Аромат

Быть айдолом нелегко. Просыпаться с первыми лучами солнца, или даже до них, собираться и готовиться к предзаписи телевизионного музыкального шоу. Добираться, делать макияж и прическу, надевать костюмы, прогонять выступление, записывать видео для фанатов и встречаться с ними. Всё это даётся проще, когда ты из крупной или хотя бы средней компании, но не когда ты из компании, где есть только одна группа, и та ещё не совсем принимается обществом. Умути сидел в своей комнате общежития и потихоньку готовился к выступлению. Их образы на сегодняшнее выступление были тёмными - чёрная джинса и кожа, серые, словно пыльные, меха. Макияж стоило сделать соответствующим, но сначала парень определился с маникюром - длинные, острые как лезвия, бордово-чёрных цветов ногти, как нельзя кстати подходили и для выступления, и под настроение. Он успел наклеить их лишь на одну руку, когда к нему постучались. — Хён, можно? — Это был Руи. Они часто собирались вместе, подправляя друг другу причёску или макияж, но Умути уже чувствовал, зачем тот пришёл сегодня. — Да, заходи. Парень тихонько, будто провинился в чём-то, вошёл, и бесшумно закрыл за собой дверь. — Я… Я собирался… Умути бегло глянул на него через небольшое круглое зеркало на своем столе. — Тебе идёт этот парик. Блонд в принципе очень тебе подходит, а эта длина тебе как родная. Хорошо будет смотреться на камере. — М-мои таблетки, они… — Я и так чувствую, Руи. От тебя за версту несёт, если честно. Я удивлён как Хён и Хару ещё не сорвались. Значит их таблетки хорошо работают, всяко лучше чем твои. — Умути хотел бы игнорировать произошедшее, но не мог. Уже не мог. С Руи было сложно. Хотя, нет, не только с ним. В принципе было сложно. Умути изначально понимал на что идёт, создав группу, где двое альф и двое омег. Такой коллектив подобен зависшему таймеру на динамите, - точное время конца неизвестно, но рано или поздно он всё равно настанет. Умути знал, что это абсурдно, и то, что он так упорно строил может в любой момент сломаться, но именно эти ребята, без лишних раздумий, согласились на его неординарный, со всех сторон сложный, концепт. Все они искренне мечтали дебютировать, и, казалось, готовы на всё, лишь бы это свершилось. И у них были правила. 1. Все, независимо от вторичного пола, сидят на подавителях. Альфы подавляют гон, омеги подавляют течку. 2. Что альфы, что омеги могут обращаться в специальные заведения по оказанию интимных услуг, где работают исключительно беты. 3. При возникновении беременности омега группы делает аборт. В ином случае исключение. 4. При возникновении беременности омеги от альфы группы, тот должен уговорить её/его на аборт. В ином случае исключение. 5. Секс внутри коллектива возможен, но метки строжайше запрещены. 6. Омеги для защиты от меток всегда должны быть с чокером на шее. Это звучало ужасно. Они меняли свою природную нужду на славу, здоровье убивали подавителями, счастье любви и создание семьи откладывали на неопределённо большой срок. Они в самом деле были согласны на всё, лишь бы вновь и вновь выходить на сцену, сиять под светом софитов и слышать радостные возгласы фанатов. И всё-таки с Руи было сложнее. На сцене Руи был тем, кто сиял ярче всех, тем, кто безоговорочно привлекал внимание каждого, тем, кто искренне нуждался в этом внимании, но ему было всё мало и мало. Перед фанатами он немного менялся, и, будучи заряженным их любовью и энергией, мог улыбаться и дарить улыбки в ответ, пританцовывая или подшучивая над мемберами. Но когда дело касалось его вторичного пола, казалось, что здесь Руи совсем не знал, что и как ему нужно делать. Он был слишком стеснительным, чтобы обращаться в специальные заведения и слишком боялся развала группы, чтобы обращаться к альфам, и из-за этого совсем не мог себе помочь. Но в Умути он нашёл поддержку. Умути был для него лучшим лидером, приятным коллегой, хорошим другом. Омегой-другом. Именно Умути протянул ему руку помощи в его нелёгкой ситуации, ведь только он мог всецело его понять. — Я-я не знаю почему… Это… Это ведь новый рецепт и всё было