А зомби здесь тёплые

      Идти им пришлось не очень далеко. Уже через пару минут Тэхён завернул во двор. Там были видны следы на снегу от волочения кровати. А дверь была распахнута настежь, приглашая войти. Из дома слышался грохот и заливистый лай.       Чимин аккуратно зашёл внутрь и, следуя примеру Тэхёна, разделся. Но стоило ему ступить в коридор, как его тут же снёс с ног вихрь. Большой шоколадного оттенка доберман, радостно повизгивая, кинулся облизывать его щёки, выражая свою радость. Омега же, упав на попу, ошарашенно моргал, не понимая, что происходит.       — Бам! Место! — громко крикнул Чонгук, и собака послушалась. — Испугался? — в голосе зомби слышалась забота, а сам он как мог быстро подошёл к Чимину.       Омега замотал головой и шустро встал, желая показать, что с ним всё в порядке. Тэхён же за это время успел снять коробку и сейчас пинал её мимо Чонгука. Чимин проводил его взглядом и осмотрелся. Просторный коридор был слабо освещён, на полу лежала длинная ковровая дорожка с забавным орнаментом из вензелей и цветов.       — П-пойдём, твоя комната тут, — Чонгук кивнул головой, призывая идти следом.       Дом у Чонгука и впрямь был больше, чем у Сокджина с Тэхёном, да даже побольше, чем у Юнги. Прихожая выходила в широкий коридор, по сторонам которого виднелось пять арок. Зомби завёл его в самую дальнюю слева. Комната была чуть вытянута с занавешенным тёмной шторой окном. Помимо кровати, от которой отвязывались Сокджин и Намджун, был только камин и одна полочка над ним.       — Я растоплю, и с-танет тепло. Пока можешь посидеть на кухне или в м-моей, — оповестил Чонгук, выходя.       — Ну, удачно обустроиться, нам пора, — улыбнулся Намджун.       — До свидания, и спасибо за помощь, — кивнул Чимин, сторонясь и выпуская зомби. — Обращайся, птенчик, — легко произнёс Сокджин.       — Кушать. В гос-сти жду, — прохрипел Тэхён, улыбнувшись.       Когда за зомби закрылась дверь, Чимин выдохнул и снова осмотрелся, привыкая к новому дому. В углу он заметил ранее лежанку, видимо, для собаки.       — Бам, ко мне, — тихо, на пробу позвал омега, проверяя, слушается ли он.       Послышался цокот и из соседней арки вырулил пёс, радостно виляя хвостом. Его уши свисали по бокам вытянутой морды и забавно подпрыгивали при движении. Чимин протянул руку, и Бам её лизнул.       — Какой ты умный, — восхитился Чимин, поглаживая животное.       Хлопнула дверь и появился Чонгук, а следом на санях ехали поленья. Он, легко скинув ботинки, прошёл мимо замершего Чимина к камину. Омега наблюдал за растопкой не прекращая гладить собаку. Он старался не сильно пялиться на явно крепкую спину, скрытую тёмным свитером.       — Минут двадцать и станет тепло, — оповестил Чонгук, стоило огню разгореться, — туалет и ванная — арка напротив. Справа кухня, слева моя комната.       — Я понял, спасибо, — прошептал Чимин, едва заметно кивнув.       Чонгук, пронзив его взглядом, молча скрылся в своей комнате. Чимин, внутренне благодаря его за хоть немного личного пространства, прошёл вглубь комнаты. Бам, словно вихрь радости, последовал за ним, виляя хвостом. Пёс явно был очарован новым жильцом, чувствуя его хрупкость и доброту.       — Ну что, разберём коробку и спать? — промурлыкал Чимин, ласково почёсывая мягкое шоколадное ушко Бама.       В коробке помимо постельного белья нашлось уютное покрывало, нежное светлое полотенце, пара очаровательных декоративных подушечек и согревающие тёплые носки. Чимин мысленно поблагодарил Сокджина за такую заботу.       — Чимин, — позвал Чонгук из глубины дома.       Омега, ступая тихо, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, пошёл на звук в комнату хозяина дома. Комната оказалась на удивление уютной — более живой, чем весь дом. Кровать, шкаф, стол — всё из темного дерева, создавали атмосферу спокойствия и тепла. На стенах висели пара полок и большой плакат с умиротворяющим видом заката над морем. Сам Чонгук стоял у шкафа, но, увидев Чимина, неловко отступил на пару шагов, словно боясь напугать его.       — Одежда, выбери что тебе нужно. Не спать же в штанах, — пояснил он, глядя на замершего парня.       Чимин, робко подойдя к шкафу, тихо ахнул. На полках аккуратно были разложены стопки вещей, преимущественно тёмных оттенков. Он немного помедлил, не решаясь нарушить этот порядок, прежде чем вытащить тёмно-синюю футболку.       — Вот это можно? — прошептал он, подняв взгляд на Чонгука и сжимая в руках приятную на ощупь ткань.       — Можешь брать отсюда что захочешь, не спрашивая, — отозвался Чонгук, неловко отводя взгляд.       — Спасибо, — в который раз за этот вечер произнёс Чимин, прижал ткань к груди и поспешил вернуться в свою комнату.       Пока он заправлял кровать, комната наполнилась тёплом. Омега тут же переоделся и юркнул под одеяло. Тяжёлый день давал о себе знать, и Чимин закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Он слышал как Бам, потоптавшись, устроился на лежанке, составляя ему компанию.       Омега спал чутко, поэтому, услышав хрипы, тут же проснулся и напрягся, готовясь защищаться, сжав руки в кулаки. Но тихие хрипы и шаркающие шаги не приближались, а так и остались где-то вдалеке, на безопасном расстоянии. Приоткрыв глаз, Чимин заметил в тусклом свете из коридора Чонгука. Зомби двигался медленнее обычного, стараясь издавать как можно меньше звуков, словно боялся потревожить его сон. Он подошёл к камину и, присев, подкинул дров, которые были оставлены рядом ещё со времени растопки. Закончив, зомби, так же преувеличенно медленно двигаясь, вышел.       По щекам Чимина заскользили слёзы. Тихо всхлипывая, он уткнулся в подушку, давая волю накопившейся боли и благодарности. Тут же к нему подскочил мирно спавший до этого Бам и принялся лизать руки, словно чувствуя его горе.       — Они так добры ко мне, — шмыгая носом, шёпотом произнёс Чимин собаке, — я обязательно их отблагодарю.       Шмыгая носом, он пустил собаку в кровать и, обняв животное, заснул уже глубоким, безмятежным сном, чувствуя себя наконец-то в безопасности.       И только когда омега полноценно уснул и засопел, в проеме шевельнулась фигура. Чонгук стоял за аркой, слушая, как парень плачет, и невольно сжимал челюсть. Видеть, как его боятся, как и слышать плач Чимина, было необъяснимо больно в душе, словно ножом полоснули по давно мёртвому сердцу. За всю долгую жизнь Чонгук впервые ощущал такую сильную потребность кого-то защищать и оберегать, отдать всё, лишь бы избавить от страданий.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Чимин проснулся впервые за всё время в этом мире с ощущением безопасности, с которой уснул. По-настоящему отдохнувшим после глубокого, исцеляющего сна, что наполнил его тело тёплой, лёгкой силой. Из коридора пробивался солнечный свет, золотистыми лучами касаясь края комнаты, но внутри царил уютный, ласковый сумрак. В камине потрескивали поленья. Омега медленно сел, потянулся всем телом, чувствуя, как мышцы ожили, а на лице расцвела улыбка — искренняя, родившаяся из глубины сердца, где ещё теплилась вера в добро.       Он надел мягкие носки — подарок от Сокджина. Поднявшись в кровати, он почувствовал соблазнительный запах свежей выпечки, такой живой и манящий, что рот мгновенно наполнился слюной, а в груди защемило от внезапной тоски по простым радостям. Раньше, в прошлой жизни, Чимин и не задумывался о том, что может быть голоден, что не сможет купить то, что хочется.       Но первым делом Чимин, крадучись, как тень, пробрался в туалет. Дверь отсутствовала, как и во всех комнатах дома, и это смущало омегу, заставляя сердце сжиматься от уязвимости. У стены возвышалась огромная чугунная ванна, в которой он мог бы нырнуть с головой. Сбоку прятался унитаз, а у входа — скромная раковина с небольшим зеркалом, отражающим его усталое, но оживающее лицо. Быстро справившись с делами, он ощутил радость от тёплой воды, текущей из крана — маленькую, но такую ценную искру в этом мире лишений. Он умылся, расчесал светлые пряди пальцами и, сглатывая слюну, снова поддался зову аромата, крадучись на кухню, ведомый голодом.       