбуждения. Ему хотелось большего, гораздо большего, чем просто прикосновения губ. Но Эндрю был неумолим. Его ладони легли на плечи Нила с мягким, но непререкаемым давлением, легко осадив его порыв. Профессор прикрыл глаза, прижался своим лбом ко лбу юноши, и его выдох, согретый их недавним поцелуем, прозвучал как приговор: — Нил, не сейчас. Сядь, я помогу тебе. Абрам, с трудом переводя дыхание, послушно вернулся в исходное положение. Руки блондина снова коснулись его тела, но на этот раз их движение было совсем иным — сильные пальцы принялись разминать зажатые мышцы, нажимая на напряженные точки, снимая боль и спазм с профессиональной точностью. Нил не смог сдержать сдавленный стон, рождённый смесью боли и облегчения. — Откуда... Где ты так научился? — выдохнул он, чувствуя, как под умелыми пальцами напряжение начинает отступать. Эндрю пожал плечами, и в его голосе прозвучала тень усталой улыбки: — Я просто знаю. Знаю, что такое мышечная боль и как с ней бороться. Пальцы Эндрю с невероятной точностью находили каждый узел напряжения, каждую зажатую мышцу. Сильные, прохладные руки разминали усталые плечи и спину Нила, и с каждым движением тяжесть постепенно отступала, сменяясь глубоким, почти блаженным теплом. Последние несколько минут массажа прошли в полной тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием Эндрю и сдавленными вздохами Нила. Наконец, давление ослабло. Ладони профессора мягко легли на его расслабленные плечи в завершающем жесте. — Ну как? Легче? — спросил Эндрю, его голос прозвучал совсем рядом. Нил медленно выпрямился, с удивлением покрутил головой, чувствуя непривычную лёгкость в шее. Он обернулся и встретился взглядом с профессором. На лице Эндрю читалась усталость, но в глазах светилась обычная для него собранность. — Да... Спасибо, — искренне ответил Нил, и простая благодарность в его усталом голосе звучала красноречивее любых длинных речей. — Намного. Эндрю коротко кивнул, удовлетворённый, и поднялся с дивана. — Тогда не будем терять время. Приведи себя в порядок, принеси конспекты. У нас осталось мало времени, чтобы разобрать эти задачи по криминалистике до завтрашнего семинара. Он направился к своему рабочему столу, заваленному папками и книгами. Нил послушно отпил последний глоток уже остывшего кофе, встал и потянулся, наслаждаясь исчезнувшей скованностью в мышцах. Через несколько минут он вернулся с тетрадью и распечатками, и они погрузились в работу. Атмосфера в комнате сменилась с интимно-расслабленной на сосредоточенно-деловую. Эндрю, надев очки, стал строгим и внимательным профессором. — Итак, третий случай, — он указал пальцем на схему места преступления в учебном пособии. — Обрати внимание на распределение пятен крови. Что оно тебе говорит о динамике событий? Нил, чей ум теперь был ясен, а тело не отвлекало болью, внимательно изучил рисунок. Массаж сделал своё дело — он мог полностью сконцентрироваться. — Нападение было не одномоментным, — уверенно начал он. — Жертва двигалась, пыталась уклониться. Смотри, вот этот веер брызг указывает на... Они проработали еще час, обсудив все задания. 