нормально… Умути пришлось отложить свои сборы на потом. Он развернулся на стуле и с нескрываемым недовольством посмотрел на Чэня. — Тебе повезло, что я успел наклеить ногти только на одну руку. — Он поднялся и подошёл к парню, приподнимая его подбородок одним из ногтей. — Красивые, не правда ли? Руи хотел было ответить, но смог лишь сдавленно выдохнуть. Румянец на его щеках был не результатом макияжа, а проявлением его разгорячённости, - от него несло жаром. Умути хмыкнул. — Да тебе хуже, чем кажется на первый взгляд… — Умути подошел к своей кровати и сел на неё, опираясь спиной о стену. — Садись. И это было не приглашение присесть рядом. Они уже знали что делать. Руи медленно залез на кровать, поставив колени по обе стороны от бёдер друга, мягко усаживаясь ему на колени. Он подался вперёд, умещая руки на плечи напротив, на них же и положив голову. Ему нужно было чётко его слышать, ему нужно было чётко выполнять то, что скажет его лидер. Умути не хотел тянуть время, а потому сразу начал действовать. Он положил одну руку на спину парня, заставив прогнуться, а другую, ту, что без маникюра, запустил тому под домашние штаны с бельем, приставив пальцы к дрожащему и мокрому от смазки анусу. Руи был на грани течки. Блокаторы дали сбой, но они, каким-то чудом, ещё держали его тело от того финального сигнала, что привлёк бы всех альф в округе. Он аккуратно начал вводить палец, чувствуя, как спина Руи дрогнула и слыша, как его дыхание изменилось. Палец входил слишком легко, - тело Руи с радостью принимало его, молило пробраться глубже и найти то чувствительное место. Но торопиться было нельзя. Он действовал постепенно, растягивая плотные пульсирующие стенки, мягко надавливая на них, вызывая тем самым новую волну смазки. Он добавлял пальцы и нежно, заботливо поглаживал парня по спине, ощущая, как тот мелко трясётся. — Посмотри на меня. — Умути стал слегка похлопывать Чэня по спине, возвращая того в сознание. Чэнь не мог отказать. Он еле поднял лоб с плеча парня и посмотрел на него. Его взгляд плыл. — Хей, тебе нельзя теряться. Если ты не будешь держать себя в руках, то произойдёт настоящая течка. Это вызовет гон у Хёна с Хару, а мой цикл тоже может сбиться. Нам сегодня ещё предстоит работать. Ну же, иди ко мне. — он взял подбородок парня, притянул его лицо ближе к своему и поцеловал. Он целовал и заставлял Руи отвечать ему. Он старался удерживать его в сознании, покусывая кончик его языка и губы, пока три пальца наконец не подобрались к своей цели. Он надавил. Руи прошибло током по всему телу, он искренне старался держать себя в руках, но не выдержал, и, отстранившись, стал стонать красноволосому прямо в губы. — Х-хён… — его трясло, всё сознание сконцентрировалось в одной единственной точке, касания к которой сводили его с ума. — Нет, Руи, держись. Слышишь? — Умути пришлось слегка похлопать по щекам парня. — Смотри мне в глаза. Руи. Если будешь хорошо себя вести я разрешу тебе нюхать меня. Договорились? Руи закивал. Он был обычным омегой, который не мог противостоять своей природе, но кое-что, все равно, отличало его от других. Ему нравилось, как пахнут омеги. Да, альфы тоже были хороши, и их запах неплохо смешивался с его собственным, но запах омег был для него всем. Он любил эти нежные ароматы, что были ярче дорогого парфюма, он любил, когда от омег пахло слаще самого сладкого десерта, он любил запахи, что раскрывались для него подобно цветам для бабочки. И перед запахом Умути он не мог устоять. Его хён пах жжёным деревом и тёмно-алой розой, его запах был подобен лесному пожару и ночному, скрытому от лишних глаз, спокойному саду одновременно. Он был и опасен и притягателен, но больше всего Руи нравилось, что этот запах полностью соответствовал внешности Умути, - холодность и выверенность лидера, красные волосы и страсть, что тот выплёскивал на сцене. Руи обожал это в нём. Умути знал об этой особенности. Руи сам как-то раз признался. Тогда они просто завели очередной разговор о духах и парфюмах, - Умути обожал их и коллекционировал, а Руи ненавидел и постоянно ныл, как