Ботанический сад

      — Отделение или факультет? — вырвал из раздумий вопрос Санджи, который стоял и с отрешенным видом покусывал Иисуса на своем крестике. Осознав, что он только что совершил, поспешно спрятал крест за рубахой и обратил внимание на говорящего.       — Что, прости?       — Ты нашу богадельню называешь то отделением, то факультетом, — пояснил Луффи, поднимая очередную коробку с минералами. — У нас как у всех нормальных людей фа-куль-те-ты. Осознаешь, что я говорю? Это не синонимы. Кто тебе вообще сказал, что это взаимозаменяемые слова? У кого ты изучал наш с-ский язык?       Санджи, пожав плечами, произнес:       — У всех тех, с кем говорил. И у отца немного…       Луффи, кивнув, пошел с коробкой в свою лабораторию. И через пару секунд лишь крикнул на прощание:       — Я говорил, что мне это не надо! И пользоваться этим хламом я не буду!       Санджи, покачав головой, вышел из натурального кабинета, сильно хлопнув дверью, и последовал за Луффи.       — А тебя устраивает нынешний порядок здесь? — спросил он, когда поравнялся с коллегой. Голос его эхом раздавался по пустому пыльному коридору университета, вызвав мурашки на спине, словно эхо было сродни холоду. Вот бы поскорее увидеть оживленный поток студентов, который избавит учреждение от атмосферы загробного мира. Но смотря на количество поступающих студентов, ожидать какой-либо жизни здесь не стоит. «И Зоро наверняка это нравится», — с раздражением подумал Санджи.       — Ну по нынешним порядкам я не могу вызвать ректора на дуэль, а еще я вечный должник у аптекаря, — ответил Луффи, заворачивая в свою химическую лабораторию. — Мне есть за что дать ректору по морде. Уверен, в рукопашную его бы уделал! — и, поставив коробку на стол, продолжил возмущаться: — А этот аптекарь мошенник! Даже за мною синтезированные лекарства от денежного долга освобождать меня не хочет! Очень неприятный старик. А еще я уверен, что врачам стоило бы получше учить химию. Вначале наш факультет, потом пусть бегут анатомию, физиологию учить… Лекарства выписывают, ничего о них не зная! Так что это не порядок, а бардак, который надо устранить.       Санджи улыбнулся небольшой тираде Луффи. В этой богадельне явно был человек, разделяющий его интересы, и, возможно, он сможет быть его союзником в перестройке университетской системы. Однако пока Санджи не понимал, как можно повлиять на всех сотрудников, которые неизвестно сколько времени живут застывшими в безжизненном мире их факультета, как заставить предпринять реформы или хотя бы предложить их вышестоящим инстанциям. Да и какую роль можно здесь играть, когда сам ты всего лишь приват-доцент?

***

      В день вступительных экзаменов Санджи с раннего утра был на ногах. Единственной подготовкой к этому важному мероприятию было приведение своего внешнего вида в порядок. Он помыл свои волосы в чертовом тазу, заполненном водой, и пока голова его высыхала, он сидел за рабочим столом, попивая кофе. Перебирая свои записи по естественной истории и ботанике, Санджи кривил лицо от осознания, что в них есть пробелы и без того учебника, лежащего на столе Зоро, он не сможет качественно провести лекции. Вырвав один лист, он начал быстро выписывать темы, которые ему нужно будет перечитать. С волос капала вода, размывая чернила по бумаге, однако его это не волновало — это всего лишь записка на память.       Посасывая в задумчивости крест, он снова вспомнил Тревизо. Этот крест на шее как раз с его родины. Он думал, почему его семья навсегда покинула итальянские земли. Разве в родных краях хуже? Разве в чужой стране можно обрести что-то более стоящее? Конечно, до Тревизо доходит вражда между другими городами и периодически его охватывает пожар конфликта, но и сейчас Санджи находится не в самом благополучном месте — на окраине, практически на границе с другим государством.       «Вот сейчас я буду проводить экзамен по латинскому языку. И что я их спрошу?» — сокрушался он. Хотя ответ отчетливо звучал в его голове: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. Он уже слышал голос одного из них. Чья-то призрачная рука ложилась на его плечо, у самого уха шепот гласил: «А я делаю, что надлежит, прочее меня не трогает» и заставлял тихо продолжать мысль: «ибо это либо бездушное, либо бессловесное, либо заблудшее и пути не разумеющее».       Санджи любил римских стоиков и даже видел себя их наследниками. Опустив крестик и выдохнув, он потрогал свои чуть подсохшие волосы и пошел к шкафу доставать свою излюбленную костюм-тройку. Правда, он не так хорошо знал патристику и схоластику. Делает ли это его плохим христианином? Он до сих пор не знал ответа на этот вопрос, тем более что многое познается в сравнении, а в этих краях граждане не казались такими уж религиозными и в сравнении с ними Санджи мог с уверенностью утверждать, что он послушен Богу.       Поглаживая костюм на себе, Санджи слегка улыбнулся. Ему нравится ощущать себя красивым, а сегодня отличное мероприятие для того, чтобы показать себя и строгим, и прекрасным одновременно. «Студенты восхитятся», — усмехнулся этой мысли и, взяв бумажки с латинскими текстами, вышел из квартиры на Безбожный переулок. Сегодня он прогуляется до университета и не будет ловить повозку.

