Повелитель и эмпат

Ночь сменилась ранним, серым рассветом. Гарри проснулся и впервые за долгое время почувствовал, что ничего не болит. Это было почти удивительно. После войны он привык пробуждаться с пульсирующей болью в голове, ломотой в мышцах, тяжестью в груди. Сейчас всё было иначе. Он лежал на боку, уткнувшись носом в чужое плечо — холодное, гладкое, надёжное. Другая рука покоилась в чужой руке, а чужие пальцы нежно гладили его ладонь. Простыня сбилась где-то у ног. Он осторожно поднял взгляд. Джаспер смотрел на него — неморгающий, как всегда, привычка, от которой он так и не избавился. Но в глазах не было хищности, только мягкая, спокойная внимательность. — Смотрел, как ты спишь. Люди во сне другие. Тише. Чище. Ты даже во сне морщишь лоб, как будто ругаешься на кого-то, — сказал он, будто оправдываясь. — На Министерство. Или на Рона, если он опять раскидал свои носки по всей комнате, как делал каждый день во время учёбы, — хрипло отозвался Гарри, чувствуя, как уши заливает жар. Он замолчал, осознавая: «Мы действительно это сделали». Не как побег, не как попытку забыться на войне, а как осознанный выбор, сделанный в мирное время. И почему-то вместе с этим осознанием пришло странное, почти детское ощущение, будто Гарри стоит на краю чего-то. Настолько важного, что хочется либо засмеяться, либо сбежать. Джаспер заметил, как его эмоции качнулись. — Эй, — блондин чуть сильнее сжал его пальцы. — Если ты сейчас решишь, что это была ошибка... — Нет, не смей. Это... — волшебник вдохнул, выдохнул, находя слова, — это, пожалуй, единственное, о чём я не собираюсь жалеть. Никогда. Гарри на секунду замолчал, а потом, прежде чем успел испугаться собственных слов, выпалил: — Я хочу, чтобы ты остался. Не на ночь. Не на несколько месяцев. Насколько сможешь меня терпеть, — парень неловко усмехнулся. Джаспер смотрел на него долго. Очень долго. Как будто за это время успел ещё раз пройти всю свою бессмертную жизнь: от кровавых полей Техаса до этой комнаты на площади Гриммо. — Ты сейчас... предлагаешь мне... — начал вампир, чуть хрипловато. — Да. Я знаю, у нас у магов нет обычая делать это формально. Ну, то есть, есть: браки, клятвы, всё такое. Но я... — он запнулся, честно: — я никогда этого не видел живьём. Только чужие свадьбы. Я не знаю, как это должно быть «правильно». Зато знаю, как хочу я. Он сел, потянулся к тумбочке, порылся в ящике. Оттуда он достал небольшую, простую, тёмную коробочку. Джаспер удивлённо приподнял бровь. — Я думал... — начал блондин. — Что я неорганизованный и всегда всё делаю спонтанно? Справедливо. Но кое-что я всё-таки умею планировать, — хмыкнул Гарри. Волшебник открыл коробочку. Внутри на бархате лежало тонкое, простое кольцо из какого-то светлого, чуть тёплого металла. Без камней, без вычурных узоров. Только внутри, на внутренней стороне, было выведено крошечными, почти невидимыми глазу буквами: «между жизнью и вечностью». — Это... — Гарри сглотнул. — Я сам почти ничего в этом не понимаю, Гермиона помогала. Оно специальное. Но суть в том, что оно привязывает. Не как клятва, не как оковы. Оно даёт якорь. Между магией и тем, кто к ней относится иначе. Между смертным и тем, кто живёт дольше. Между мной и тобой. Джаспер какое-то время молчал, осознавая, что волшебник об этом думал, что как минимум его лучшая подруга в курсе. И всё это — далеко не спонтанное решение. Его эмоции хлынули наружу так мощно, что Гарри почти физически почувствовал, как перехватывает дыхание. Удивление, благодарность, тихий ужас — не от страха, а от осознания глубины жеста. И поверх всего этого — такое тёплое, плотное «да», что не возникло ни малейшего сомнения. — У вас, кажется, всё же есть обычай. Очень серьёзный, — хрипло произнёс блондин. — Я могу встать на одно колено, если хочешь. Прямо так, как есть, как мы появились в этом мире. Хотя после вчерашнего это уже выглядит скорее символически, — нервно пошутил Гарри. И всё равно встал. На колено, на помятую простыню, край одеяла, который оказался на полу. Без пафоса. Просто потому, что так было правильно для него. — Джаспер Уитлок. Я не могу обещать тебе вечность. Но могу предложить всё, что у меня есть: жизнь. Со всем её хаосом, магами, странными родственниками друзей и, возможно, парой новых войн, в которые я, как всегда, вляпаюсь по своей удачливости. Но я хочу прожить её с тобой. Сколько бы ты ни решил быть рядом. Ты останешься? Со мной. В моём доме. В моей жизни. — Голос Гарри звучал ровно, будто парень совсем не волновался, хотя эмоции выдавали его с головой. Джаспер