Любовь, Смерть и Провалы в памяти

Когда Танатос закончил свой рассказ, уже стемнело. Он начал засветло, и даже не заметил, когда очертания кухни начали сереть и стираться из виду, да и Заг, сидевший на подоконнике, не подавал виду, что что-то не так. Видимо, все его мощности были заняты охреневанием. Тогда как Танатос начинал сходить с ума. У него всегда так было: никакого чувства страха, пока есть четкая цель. Догнать преступника, вытащить жертву из петли, рассказать Загу о прошлом. Пока есть цель, его мозг занят. Как только задача выполнена, запускает новый процесс, и на смену разуму приходят эмоции. Танатос прекрасно отдавал себе отчет в том, что это просто химический процесс в организме, и от этого даже становилось немного легче. Немного. Он только что рассказал Загу худшее о себе. То, о чем не говорил даже Аиду, ограничившись простым "мы сбежали". То, что так отчаянно пытался похоронить. Поначалу было тяжело, слова еле собирались в предложения, и их приходилось произносить почти насильно. Ощущение было такое, словно Танатос пытался открыть давным-давно заржавевший шлюз. Но его усилия дали плоды, вентиль поддался, и начал раскручиваться все легче и легче. Поток слов полился охотнее, а вскоре и вовсе хлынул так, что Тан уже не мог остановиться. Только наблюдал со стороны, как, одна за другой, его тайны окатывают Загрея с ног до головы. Пока в какой-то момент не осознал, что внутри совсем ничего не осталось. И эту пустоту, до последнего кубического сантиметра, заполнил страх. А Заг все молчал. Много лет назад, когда Танатос решился сбежать из интерната, он побеждал страх вопросом "что самое ужасное может произойти?" Ответы на этот вопрос были ничуть не хуже, чем статус кво, и инстинкты отступали. Но сейчас ответы были один хуже другого. Заг его боится. Загу он отвратителен. Заг считает его чудовищем. Танатос не выдержал и поднял взгляд. — Заг, — позвал он, и в ответ на его зов в сумраке зажглись красный и зеленый глаза. — Мы с тобой... все еще вместе? Мгновение тишины показалось ему вечностью. — Неа, — сказал Заг, и сердце Танатоса рухнуло в пятки— —примерно на миллисекунду, пока в его мозгу не зажглась алая сигнальная лампочка. Ложь. Ложь. Ложь. Танатос нервно рассмеялся. — Отличная шутка, — тихо сказал он. — Зачем ты так? Загрей спрыгнул с подоконника и прошлепал босыми ногами к двери. — Я злюсь. Щелкнул выключатель, и вспыхнул ослепительный свет. Танатос инстинктивно зажмурился. — Ай, блин! — судя по всему, Заг и сам стал жертвой своего импульса. — Извини, я не подумал. Слишком активно думал, что это нечестно. — Что нечестно? — Что ты всю жизнь сканируешь каждое мое слово на предмет соответствия действительности. Загрей плеснул в стакан воды и выпил до дна. — Это все, что тебя волнует? Заг поперхнулся. Кажется, прозвучало слишком резко, но Танатос ничего не мог с собой поделать. Такая у него была защитная реакция — нападать. — Знаешь, Тан, я как-то всю жизнь думал, что ложь — это мое личное пространство. Что я могу скрыть то, о чем не хочу говорить, приврать, если не хочу задеть кого-то своим мнением, приукрасить, если хочу показаться чуть лучше. А оказывается, ты с самого начала видел меня насквозь. — Я этим не пользуюсь. — Сказал сталкер, застуканный с пачкой интимных фоток. В горле пересохло. Танатос старался не задумываться об этических сторонах своего дара, потому что избавиться от него все равно не представлялось возможным, а грузить себя чувством вины за то, чего ты все равно не можешь изменить, не казалось ему рациональным. Но пожалуй, он бы и сам не был рад узнать, что, например, Гипнос в курсе каждой сказанной им лжи. Пожалуй, он должен был рассказать Загу намного раньше. Танатос встал, чтобы взять себе стакан, но Заг преградил ему путь. — Пока ты не начал ворчать, что я прячу стаканы по дому, как