***

      На экзамене студенты быстро проходили через руки Луффи и Зоро. И задерживались лишь у Санджи, который принимал их последними. Уверенные в себе ребята быстро угасали, когда видели перед собой отрывки латинских текстов и готового преподавателя болтать об их авторах.       Один студент, запинаясь, смог дословно перевести лишь строчку «все хотят жить счастливо, но люди плохо понимают, в чем же состоит счастье». Тогда Санджи отложил листок с текстом и, внимательно осмотрев экзаменуемого, стал говорить по-латински:       — Это Сенека. Луций Анней Сенека. Знаешь его?       — Да, — тихо ответил будущий студент.       — А знаешь, что еще? Он покончил с собой, когда был приговорен к смерти императором. Как ты думаешь, он всего лишь грешник? Или ты бы согласился с тем, что это немного другой случай, ведь он принял смерть с твердостью и силой духа, достойной стоика? — продолжал Санджи.       — Для меня не грешник, — пожал плечами студент.       — Почему?       — Я плохо разбираюсь в богословии и не люблю думать о Боге, — проговорил парень. — Думаю, в химии Бог бессилен.       Санджи, улыбнувшись, ответил:       — Забавно, — и, взявшись за перьевую ручку, стал писать: «после получения свидетельства о поступлении в университет вы должны явиться к ректору, который дает наставление, какие проходить приготовительные науки». — Можете идти. И позовите следующего.       Под конец экзамена Луффи, смеясь вместе с Зоро и проходя мимо Санджи, кинул ему:       — Эй, Санджи! Приходи к нам в трактир рядом с университетом в шесть вечера! Отметим!       Санджи в ответ крикнул «обязательно!» и стал нервно собирать бумажки с латинскими текстами. Сейчас ему важно сделать другое — взять чертову книгу.       Подождав минут десять с бумагами в руках и отстукивая все это время рванный ритм ногой, Санджи побрел в ботанический кабинет, стараясь замедлять свой шаг. Он шел, стараясь обращать внимание на окружающие его стены: высокий, но узкий коридор их отделения немного давил, способствуя расстроенному духу Санджи. Только просачивающиеся через окно лучи солнца делали это место чуть более радостным. Пыль на подоконниках лежала в несколько слоев, будто до этого дня в университете никого не было. Отчасти, наверное, это так, ведь весь июль в этих стенах не было ни души.       Подойдя к ботаническому кабинету, Санджи тихо выдохнул и повернул ручку, толкая дверь. В помещении был только служитель, имени которого он не знал, и, поздоровавшись, он быстро взял книгу Goebel’а и, сказав, что завтра же вернет, вышел из кабинета и, ускоряя шаг, пошел прочь от этого места.       По пути домой книга жгла руку, словно он не взял что-то из имущества университета, в который устроился работать, а бесстыдно своровал. «Чертов маримо, хоть бы он скоро уволился», — думал Санджи, поджав от злости губы.       Оказавшись в своей квартире, он кинул учебник на стол, а сам сел на ближайший стул, закрыв лицо ладонями. Чувствовал он себя немного паршиво. Скорее всего, из-за отсутствия табака. С самокрутками ему всегда чуточку легче, он все что угодно переживет, если он вдыхает дым сгорающих листов. Но к сожалению, его запасы закончились, нового не купил, а у коллег он даже трубок не видел на работающем месте. Куда себя деть он не знал, раздражение так и заполняло его, а все из-за Зоро, который заставил его втихую забирать библиотечную книгу, словно он чужой в этом университете. Какой же его коллега отвратительный человек, так и хотелось стонать от отчаяния.       Выдохнув, Санджи отвел ладони от лица и оглядел свою квартиру. Нужно быстро взять себя в руки, переписать как можно быстрее нужную информацию из книги, а завтра же утром он ее вернет. Но раздражение не утихало, даже только нарастало, а успокаивающего табака рядом не было. Тихо выругавшись, он снял всю верхнюю одежду и прилег на свою кровать, снова начав в раздумьях посасывать свой крестик. Если ничего из веществ его не успокоит, может, хотя бы ублажение своей плоти поможет избавиться от негативных чувств. А потом он и писать начнет, и в трактир сходит. Все будет хорошо.