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ

Первый луч утра пробился сквозь щель в шторах, золотив край подушки. Нил проснулся от ощущения глубокого, мирного тепла. Всё его тело, ещё вчера разбитое и напряженное, теперь чувствовало себя удивительно легко и податливо. Он лежал, прижавшись спиной к груди Эндрю, и мощная рука профессора по-прежнему крепко держала его за талию, как будто даже во сне Эндрю стремился его оберегать. Нил медленно, чтобы не разбудить его, перевернулся лицом к нему. Эндрю спал с непривычно безмятежным выражением лица, морщинки сосредоточенности на лбу разгладились. Его дыхание было ровным и глубоким. Сердце Нила сжалось от приступа нежности, столь сильной, что её невозможно было сдержать. Он приподнялся на локте и мягко, почти неслышно, прикоснулся губами к его губам. Это был лёгкий, спокойный поцелуй, простое «доброе утро». Но этого оказалось достаточно. Ресницы Эндрю дрогнули, и его глаза открылись. Взгляд был мгновенно ясным и осознающим, будто он и не спал вовсе.  — Доброе утро, — его голос был низким и хриплым от сна. — Как ты? — Идеально, — прошептал Нил, снова целуя его, на этот раз чуть увереннее, чуть дольше. Он чувствовал, как тело Эндрю отвечает на его прикосновение, как напрягаются мышцы под его ладонью. Но профессор был верен себе даже в этом. — Хорошо, — он медленно приподнялся, опираясь на локоть, и его рука скользнула по плечу Нила. — Тогда давай позавтракаем и возьмёмся за оставшиеся задания по криминалистике. Сессия не ждёт. Но Нил уже устал от заданий, логики и необходимости быть собранным. Ему было нужно совсем другое. Он издал тихий стон и прижался всем телом к Эндрю, зарывшись лицом в его шею. — К черту эти задания, Эндрю, — его голос был горячим шепотом прямо в кожу профессора. — Не мучай меня. Он не стал ждать ответа. Эндрю всегда был тем, кто держал всё под контролем. Но сегодня утром Нил хотел быть тем, кто диктует правила. Он легонько толкнул профессора в плечо, заставляя его снова лечь на спину, и в одно плавное, уверенное движение перекинул ногу через его бёдра, усаживаясь сверху. Эндрю замер, его глаза расширились от удивления, но протеста не последовало. Напротив, его руки легли на бёдра Нила, сжимая. — Нил... — попытался он сказать, но имя растворилось в горячем, влажном прикосновении губ, которое Нил обрушил на него. Это был уже не нежный утренний поцелуй, а слияние, полное голода и нетерпения. Нил не останавливался. Его губы скользнули по линии челюсти Эндрю, почувствовали учащённую пульсацию на его шее. Он спускался всё ниже, оставляя влажные следы на его коже, ощущая, как напрягается и вздымается могучая грудь под его ладонями и губами. Он слышал прерывистое дыхание профессора и чувствовал, как под ним застывает его тело в сладком предвкушении. Опускаясь ниже, к животу, Нил встретился с его тёмным, горящим взглядом. В нём не было ни упрека, ни протеста — только разрешение и та самая полная сосредоточенность, с которой он обычно разгадывал самые сложные дела. Воздух в спальне стал густым и сладким, наполненным прерывистым дыханием. Эндрю замер, его тело, обычно такое собранное и контролируемое, теперь было натянутой струной под Нилом. Взгляд профессора, приковался к лицу юноши, и в его глубине бушевала буря – удивление, предвкушение. Нил, удерживая этот горящий взгляд, медленно, почти церемониально, склонился ниже. Его пальцы нашли резинку боксеров Эндрю. Он почувствовал, как мышцы его живота резко сократились под его прикосновением. Осторожно он стянул ткань, освобождая его напряженную, горячую плоть. Эндрю непроизвольно выдохнул, и его голова откинулась на подушку, он продолжал смотреть, сжигая Нила своим взглядом. Ладонью Нил обхватил его основание, чувствуя, как под кожей пульсирует его возбуждение. Он видел каждую деталь: натянутую кожу, влагу на кончике, лёгкую дрожь в его бёдрах. Это была его власть – власть над этим всегда невозмутимым человеком. Он наклонился ниже, и его горячее дыхание коснулось самой чувствительной зоны. Эндрю сдавленно простонал, его пальцы впились в простыни. И тогда Нил действовал. Его губы, мягкие и податливые, сомкнулись вокруг него. Первое прикосновение