медленно сел, свесив ноги с кровати, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он протянул руку, убрал непослушную прядь с лба Гарри, проведя пальцами по его волосам. — В моё время не было колец. Были клятвы. Не те, что связывают магией, а те, что связывали славой, кровью, семьёй. Меня учили давать их клану, командиру, делу. Но никогда — одному человеку, — тихо произнёс Джаспер. Блондин аккуратно взял коробочку, достал кольцо двумя пальцами. Холодный металл на его коже не дымился, не шипел, не устроил светопредставление. Наоборот, он чуть теплился. — Но я давно перестал жить по их правилам. И если кому-то и стоит дать клятву, то только тебе, — продолжил он. Джаспер надел кольцо, которое передал ему Гарри, на левую руку, как это делали у магов и магглов. Оно легло, будто всегда было там. Где-то глубоко, под кожей, отозвалось лёгкое, почти неуловимое покалывание. Нельзя было сказать, что это: магия или нечто большее. — Гарри Поттер. Я не могу обещать, что никогда не ошибусь. Я делал слишком много ошибок, чтобы дать такую клятву. Но я могу обещать другое: я буду твоей тенью, когда свет станет слишком ярким. Твоим щитом, когда начнутся бури. Твоим якорем, когда тебя понесёт туда, куда не следует. И твоим домом, когда ты устанешь от всех остальных домов, — сказал Джаспер, и в его голосе звучало странное смешение старинной торжественности и мягкости. Гарри улыбнулся — едва заметно, краем губ. — Я останусь. Столько, сколько ты позволишь. И чуть дольше, — тихо добавил он. Волшебник почувствовал, как внутри что-то окончательно становится на место. Как пазл, который он складывал всю жизнь, не понимая, что именно пытается собрать. — Моя очередь, — вдруг сказал Джаспер. Гарри моргнул. — В каком смысле? Джаспер опустил ноги на пол и, к удивлению Гарри, тоже опустился на одно колено — перед кроватью, перед Гарри, который всё ещё сидел, слегка ошеломлённый. Вампир достал из кармана куртки, валявшейся у изножья кровати, небольшой тёмный мешочек. Развязал его. Внутри оказался тонкий шнурок с крошечным символом, вырезанным из полупрозрачного камня, — круг, перечёркнутый одной линией. — Это? — Гарри наклонился ближе. — Старый знак. Из тех времён, когда люди ещё помнили, кого бояться ночью. Его носили те, кто добровольно шёл рядом с теми, кого другие называли чудовищами. Те, кто принимал их такими, какие они есть. Кто выбирал жизнь на границе миров — обычного и сверхъестественного, — объяснил Джаспер. Он поднял взгляд на своего возлюбленного. — Гарри Поттер, — повторил он, и имя прозвучало иначе, по-новому. — Я не человек. Я не твой равный ни в возрасте, ни в силе, ни во времени, ни в статусе. Я не смогу постареть с тобой на одной скамейке у «Дырявого котла». Но я смогу идти рядом. Насколько хватит твоей жизни. Насколько хватит моей воли. Ты согласишься быть тем, кто не отворачивается от монстра? Тем, кто приручил этого монстра? Гарри почувствовал, как комок подступает к горлу. — Джаспер, ты не монстр, — выдохнул он. — Я уже согласился. Там, на пыльной земле, рядом с Марией. Когда решил, что не отпущу тебя. Всё, что мы делали после, было лишь подтверждением. Он наклонился, позволяя Джасперу накинуть шнурок ему на шею. Камень лёг холодной точкой на кожу чуть ниже горла. На миг мир словно дрогнул — тихо, едва заметно. Магия Гарри и странная, иная энергия Джаспера снова соприкоснулись. — Ну вот, теперь мы официально два идиота, которые сделали предложение друг другу в чём мать родила, сразу после первой проведённой вместе ночи, — хрипло произнёс Гарри, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Это сильно экономит время. И конфеты с букетами, — серьёзно заметил Джаспер. Гарри рассмеялся — свободно, искренне, без привкуса усталости и воспоминаний о прошлом. Он потянул Джаспера к себе, и тот, не сопротивляясь, позволил волшебнику усесться к нему на колени. Гарри уткнулся в его плечо, как в якорь. Чужие холодные руки обвили его тело. — Знаешь, Смерть когда-то сказала, что у нас с ней особые отношения, — тихо произнёс Гарри. — Мм? — отозвался Джаспер, ведя пальцами по спине брюнета. — Кажется, ей просто надоело таскаться за мной одной. И она подсунула меня тому, кто будет делать это с ней на пару, — усмехнулся Гарри. — Повелитель Смерти и вампир, — задумчиво сказал Джаспер. — Думаю, ей действительно стало веселее. Гарри улыбнулся, сжимая пальцами кулон у себя на груди и чувствуя контур кольца на руке, которая всё так же нежно гладила его спину. Между жизнью и вечностью действительно оказалось место для двоих.