у него болит голова. Разговор перерос в ссору. Умути надоело слушать нытьё парня и то, что тот совсем не хотел даже слышать об этом его увлечении, а Руи не выдержал и сказал всё, что думает. В какой-то момент из осуждения и разбора эгоизма старшего, Руи взял и начал описывать настоящий, истинный запах Умути. Умути не любил свой природный запах, считая его неподходящим омеге, считая именно его причиной того, что им почти не интересуются альфы, ведь их запахи меркли на его фоне. Но тут Руи выдал нечто, - настоящую оду его аромату, каждой ноте, каждой его части, разбирая на мельчайшие крупицы и соединяя снова. Умути знал, что Руи неинтересен парфюм и он в нём не разбирается, но не знал, что тот так чувствителен к настоящим запахам людей. Чэнь высказал ему всё, все свои ассоциации с жжёным деревом, как он каждый раз, вдыхая его феромон, чуть ли не физически ощущает пламя на кончике языка, как пожар сменяется на невероятной нежности лепесток невинной розы на его пальцах, как этот запах подходит броской яркости его волос и тёмной глубине глаз. Руи говорил о его лице, о его коже, улыбке, ауре и энергетике, - это было похоже на признание в любви, но любви к запахам. В тот день они уже стали немного ближе. Умути знал об этой особенности Руи, и в подобные моменты умело этим пользовался. Именно своим, столь ненавистным, ароматом он мог контролировать Руи, указывать ему, заставлять потакать. Он продолжил массировать чувствительное место, наблюдая за выражением лица младшего. Он видел, как быстро сменяются эмоции дискомфорта и мгновенного удовольствия, как его брови вздёргиваются, а губы, дрожа, открываются, не в силах сдерживать стоны. Ему нравилась эта чувствительность, ему нравилось видеть это, как результат своих действий, ему нравилось, что кому-то от него может быть настолько хорошо. С альфами такого не бывает. Умути почувствовал, как стенки огибающие его пальцы, начинают судорожно бесконтрольно сжиматься, пытаясь затянуть его глубже. Тело Руи требовало узла, требовало сцепки, но, увы, он физически не мог ему этого дать. Умути вспомнил, как они оказались в такой ситуации впервые. Релиз альбома, небольшой тур, перелёты, стресс, тренировки, обилие и смесь запахов вокруг. Их всех тошнило, но работать надо было. Они делили с Руи один номер, - классика для омег, своего рода гарантия безопасности. Ну, или почти. Руи оказался слишком чувствительным к феромонам. После аэропорта его всего трясло и ему приходилось принимать огромные дозы подавителей, но тогда это не помогло. Им повезло, что он потёк в номере, но Умути всё равно на всякий случай загнал его в ванну, заставив сидеть в еле тёплой воде, чтобы жар не вывел парня из сознания. Но лучше бы он, конечно, отключился. Руи сошёл с ума. Он начал натурально плакать, хватая Умути за руку, умоляя остаться рядом. Он прислонялся носом к его кисти, жадно вдыхая его феромон, будто ему не хватало кислорода. У него началась паническая атака. Умути был шокирован. Он встречал в жизни разных течных омег, но чтобы омега хваталась за феромон омеги, - впервые. Его разум застыл и не понимал, что делать, пока не очнулся, будучи уже затянутым к Руи в ванну. Прохладная вода вернула его в реальность, но было уже поздно, - Чэнь навалился на него, сорвал чокер и прижался носом к шее. Он весь дрожал и постоянно шептал «пожалуйста», не давая своей мольбе конкретики, но руки Умути будто жили своей жизнью и знали, что делать. Тогда они сделали это впервые. Руи продолжал держать голову перед лицом Умути, позволяя себя контролировать. Он часто моргал, смотрел сквозь него, смотрел в глаза и на губы. Где-то в глубине души он понимал порочность их связи, но не мог от неё отказаться. — Х-хён… Пожалуйста… — Порвёшь мне очередной чокер? — Умути улыбался искренне, отчасти воспринимая происходящее как игру. В результате своих раздумий и воспоминаний он уже не злился на Руи, он наслаждался им. — Хорошо, действуй. Руи дважды повторять не надо было. Его, минутой ранее дрожащие руки, вновь обрели силу и вцепились в чёрный кожаный чокер на шее парня. Он разорвал