было медленным, как бы давая Эндрю привыкнуть к ощущению. Он почувствовал солоноватый вкус, запах чистого мужского тела, смешанный с ароматом мыла. Затем его язык медленно провёл снизу вверх, от основания к самой головке. Эндрю резко выдохнул, и его бёдра непроизвольно приподнялись. Его рука сама потянулась к волосам Нила, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы коснуться, запустить пальцы в рыжие пряди, ощущая их шелковистость. Это прикосновение было для Нила сигналом, молчаливым «да». Он начал двигаться, находя свой ритм. Его голова ритмично покачивалась, его губы плотно обхватывали плоть, а язык совершал свои движения – то кружась вокруг головки, то нежно скользя по вене, то надавливая на особо чувствительное место. Он слышал, как дыхание Эндрю срывается, превращаясь в короткие, хриплые вздохи и стоны. Он чувствовал, как все мыщцы его тела напряглись, как дрожь пробежала по нему. — Нил... – его имя сорвалось с губ Эндрю хриплым шёпотом, полным непереносимого наслаждения. Этот стон подстегнул Нила. Он углубил свои движения, взяв в рот его больше, двигаясь быстрее. Его свободная рука скользнула ниже, чтобы ласкать его мошонку, нежно сжимая и поглаживая её. Он был полностью поглощён этим – вкусом, запахом, звуками, которые он извлекал из этого человека. Он хотел довести его до края, хотел увидеть, как тот теряет контроль, как его строгий, ясный ум растворяется в чистом физическом ощущении. Эндрю застонал громче, его бедра начали двигаться в такт ему, короткими, прерывистыми толчками. Его пальцы сжались в волосах Нила, не причиняя боли, а лишь направляя, поощряя. — Я... сейчас... – он попытался предупредить, голос был сломанным и хриплым. Но Нил не отстранился. Напротив, он прижался ещё ближе, приняв его полностью, чувствуя, как всё тело Эндрю сковывает судорога перед кульминацией. Глубокий, сдавленный крик вырвался из груди профессора, и его семя, тёплое и густое, заполнило рот Нила. Он сглотнул, не отрываясь, чувствуя последние спазмы и медленно ослабевающее напряжение в теле под ним. Только когда Эндрю полностью обмяк, тяжело дыша, Нил медленно отпустил его, его губы блестели. Он поднял взгляд. Эндрю лежал с закрытыми глазами, его грудь вздымалась. Его лицо, обычно собранное, сейчас было размягченным и уязвимым. Он был прекрасен. Он медленно открыл глаза, и его взгляд, мутный от наслаждения, встретился с взглядом Нила. Он не сказал ни слова. Просто протянул руку, ладонью коснулся щеки Нила, проводя большим пальцем по его влажным губам в жесте безмерной нежности и благодарности. В этом молчании было больше слов, чем в любой похвале. Несколько минут они просто лежали в тишине, тяжёлое дыхание Эндрю постепенно выравнивалось, а его рука, теперь уже безвольная, лежала на простыне, ладонью вверх. Нил наблюдал за ним, за этим редким зрелищем полного расслабления, и чувствовал тихое, глубокое удовлетворение. Затем Эндрю медленно открыл глаза. Взгляд его был уже не мутным от наслаждения, но все еще мягким. Он смотрел на Нила, на его влажные губы, и его собственные тронула чуть заметная улыбка. Он провёл большим пальцем по его скуле, лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Ну что, — голос Эндрю был низким, прокуренным и невероятно нежным. — Теперь ты доволен? Нил кивнул, не в силах вымолвить слово. Его собственное тело горело, и он прижался лбом к его плечу, вдыхая знакомый аромат. — А теперь, — Эндрю откинул прядь волос со лба Нила, и в его тоне появилась знакомая, профессорская нота, хотя и приглушённая усталостью и лаской. — Что будем делать с криминалистикой, Нил? Имя прозвучало как напоминание, возвращение в реальность, из которой они так приятно выпали. Нил застонал, на этот раз не от страсти, а от отчаяния. Он зарылся лицом в шею Эндрю. — Не сейчас, — его голос был жалобным. — Ещё пять минут. Просто... так. Он обвил руку вокруг торса Эндрю, прижимаясь к нему всем телом, как будто пытаясь физически удержать их в этом моменте. Эндрю не стал настаивать. Он лишь удобнее устроился на подушке и обнял его, его сильные пальцы принялись медленно, лениво водить по спине Нила, рисуя бессмысленные узоры. — Пять минут, — согласился он, и Нил