белка — орехи… Возьми лучше мой. И хотя Танатос знал, что Заг соврал в ответ на вопрос, вместе ли они, но именно эта маленькая бытовая деталь заставила его почувствовать себя лучше. Их жизнь все такая же, пусть даже вокруг происходит полная жесть. Танатос взял стакан из рук Зага и залпом допил оставшуюся воду. Теперь он был готов решать проблемы, которые сам создал. — Ты можешь говорить со мной без утвердительных предложений. Отвечай вопросом на вопрос, шути, говори, что не хочешь это обсуждать. Сначала будет сложно, но быстро войдет в привычку. Гипнос с самого детства так делает. Загрей молчал, и Танатос поднял на него взгляд.Заг смотрел на него со странным выражением лица. Не то “что за глупость ты предлагаешь”, не то “люблю тебя”. — Знаешь, Тан, если тебя привяжут к рельсам, я переключу рычаг, кто бы ни был на другой ветке. В первое мгновение Танатос вообще не понял, о чем речь. Потом сообразил, что здесь как-то замешана проблема вагонетки. Но при чем тут она, не понял все равно. — Эм… Что? Заг открыл было рот, но задумался, завис, и в итоге просто махнул рукой. — Там была длинная ассоциативная цепочка, и я не в состоянии ее восстановить. Просто прими как факт. Принять как факт, что Заг готов на все ради него? После всего, что он сегодня рассказал? Танатос через силу улыбнулся, но уголки губ почему-то все равно горько поползли вниз. — Я тоже, Заг. Переключу. Загрей притянул его к себе и поцеловал. — Улыбаются в другую сторону, дурачок. С губ Тана сорвался смешок, и Заг поцеловал его по-настоящему. Наверняка он был очень доволен собой: Заг всегда ловил кайф, разруливая ситуации, когда надо было разрядить атмосферу, стравить напряжение, развязать узлы. И узлы в груди Танатоса он развязывал особенно хорошо. Тан закрыл глаза и позволил Загу целовать себя так, как ему захочется. Неожиданным открытием стало, что он все еще держал в руке стакан — но Заг забрал его и поставил на стол. После чего положил руки Тану на шею и принялся покрывать поцелуями все его лицо. Танатос только подставлял то щеку, то шею, то ухо… — Пойдем в спальню, — шепнул Заг, поцеловав его висок. — Мне нужно в душ, — ответил за Танатоса его мозг. — И тебе тоже не помешает. — Хорошо, пойдем в душ, — рассмеялся Заг, и Танатосу стало щекотно от его дыхания. Тан посмотрел в разноцветные глаза. — Кого трахают, тот и диктует правила. Загрей мстительно куснул Танатоса за ухо. — Зануда. Танатос мазнул губами Загрею по шее и направился в ванную. *** Вообще, Танатос ничего не имел против секса в душе. Но после всего, что случилось — сегодня, вчера, позавчера — он отчаянно нуждался в обыденности. Растягивая себя в душе, он думал не столько о члене Загрея, сколько о том, что половина горячей воды уходит из подтекающего крана, так и не добравшись до лейки душа — и что он думает об этом на протяжении как минимум двух месяцев. Вставляя в себя вибратор, он перебирал в голове все те разы, когда Заг выходил из душа, и возбуждался, едва увидев у Танатоса в руках пульт. Обычно в этот момент у него разблокировался такой поток пошлостей, что одна только вибрация и помогала Тану сохранить настрой вплоть до того момента, как получалось заткнуть Загу рот поцелуем. Лаская себя и слушая, как выключается в ванной вода, он начал безошибочный обратный отсчет до того момента, как Заг войдет в спальню. Это была их жизнь, и они оба любили ее. Танатос видел это в том, как Заг машинально потянулся за пультом, даже не взглянув на него. Чувствовал в его объятиях, когда Заг разогнул игрушку на полную и прижал к себе тело партнера так крепко, что сам задрожал от дрожи Тана. Слышал в его голосе, когда Заг попросил встать на колени, зная, что Тан любит эту позу больше других. То, как Загрей игриво тянул вибратор на себя, а затем вставлял глубже, выбивая из Танатоса хриплые стоны; то, как