его. Грубо, быстро, одним движением освобождая шею от этого, дурно пахнущего, впитавшего в себя запахи всех использованных парфюмов и косметических средств, аксессуара, наконец давая себе возможность ощутить его – этот божественный запах, который был для него как наркотик. Он прижался носом к бледной коже и вдохнул. У него закружилась голова, всё происходящее перестало казаться реальностью, а наоборот, стало похожим на отдалённую мечту, на несуществующую нирвану, на запретный сад, вход в который ему был дарован. Он почти перестал понимать, где он находится, если бы не почувствовал стальную, острую от маникюра, хватку на своей собственной шее, которая концентрировалась на чокере, и, придушивая, оттягивала его. — Тебе надо ещё немного продержаться, малыш, потерпи. Умути чувствовал, как парень плывёт, - плывёт от его феромона, от его запаха, от этой дикой несуществующей в реальной жизни смеси огня и спокойствия. Ему нельзя было позволять Руи слишком многого, ему необходимо было всё контролировать. Он почти закончил. Руи чувствовал как чокер сдерживает его, он осознавал, что эта деталь отвлекает его от наслаждения, от вкушения этого запретного плода. Но ещё он думал о другом. Он медленно поднял руки, мягко отодвигая пальцы Умути на своей шее, и, ни капли не сомневаясь, снял свой чокер, отбрасывая его в сторону. Он посмотрел на своего Умути, положил руки на его шею, и притянул к своей, покорно откидывая голову. Он пах невообразимо. Одновременно яркие и нежные цветы, они подобно фотоснимкам проносились у Умути перед глазами, собираясь в один большой букет, размером с вечно цветущее поле. Ни один цветок не перебивал другой, ноты переходили с одной на другую, словно бабочка, порхающая по лепесткам, которая предвещает жаркое лето, которого сама не встретит. Умути всей душой ненавидел подобные парфюмы, считая их слишком скучными, детскими, сладкими, но он не думал, что феромон его друга-омеги изменит ситуацию. Он никогда раньше не пробовал его запах настолько напрямую, настолько в полной мере, без парфюма, косметики, примеси ароматов других людей в помещении. Это заставило его дёрнуться. Потеряв контроль, пальцы длительно и сильно надавили на комок нервов, заставив Руи выгнуться, вцепиться в плечи парня, оставляя небольшие царапины даже через футболку, и безмолвно закричать. Он кончил. Его всего трясло, он не мог вдохнуть, а его запах буквально взорвался в комнате, заполняя каждый уголок. Когда Умути пришёл в себя, он первым делом разогнул пальцы, пытаясь понять, что он только что натворил. Он нашел лицо Руи и прижал его голову к своей шее. — Дыши, дыши. Всё хорошо. Вдыхай полной грудью… Он понял, что всё пошло наперекосяк. Парень перед ним испытал сильнейший двухсторонний оргазм, что у омег редкость, и был на грани потери сознания. Умути чувствовал, как его пальцы, всё ещё находящиеся внутри, накрывает тёплой вязкой жидкостью, и понимал, что будь там не пальцы, это была бы сто процентная удачная сцепка и беременность. Он аккуратно достал их и стал рассматривать. Даже его тело никогда не выдавало подобного, а тут он стал главной причиной и главным создателем, и, что его радовало, единственным, кто смог с Руи такое сотворить. Он понимал, что у Чэня такое впервые, но никто из них и представить не мог, что этот первый опыт у него случится с омегой. Им пришлось подождать какое-то время, пока Руи, надышавшись запахом Умути, не пришел в себя, постепенно отстраняясь. — Извини, хён… — Ничего… Я попрошу менеджера достать тебе новый рецепт подавителей. Иди в душ. Мне надо проветрить здесь… Руи смотрел на него лицом невинного ангела, чувствующего вину за доставленные неудобства. Он знал, что Умути терпеть не может цветочные мотивы, но в моменте он ничего не мог с собой поделать. В итоге его феромоном пропахла вся эта комната. Он послушался старшего: поправил одежду и вышел, так же тихо, как и зашёл. Но он так и не узнал, что Умути не стал проветривать комнату. Он продолжал сидеть на кровати, с ужасом для себя осознавая, как чертовски идеально смешиваются их, омежьи, запахи.