услышал мягкую усмешку в его голосе. — Ровно пять. Потом — за учебники. Обещай. — Обещаю, — тут же, не задумываясь, выпалил Нил, готовый пообещать что угодно ради возможности продлить эти объятия. Он закрыл глаза, прислушиваясь к биению сердца под своей щекой. Криминалистика, сессия, весь внешний мир могли подождать. Сейчас его вселенная сузилась до тепла этого тела, до ритмичного движения руки на его спине. Пять минут растянулись на пятнадцать. Нил лежал, прислушиваясь к тому, как дыхание Эндрю становится все более ровным и глубоким, и думал, что профессор снова уснул. Он сам уже почти плыл в дремотной неге, когда голос Эндрю, снова обрёл свою привычную, стальную ясность, нарушил тишину. — Время вышло. Давно вообще-то. Нил издал несчастный стон, пытаясь прижаться ещё ближе, но Эндрю был неумолим. Его руки мягко, но твёрдо разомкнули объятия. — Мы договорились, Нил. Семинар сам себя не сдаст. С этими словами Эндрю поднялся с кровати, его фигура на мгновение заслонила свет от окна. Он потянулся, и Нил не мог отвести глаз от игры мышц на его спине, на котором виднелись царапины, которые рыжий сам же и оставил. Затем профессор повернулся, его взгляд был спокоен и собран, будто не было ничего. — Душ. Завтрак. Учебники через двадцать минут, — он указал взглядом на дверь ванной. — Не задерживайся. Нил с неохотой выполз из-под одеяла, ощущая на коже тепло его тела.  Когда Нил вышел из душа, завернувшись в полотенце, его ждал запах свежесваренного кофе и жареного бекона. На кухне Эндрю, уже одетый в простые тёмные брюки и белую футболку, наливал в две кружки чёрный кофе. На столе стояла тарелка с яичницей и хрустящим беконом. — Ешь, — коротко бросил он, отодвигая в сторону свою кружку и раскрывая увесистый учебник по криминалистике. — Мы начнём с анализа вещественных доказательств. Ты плохо усвоил этот материал на прошлом семинаре. Нил сел, смотря то на еду, то на его склоненный профиль. Это было сюрреалистично. Всего полчаса назад его рот был там, где сейчас лежал край футболки, а теперь этот же человек холодным, профессорским тоном говорил о каких-то там заданиях, будь они прокляты. Он взял вилку и без энтузиазма ковырнул яичницу. — Ты вообще человек? — хмуро пробормотал он. — После всего этого, ты можешь просто так переключиться? Эндрю поднял на него взгляд. Его глаза, холодные и ясные, сузились. Он отложил ручку, положил ладони на стол по обе стороны от книги, и его голос прозвучал тихо, но с такой стальной интонацией, что по спине Нила пробежали мурашки. — Могу. И ты должен научиться этому. Потому что на экзамене я не смогу подойти к преподавателю по криминалистике и сказать: «Поставьте Нилу Джостену высший балл, он превосходно владеет как языком, так и ртом. Я испытал невероятные ощущения, пока он сосал мой член.» Воздух на кухне застыл. Слова, откровенные и грубые, прозвучали как... комплимент? Нил почувствовал, как жар приливает к его лицу, смесь стыда и возбуждения сковывала горло. Он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд от невозмутимого лица Эндрю. Профессор выдержал его взгляд, давая словам висеть в воздухе, давая им проникнуть в самое нутро. Затем, не меняя выражения, он взял ручку. — Тебе помогут только знания. Теперь ешь и открой книгу на сто двадцать седьмой странице. У нас мало времени.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

— Я не могу это запомнить! — Нил с отчаянием оттолкнул от себя папку с материалами уголовного дела. — Все эти специальные методики, тактические приемы... Мозг просто отказывается работать. Мне нужна... настоящая мотивация. Эндрю, изучавший протокол осмотра места происшествия, медленно поднял на него взгляд. На столе между ними лежали фотографии вещественных доказательств, схемы и заключения экспертов. — Один поцелуй за каждый правильный ответ — хорошая мотивация? — предложил он, его голос сохранял профессиональную нейтральность, но в глазах заплясали знакомые искорки. Нил замер, явно не ожидая такого поворота. Его раздражение медленно сменилось выражением хитрой заинтересованности. Он откинулся на спинку стула, оценивающе скрестив руки на груди. — Дай-ка подумать... — притворно-озадаченно потер