В маленькой кухне сразу приковало взгляд широкое блюдо с булочками — они блестели сахарной посыпкой, словно драгоценные сокровища, манили теплом и обещанием счастья. Омега огляделся: лишь пара тумб, пустота и тишина. Он замер, втягивая запах, борясь с собой, чувствуя, как пальцы дрожат от внутренней борьбы.       — Нехорошо брать без спроса, — прошептал он себе и шустро убежал обратно в комнату, с сердцем, колотящимся от стыда.       Пока он натягивал штаны, хлопнула дверь и зацокали когти — Бам прибежал, но в комнату не вошёл. Перед глазами стояло то блюдо, манящее, как забытый сон о доме. Чимин опустился на уже заправленную кровать, перебирая пальцы и стараясь отвлечься, но аромат упрямо щекотал ноздри, будя в душе отчаянную жажду.       — Не убьют же? Ну, накажут… не страшно, да? — прошептал он, голос дрожал от страха и надежды, и снова, крадучись, вернулся на кухню, ведомый этим внутренним порывом.       Руки сами потянулись, схватили одну булочку — тёплую, нежную. Откусив кусочек, Чимин едва сдержал стон: вкус взорвался во рту, разбудив воспоминания о потерянном мире, где еда была любовью, а не борьбой. Сердце сжалось от сладкой муки — как давно он не чувствовал ничего подобного.       — Фу!       Хриплый голос сзади ударил, как гром. Чимин вздрогнул от ужаса, инстинктивно швырнув булочку на пол и вжав голову в плечи, ожидая кары. Дрожа всем телом, он повернулся. На него смотрел Чонгук белыми, пронизывающими глазами, полными искреннего удивления, что тронуло душу омеги глубже, чем страх. Взгляд зомби скользнул к упавшей еде, потом обратно. Чонгук держал край кофты, за рукав которой тянул Бам, сжимая его в зубах, пёс тоже косился на упавшую булочку, но не отпускал добычу.       — З-за… — Чонгук сделал глубокий вдох, хрипя, — зачем?       Он кивнул на брошенную на пол булку в явном смятение. Омега моргал, пальцы подрагивали, сердце его колотилось в бешеном ритме.       — Я не хотел воровать, простите, — прошептал дрожащим голосом, жмурясь от страха, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       — Воровать? — Чонгук отпустил ткань, и Бам, радостно скуля, умчался с добытой кофтой в комнату омеги. — Это тебе.       — Мне? — Чимин присел, поднимая булочку, отряхивая её с нежностью, планируя доесть, чувствуя прилив тепла в груди.       — Ты чего? — Чонгук вытаращил глаза, в них мелькнуло беспокойство. — Она с пола. Дай Баму. Там же ещё есть.       Чимин растерянно уставился на блюдо, потом на булочку в руке. Вот так просто? Зомби делятся едой без борьбы, без ярости выживания? В людском поселении за такое ждала плеть. А здесь — спокойное «отдай собаке, возьми другую», полное тихой заботы.       Чонгук подошёл ближе, мягко забрал булочку у ошеломлённого парня и ловко швырнул её в миску у входа в кухню. Хрипя, зомби добрался до тумбы, повернул выключатель плиты, на конфорке которой стоял чайник. Пока Чимин замер, как изваяние, парализованный волной эмоций — от страха к благодарности — ему налили чай и легко подтолкнули к столу.       — Не кусочничай. Ешь нормально, — указал Чонгук рукой на еду. Его голос был хриплый, но такой тёплый, как пламя в камине.       — Спасибо…       — Перестань, — перебил его Чонгук, хмурясь с лёгкой улыбкой в глазах. — Хватит постоянно благодарить. Это мелочь.       Зомби сгорбился и ушёл в комнату, оставив после себя эхо заботы. Чимин проводил его взглядом, полным тепла, и накинулся на выпечку. Она таяла во рту, и теперь омега не сдерживал стонов удовольствия, шумно прихлёбывая чай, чувствуя, как слёзы радости текут по щекам. В один миг его мир стал ярче, счастливее.