***

      Проснулся Санджи не от кошмара, но сон был не самым приятным. Солнце своими лучами пыталось съесть их город, освещая каждый уголок. Монеты, которые протягивала чья-то ладонь, своим блеском на свету вызывали боль в глазах, а когда они оказались в его руках, тотчас начали жечь, словно эти деньги не ему принадлежат. От нестерпимой боли он выронил эту горсть и знакомый смех окутал его, унижая и вызывая злость.       — Ты такой неаккуратный, — покачал головой рядом Зоро, накинувший на себя халат Санджи, прикрывая свое оголенное тело, усеянное множеством шрамов. Он сидел за его столом, поглаживая учебник. — Как же так вышло?       Санджи потер глаза, в уголках которых начали скапливаться слезы из-за сильной яркости дня. И, теряя остатки самообладания, толкнул со всей силы ногой стул, на котором сидел его коллега. Не дожидаясь ответной реакции, он оседлал его и схватил за короткие волосы, пытаясь сорвать всю зелень с его головы. Но отдернув руки от его головы, он лицезрел лишь свои окровавленные ладони с россыпью мелких ранок и занос. В ужасе Санджи снова взглянул на голову Зоро и увидел вместо волос множество стеблей с шипами.       Открыв глаза, Санджи еще четверть часа пролежал в кровати, обдумывая сон. И понял лишь, что идти в трактир не стоит и лучше конспектировать учебник. Например, начать записи с видоизменения листьев.       К восьми вечера Санджи, сидя за письменным столом в той же одежде, что и Зоро из его сна, начал чувствовать особое умиротворение. Иногда поглаживая крест на груди, он старательно вырисовывал различные морфологические признаки высших растений и оставлял пояснительные записи к ним. В это мгновение Санджи чувствовал, что наконец-то он подступает к той деятельности, ради которой приехал в это захолустье. Когда он ловил себя на этой мысли, он откладывал карандаш и, слабо улыбаясь, поглаживал исписанную им бумагу. Возможно, в конце первого учебного месяца стоит написать хотя бы короткое письмо родне, чтобы показать ей, что у него все хорошо и вдали от них он справляется даже намного лучше, чем в годы, когда он был заложником семейного гнезда. Хотя отчасти это вызывало чувство вины, ведь как можно не любить место, в котором ты вырос, в котором часть тебя сформировалась?       Из раздумий его выдернул стук в дверь. Подпоясав свой халат, Санджи побрел к ней и, отворив, даже не удостоил гостью своей обычной приветливой улыбкой.       — Я принесла тебе вторую половину денег за ужин, — без всяких приветствий сказала Нами, протягивая мешочек с монетами. Санджи взял его, мысленно радуясь холоду содержимого. — А еще я хотела бы тебя видеть сейчас в своей квартире. Помимо меня, там твои коллеги. Скоро новый учебный год, надо обсудить некоторые вопросы финансового характера.       Санджи, вскинув брови, пробубнил:       — И я играю в этом какую-то роль?       — Играешь. Одевайся, мы тебя все ждем, — проговорила Нами, поправляя его смятый халат, и, задержавшись глазами на крестике, отметила: — Ни разу не видела тебя в церкви.       — Я католик, — ответил Санджи, ожидая, когда Нами уберет свои руки от его халата.       Нами кивнула и, отпустив соседа, развернулась, закрывая за собой дверь.       В квартире Нами было душно. Возможно, из-за количества собравшихся у нее гостей, которые не могли ни на секунду умолкнуть. Санджи пришел в одну из комнат на шум и увидел всех своих уже знакомых коллег с физико-математического факультета: химик Луффи, биолог Зоро, адъюнкт Усопп. А рядом с ними сидела Нами и смеялась в голос. Расположились они на чем-то, похожем на татами. Сам Санджи, будучи родом из Европы, не знал, что это такое и был слегка удивлен. Но без всяких расспросов сел, подражая коллегам.       Зоро и Луффи были особенно навеселе. За их спинами стояла бочка и иногда Луффи оборачивался и на нее, расплываясь в улыбке.       — А помнишь, как она покатилась обратно? — спросил Луффи Зоро и рассмеялся.       Зоро, хмыкнув, ответил:       — Были бы мы не после трактира, все прошло бы гладко, без эксцессов.       — Были бы мы не после трактира, мы бы этого просто не сделали, — поправил его Луффи.       Нами, заметив присевшего рядом Санджи, тут же громко заявила:       — Так, ребята, все в сборе! Сейчас обсудим главное дело, потом будем распивать эту бочку виски.       Все замолкли, уставившись на даму, содержащую весь их факультет.       — Мне наконец-то доставили кое-что из Срединного государства. Надо бы это испробовать, и если все будет замечательно, то подарим нашему любимому ректору, — Санджи скосил глаза на низенький стол, вокруг которого они сели. На нем лежал сверток и курительная трубка, которая больше походила на мундштук. — Это япьен, — коснулась Нами свертка. — А это япьентьянг, — указала она на курительную трубку. — Есть желающие прикурнуть?       Луффи задумчиво оглядел всех вокруг.       — Точно не Усопп. Ему в голову как ударит и перестанет быть таким метким стрелком на охоте, — проговорил он. — Зоро?       Тот помотал головой.       — Я пил в трактире и буду сейчас пробовать то, что тащил всю улицу.       — Санджи, давай ты, — Луффи смотрел прямо в глаза ему. Все вокруг также стали смотреть на него, отчего стало неуютно. — Ты же куришь часто, как я заметил. Не знаю, что ты употребляешь, но, думаю, твоему организму все равно.       Санджи, усмехнувшись, ответил:       — Ладно, хорошо, — и потянулся за трубкой и свертком. — Есть чем поджечь?       Япьен расслаблял и действовал лучше, чем его излюбленный табак, что сознание немного пугало. Санджи чувствовал, как становился теперь более снисходительным, понимающим и добрым, если не безразличным. В этой приятной неге, наверное, было бы особенно хорошо заниматься с кем-нибудь сексом, и ради этого он бы даже взял у Нами немного япьена, был бы на этот эксперимент подходящий партнер.       — Я бы посоветовал это подавать в каких-нибудь борделях, — хрипло проговорил Санджи, кладя обратно трубку на стол. — А можно и просто подавать гостю, чтобы он стал более… Расслабленным в вашей компании. Я бы так сказал.       У Нами сверкнули глаза от реплики Санджи.       — Отлично, — протянула она и посмотрела на Луффи. — Сможешь для начала распознать состав япьена?       Луффи, почесав затылок, медленно в задумчивости произнес:       — Я могу попробовать… Но это же что-то полученное из растений. Без ботаников не обойтись.       — У тебя есть Зоро и Санджи, — махнула рукой Нами. — Я отломлю тебе часть. Остальное оставлю ректору для приятной с ним беседы. Буду обсуждать с ним ваше финансирование. Вас, мои дорогие ботаники, возможно, я обделю, и вы будете весь этот год выманивать деньги, выделяемые на ботанический сад. Отдельно на кабинет не получится выделять средства. В целом, думаю, в этом году вы все будете победнее. Очень важно направить дополнительное финансирование на производство оружия, потому что на границе снова неспокойно. Мне кажется, в этот раз императрица намерена перерисовать карту своего государства. Но, Луффи, если ты хорошо поработаешь с япьеном, у химической лаборатории все будет как раньше, если не лучше, но на счет улучшений поговорим позже. Также я хотела бы вас собрать после своего разговора с ректором. Будем думать, что нам с ним делать. Если он с государственными деньгами распорядится так, как хочет только он, то, возможно, нам нужно будет посадить другого человека на эту должность. Вопросы есть?       Все молча обдумывали сказанное. Усопп не решался подать голос, Зоро сидел, прикрыв глаза, будто это обсуждение его не касалось.       — Все вопросы после разговора с ректором, — подал голос Луффи.       Все согласно кивнули и переместили свое внимание на другой предмет в комнате — сворованную бочку с виски.