подбородок. — А если вопрос будет сложным, требующим комплексного решения? Что тогда? Целая серия поцелуев? Или, может быть... нечто более продолжительное? — Начнем с основ, — парировал Эндрю, отодвигая в сторону протокол допроса. — Первый вопрос. При осмотре места происшествия обнаружены следы обуви на пыльном полу. Опиши порядок их фиксации и изъятия. Нил нахмурился, сосредоточенно глядя в потолок. — Сначала — масштабная фотосъемка с линейкой... потом изготовление слепков с помощью силиконовых составов... — он сделал паузу, вспоминая детали, — и обязательно — описание в протоколе расположения следов относительно неподвижных ориентиров. Эндрю медленно кивнул. — Верно. Три основных действия. Значит... Он поднялся, обошёл стол и остановился перед его стулом. Наклонившись, он левой рукой опёрся о стол, правой коснулся подбородка Нила. Первый поцелуй был лёгким, почти формальным — простое прикосновение губ. Второй — чуть дольше, с небольшим нажимом. Третий — в уголок губ, заставляя Нила вздрогнуть. — Продолжим? — спросил профессор, он опёрся бедром о стол. — Второй вопрос. Обнаружены микрочастицы на одежде подозреваемого. Как организовать их сравнительное исследование? — Нужно... — Нил на секунду зажмурился, — изъять образцы в стерильные контейнеры, провести микроскопический анализ, затем — спектрографию для определения химического состава... и сравнить с частицами, обнаруженными на месте преступления. — Хорошо, — Эндрю снова подошел, и на этот раз его поцелуи стали более уверенными. Один — быстрый, на губы. Второй — на шею, чуть ниже уха, заставляя Нила сглотнуть. Третий — снова на губы, но уже более влажный, продолжительный.  — Ты... ты это специально так медленно? — прошептал Нил, когда Эндрю снова отошел. — Что именно? — профессор поднял бровь, делая вид, что не понимает. — Растягиваешь награду... Как будто проводишь тактический допрос. — Я просто слежу за качеством усвоения материала, — парировал Эндрю, но в его глазах читалось удовольствие. — Следующий вопрос. Каков порядок назначения и проведения почерковедческой экспертизы? Нил ответил почти мгновенно, не отрывая горящего взгляда от Эндрю. Тот медленно приблизился, но вместо того чтобы поцеловать его сразу, провел пальцем по его нижней губе. — Терпение, — прошептал он. — Ты забыл про необходимость предоставления сравнительных образцов. Повтори. Нил сглотнул и повторил процедуру, его голос дрожал от нетерпения. Только тогда Эндрю позволил себе еще один, долгий поцелуй, в котором чувствовалась нарастающая страсть. Когда они наконец разъединились, Нил был полностью дезориентирован. — Я... кажется, забыл, о чём мы говорили. — О криминалистике, — напомнил Эндрю, его губы были слегка припухшими. — И, судя по результатам, этот метод обучения действительно эффективен. Но, пожалуй, мы закончим на сегодня. — Уже? — Нил протянул слова с явной неохотой, развалившись на стуле. — Можно ещё пять минуток? Эндрю щёлкнул замком на портфеле, не глядя на него. С его губ слетел короткий смешок.  — Ты с этими пятью минутами не хотел заниматься, а теперь не хочешь прекращать. Похвально, но нет. Через сорок минут у меня лекция, а тебе ещё до корпуса добежать. Шевелись. Нил с театральным вздохом поднялся и начал сгребать учебники в рюкзак. Его взгляд зацепился за Эндрю, который поправлял манжеты у зеркала. Рубашка с закатанными до локтей рукавами обтягивала плечи. Нил замер на секунду, забыв, что делает. — Если не перестанешь пялиться, опоздаешь, — сказал Эндрю, ловя его взгляд в отражении. Голос был ровным, но в уголке рта играла заинтересованная улыбка. — Я не пялюсь, — Нил тут же уткнулся в рюкзак, торопливо застёгивая молнию. — Просто... рубашка новая? — Ты у меня уже несколько месяцев учишься, Нил. Она у меня с самого начала.  