он терся твердым членом о его ягодицы, хотя Танатос даже не прикоснулся к нему; то, как он вытащил вибратор и поцеловал Танатоса в шею перед тем, как войти… Танатос никому не позволит отнять у него все это. Загрей обхватил Танатоса поперек живота и, качнув бедрами, вошел. Танатос закрыл глаза и отдался нарастающему темпу. Пустой шлюз его головы наполнился любовью, которая едва не выплескивалась через край с каждым новым толчком. Заг двигался все быстрее, и его хватка становилась все крепче. Вторая рука легла Танатосу на шею, погладила, легла на горло… И Тан вдруг подумал, что Заг с его мускулами вполне мог задушить его. Прижать прямо сейчас к кровати, беспомощного и уязвимого, навалиться сверху и перекрыть ему воздух не хуже кожаной петли. По позвоночнику пробежали мурашки, и Танатос попытался обернуться. Но рука на горле не дала ему этого сделать. — Заг, — выдавил Танатос, задыхаясь уже не от возбуждения, а от животного страха. Его голос потонул в стонах вбивающегося в его тело человека. Что, если это уже не Заг? Танатос упал на кровать, заставив человека сверху изумленно ахнуть, подсек его ногу и перевернул на спину, прижав за шею к кровати. Заг вскрикнул, когда локоть Танатоса придавил его свежие синяки. — Тан, — прохрипел он. — Я, вообще-то, больше не фанат асфиксии! Это звучало чертовски по-заговски, но у Танатоса слишком сильно колотилось сердце, и инстинкт самосохранения вопил, что похититель тел вполне может знать манеру Загрея шутить — и сыграть его. — Заг, да или нет. Это ты? — Да!.. — раздалось из-под его захвата. Секунда на осознание — и Танатос отдернул руки, словно обжегся. Загрей закашлялся — в который раз за последние несколько суток. Танатос медленно сполз с него и сел на краю кровати, обхватив голову руками. — Прости, — прошептал он. Заг перестал кашлять. Пошевелился. Тяжело выдохнул. Заворочался, вероятно, вставая с кровати, чтобы запереться в ванной, потому что Танатос причинил ему боль. На плечи Танатоса легли теплые руки Зага. — Эй, — Заг уткнулся носом ему в плечо. — Сумасшедший был денек, да? — Похоже, это меня надо привязывать к кровати, — усмехнулся Танатос, благодарно прижимаясь щекой к волосам Зага. — Я это запомню. И припомню тебе, когда прижмем суперублюдка. Танатос не был уверен, что они его прижмут. Даже если они его вычислят — подозреваемых, слава богу, не так много — они ни за что не смогут доказать, что кто-то вселяется в людей. Им заткнут рты, как заткнули рот Аиду пятнадцать лет назад… Заг укусил его за ухо. — Ай! — Это тебе за то, что чуть не сломал мне шею, — Загрей отстранился. Танатос виновато опустил голову. Но тут его укусили за другое ухо. — Заг! — А это — за то, что слишком громко думаешь о плохом. — Откуда ты знаешь, о чем я думаю? — Тан, я давно хотел тебе сказать. На самом деле, я вампир. Танатос рассмеялся. Заг уселся позади и обхватил его ногами и руками, так что стало очень тесно и очень тепло. — У меня плохие новости, вампир. В ушах нет крови. Загрей издал странный звук, похожий одновременно на рычащего мопса и на блюющего кота, и принялся елозить губами по шее Тана, весьма убедительно разыгрывая голодного вампира, не умеющего кусать людей в шею. Танатос со смехом прижал голову Загрея к своей шее и зарылся пальцами в его волосы. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Об этом я и говорю. Привяжешь меня на ночь? Тан повернул голову и поцеловал Загрея в губы. Ему это совсем не нравилось, но других вариантов не было. Не мог же он совсем не спать, чтобы следить за Загреем круглосуточно. — И обнимешь? — прошептал Заг, распознав в поцелуе однозначное “да”. Танатос поцеловал его еще раз. *** Позже, обнимая со спины связанного Зага, он очень остро чувствовал, что сжимает в руках всю свою нормальную жизнь. И что не сможет победить, если не отбросит ее. Парадокс.