Тридцать три на тридцать три на тридцать три

Помидоры 5 шт.

Чеснок 3 шт.

Картошка

Соус

Йогурты

Сыр

Колбаса

Молоко обезжиренное

С любовью,

31.11.

      На сцену вышел гость.       Да, прямо так раньше, чем его успели представить. Ведущая не успела и рта раскрыть, когда гость беспардонно вошел и проследовал к дивану. Ведущая — застыла. Безликая толпа в зале — застыла. Зритель — хмыкнул. Явился без должного пиетета.       Соображение к звукооператору пришло довольно быстро: он не растерялся и включил звуковую заставку. Вместе с музыкой подключились и зрители, и неуверенные хлопки все же прозвучали в студии.       Фокус камеры перешел на новоявленное лицо. Плашка «имя скрыто» не подсказало ровным счетом ничего, кроме того факта, скромно приписанного рядом, что гость являлся в свою бытность таким же пациентом больницы №33.       — Что ж, — Алиса поджала губы, сдерживая веселье. — Поддержите еще раз аплодисментами нашего гостя, который может дополнить рассказ об ужасных практиках лечения больницы №33. Вашему вниманию — пациент главного врача, предпочитающий представляться под псевдонимами, но основной из них — Странник.       За тараториванием ведущей никто в зале и не похлопал. Лишь Кавех с выспренной улыбкой вежливо, но медленно выдал пару хлопков. Гостю в непомерно большой шляпе, прикрывающей глаза, никакие представления будто не требовались.       — Благодарим, Странник, что пришли. Как бы вы могли дополнить рассказ Кавеха, помимо уже рассказанных фактах о выдумымании диагнозов и насильном заточении?       Несколько насмешливо. Не со стороны экрана, а со стороны зрителя — рука поднялась к переключателю радио. Заиграла белыми шумами волна, заглушила слова говорящего.       — «…Всего три дня назад нам удалось разгрести руины больницы №33. Власти сообщают, что на месте пепелища не было обнаружено никаких электрических стульев, мягкого изоляционного материала для одиночных комнат и смирительных рубашек. Просим слушателей еще раз не верить показаниям сбежавшего во время пожара пациента главного врача».       И открыл новую пачку писем. Аль-Хайтаму 10.11. …не верю ни единому слову. Вчера, по твоей указке, смог переговорить в обеденное время с тем самым пациентом. Чушь собачья! Я такое лишь в фильмах видел. Электросудорожная терапия, мягкие комнаты… еще рассказывал, мол, главный врач его лечит по методу «каждый день новое имя». В таком случае возникает вопрос: что из себя представляет главный врач? С другой стороны, если всё, что он говорит, чушь, тогда разве нельзя считать, что бимаристан, в котором мне так хотелось бы жить и находиться, такая же выдумка? Нет, это не выдумка. Нет, за стенами этого учреждения меня ждут не дендробусы и паровые машины, а пыль на стесненных улицах, старый, милый мир. Ты сам когда-то испытывал это чувство, Хайтам, я знаю. Что родился словно бы не в то время. Поговори с главным врачом. Подпись: Кавех       Задумчиво, но не слишком зритель перебирал один запечатанный конверт за другим. Экран изобретения освещался пикселями. Пиксели говорили, но звук из радио подстраивался под надоедливый опрос куда лучше, чем студийные голоса. Идеальные линии мебели и интерьера, приятная и веселая ведущая.       Чаще, чем в первой половине выпуска, зритель поднимался из кресла: то открывал окно, то закрывал. Зритель явственно был чем-то взбудоражен. Он ждал, когда заговорит Кавех, и потому большее значение придавал не письму, а экрану изобретения.       Звук у изобретения все еще не шел, но шел у телевизора.       — «Обстоятельства и причины, почему главный врач больницы Нахида С. совместно с группой соучастников уничтожила больницу, до сих пор остаются неизвестными». Пациенту палаты №33 13.11. Ты просишь меня о невозможном. Уничтожения чертежей достаточно. Понимать тебя я не собираюсь. Веры уже хватает. Ты уверяешь в своей адекватности. Это не так. Но я верю тебе по крайней мере в том, что нас используют. Тебя посадили сюда намеренно, и я могу это понять по неясным объяснениям главного врача. Ты мне непонятен. Не проси о большем. Цели, которым ты следовал, оставались мне чуждыми еще с университета. Едва ли сейчас что-то изменилось. Ты странно смотришь на меня и говоришь, что с тех пор, как мы виделись в прошлый раз, у меня стали дрожать руки. Только дрожат они лишь у тебя. P.S.: передам следующее письмо, как всегда, через Катерину. — не указано       — «Не переключайтесь! И напоминаем от правительства: не забудьте выбросить телевизор!»       Как раз прошла реклама, и долгий раунд дискуссий закончился — зритель выключил радио, заглушив надоедливо роботизированный голос Катерины, вновь обращая внимание на ведущую. Она, будто слегка устав от шума приглашенных экспертов, кратко объявила в камеру историю выпуска и дополнила новой информацией.       — …Как заявил бывший пациент психиатрической больницы, главного врача долгое время держал в неведении консилиум врачей. Какая же тайна скрывается за месячным пребыванием проектировщика искусственного солнца в психиатрической больнице? — Ведущая помолчала. Ее лицо странно дернулось, и вдруг она сказала: — Недавно нашим экспертам бывшим пациентом главврача была передана архивная запись. Эксклюзивный материал, еще не поступивший к материалам следствия. Давайте посмотрим видео.       Кавех будто слегка досадливо взмахнул руками, однако камера вовремя обрезала его. Переключение на главный экран студии вышло почти что грубо.       Логотип шоу сменился монтажным переходом. Здание больницы. Освещенный кабинет с побелкой. Архивные кадры.       На них главный врач больницы сидела на стуле. Без стола и всего. В объектив сразу попали ее руки: неловко устанавливающие камеру на штативе, примеряющиеся, как будет лучше. Несколько секунд главврач молча смотрела в объектив, неудобно пожимала плечами. Словно долго не решаясь начать, она прокашлялась:       — «Я записываю это видео, понимая, что навряд ли оно сразу попадет в нужные руки. Здесь, в стенах моей больницы, замышляется ужасное. На кону поставлена связь во всем Сумерском регионе, судьба искусственного солнца, и многое-многое-многое…»       Зритель привстал с кресла. Гаечный ключ остался во внутренностях радио. Наверняка, ох, наверняка такая же реакция проявилась у Кавеха из студии.       — «У меня есть подозрение. Уже давнее. Пациент из палаты №33, Кавех, замышляет неладное. У него есть связи — с его лечащим врачом. Лечащий врач уверен в безоговорочной правде пациента. Причины мне неясны, оставляю их на ваши размышления. Главное лишь то, что Кавех устал от современной жизни. Он не хочет жить в том мире, в котором живет сейчас. Он хочет от него избавиться. Он не псих — я совершенно в этом уверена. Просто… он оказался не тем человеком, в которого так верит лечащий врач. Просто, — Нахида улыбнулась в камеру. О, зритель знал, кому она улыбнулась. — Не тем».       — Остановите! Стойте! — послышались крики из студии.       «Дьявол», — лишь буркнул зритель.       Схватил письма. И выбежал вон.