Дорога до университета прошла в молчании. Нил ковырял этикетку на бутылке с водой, украдкой поглядывая на профиль Эндрю. Тот сосредоточенно вёл машину, пальцы постукивали по рулю в такт какой-то неслышной мелодии. Когда машина остановилась на парковке кампуса, Эндрю повернулся к нему. — Так, семинар у Джонсона в десять, не перепутай корпус. — Я знаю, — буркнул Нил, хватая за ручку двери. — Постой. Нил обернулся. Эндрю потянулся к нему, положил ладонь ему на затылок и коротко, но твёрдо поцеловал в губы. — Чтобы не заснул на парах, — сказал он, отстраняясь. Его выражение лица было нейтральным, но в глазах теплилась искорка. — Заглянешь после? — А что, так можно? — Нил скептически поднял бровь. — Просто так зайти к профессору Миньярду? — Можешь не приходить, если не хочешь. — Приду, — Нил быстро ответил и тут же спохватился, стараясь придать лицу безразличное выражение. — То есть, если время будет. И если тест нормально напишу. Эндрю фыркнул. — «Если нормально напишу». Прямо дрожу от нетерпения. — А если... нормально напишу, что-то будет? — Нил позволил себе на секунду хищную ухмылку. Эндрю вздохнул, делая вид, что устал от этой беседы. — Сначала напиши. Потом посмотрим, что ты там заслужил. А теперь вали, а то опоздаешь. Нил вылез из машины и, не оборачиваясь, махнул рукой. Походка у него была лёгкая, почти подпрыгивающая. Эндрю смотрел ему вслед, качая головой, но улыбка всё не сходила с его лица.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

Семинар прошёл удачно. Вопросы теста оказались знакомыми, и Нил щёлкал их один за другим. Когда он сдавал работу, профессор Джонсон одобрительно кивнул. Через два часа он уже стоял перед знакомой дверью профессорского кабинета. Постучал. — Войди. Эндрю сидел за столом, уткнувшись в какую-то стопку бумаг. Он не поднял головы. — Ну? — Сдал, — сообщил Нил, закрывая дверь. — Вроде, без косяков. — «Вроде» — это не оценка, — Эндрю, наконец, оторвался от бумаг и откинулся на спинку кресла. — Садись, рассказывай. Какие вопросы были? — Э... — Нил сел на стул напротив. — Протокол осмотра, вещественные доказательства... — Конкретики больше. Какой был четвёртый вопрос? Нил нахмурился, вспоминая. — Про... фиксацию следов обуви на сыпучем грунте. — И что отвечал? Нил повторил, слегка запинаясь. Эндрю слушал, глядя на него поверх очков. — Сойдёт, — заключил он, снимая очки и откладывая их в сторону. — Молодец. Наступила пауза. Нил теребил край футболки. — Ну и?.. — наконец, выдавил он. — Ну и что? — Эндрю поднял бровь. — Ты сказал... «посмотрим». — А, — Эндрю медленно встал и обошёл стол. Остановился перед ним, скрестив руки на груди. — Так. Что, по-твоему, ты заслужил? Нил заметно смутился. Все его смелые фантазии внезапно показались глупыми и неуместными в этой строгой обстановке. — Я... не знаю, — тихо признался он, опуская взгляд. — Просто... что-то настоящее. От тебя. Уголки губ Эндрю дрогнули в сдержанной улыбке. — Не знаешь? Хорошо. Я подумаю. Он легонько похлопал его по плечу, прежде чем вернуться к своему креслу. Нил пробыл в кабинете ещё мгновение, ощущая тепло от быстрого прикосновения, прежде чем  выйти.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

На следующей лекции по праву аудитория была переполнена. Эндрю, как всегда безупречный в костюме, вёл занятие по новой теме. Задав сложный вопрос о концепции справедливости, он обвёл взглядом молчаливую аудиторию. — Что ж, — его глаза мягко остановились на Ниле. — Тогда спросим у нашего рыжика. — В этом прозвище звучала тёплая нотка. — Нил, поделись с нами знаниями. Нил почувствовал, как по щекам разливается тепло. «Рыжик» — так Эндрю называл его в те редкие моменты, когда позволял себе проявить нежность. Собравшись, он дал точный ответ. Когда он закончил, Эндрю приблизился к его ряду. — Совершенно верно, — произнёс он, и его пальцы на мгновение коснулись ниловой руки. Затем, обращаясь ко всей аудитории, но глядя только на него, продолжил: — Прошу прощения за фаворитизм, но как устоять перед тем, чьи глаза стали последним, что я вижу перед сном, и первым — при пробуждении? В аудитории повисла оглушительная тишина, прежде чем взорваться сдержанным ажиотажем. Нил сидел полностью ошеломлённый, чувствуя, как по его щекам разливается румянец. Это признание было таким личным, что перехватывало дыхание. Эндрю же, дотронувшись до его плеча в последний раз, уже возвращался к доске. — А теперь продолжим... Награда оказалась гораздо более нежной и проникновенной, чем anything, что Нил мог себе представить — публичным признанием самой сокровенной близости между ними.

ᝰ.ᐟᝰ.ᐟᝰ.ᐟ 

Они больше не скрывались. Конечно, в стенах университета им приходилось соблюдать определенные границы — никаких прикосновений на глазах у студентов, только профессиональное общение на лекциях. Но теперь, когда их отношения перестали быть тайной, в воздухе между ними постоянно витала особенная лёгкость. Взгляды, задержавшиеся на секунду дольше положенного. Едва уловимые улыбки в переполненных коридорах. Шёпот, который Эндрю бросал ему на ухо, провожая после семинара: «Жду дома». Нил стал частым гостем на университетском стадионе. Из-за изматывающих тренировок и выездных матчей он начал пропускать пары, что не осталось незамеченным. И если другие преподаватели качали головами, глядя на его пробелы в посещаемости, то Эндрю реагировал иначе. Профессор Миньярд, обычно не покидавший свой кабинет после лекций, стал появляться на трибунах. Он сидел чуть в стороне от шумной студенческой толпы, в своём неизменно строгом пальто, и его внимательный взгляд следил за одним-единственным игроком. Он не кричал и не аплодировал, но Нил всегда чувствовал его присутствие — и играл с особым огнём, зная, что эти ореховые глаза наблюдают за каждым его движением. Прошло около двух недель, когда у Нила наконец выдалось окно между тренировками, и он смог попасть на долгожданную пару к Миньярду. Он пришёл прямо с поля, в спортивной форме, с сумкой через плечо, до сих пор румяный от физической нагрузки. Он скользнул в аудиторию уже после начала лекции и сел на задней парте. Эндрю, объяснявший у доски сложную схему, на секунду прервался. Его взгляд нашёл Нила в толпе студентов, и на его обычно невозмутимом лице промелькнула тёплая эмоция. Он не стал прерывать лекцию, но когда занятие подошло к концу и студенты начали расходиться, Нил подошёл к кафедре. Эндрю делал вид, что разбирает бумаги, но уголки его губ подрагивали. Когда Нил остановился перед ним, профессор приложил руку к груди с преувеличенным видом. — Ого, — произнёс он, и в его голосе звенела игривая нота, — Нил Джостен, нельзя же так людей пугать. Я чуть не уронил все свои конспекты. Что привело вас ко мне в этот прекрасный день? Я уже начал думать, что вы перевелись в другой университет. Нил сдержанно ухмыльнулся и положил на кафедру свою зачетку. — Профессор Миньярд, мне бы зачёт по вашему предмету... А то я, кажется, пропустил пару важных тем. Эндрю взял зачётку, медленно открыл её и нахмурился, делая вид, что изучает все пробелы. — Так, так, так... Мистер Джостен, у меня к вам несколько вопросов для уточнения. Скажите, вы беременны? Нил изогнул бровь, пытаясь скрыть смех. — Нет...  — Отлично, — кивнул Эндрю, сохраняя серьёзное выражение лица. — Вы недавно родили? — Нет, профессор, — Нил покачал головой, по глазам можно было понять, что он скоро не вылержит и рассмеётся. — Ещё лучше. Тогда на каком основании, скажите мне, я должен поставить вам зачёт? — Эндрю отложил зачётку и посмотрел на него поверх очков, и в его взгляде читался явный вызов. Нил наклонился чуть ближе, понизив голос. — Профессор, если у меня не будет этого зачёта, меня выкинут из команды «Лисов». А я этого не хочу. Впрочем, — он сделал многозначительную паузу, — как и вы. Вам же нравится смотреть на то, как я играю? Эндрю не смог сдержать улыбку. Он снял очки и положил их на стол. — Наглец, — произнёс он тихо.  — Ладно. Но учти, ты всё отработаешь. Конспекты, которые пропустил. — Несомненно, профессор, — Нил ответил с преувеличенной почтительностью, и его глаза блестели от веселья. Эндрю взял ручку и с размахом поставил зачёт в нужной графе. Нил, с самым невинным видом, взял зачётку, сделал почти что театральный поклон, поцеловал Эндрю в щёку и направился к выходу, чувствуя на спине тёплый, полный обожания взгляд профессора. Он вышел в коридор, прижимая к груди зачётку с долгожданной отметкой. И понял, что эти странные, прекрасные, полусекретные отношения — со своими правилами, шутками и обязательствами — стали для него чем-то гораздо большим, чем просто роман. Это был его дом.