Ботанический сад

      Исходя из молодости физико-математических факультетов и примерного возраста Зоро, Санджи думал, что он все-таки с медицинского факультета. И явно из военной медицинской академии, подчеркнул он в своей голове, потому что в сравнении с остальными война его помотала. Но когда война была в последний раз в этих краях? Он не помнил, чтобы здесь были военные баталии. В К. горах — да, активно. И на границе с Пруссией, если он не ошибался, держали отряды на особый случай. А в этом морском захолустье все было тихо. Хотя он слышал о соседних с этим краем территориях, с которых тоже был выход к их морю, и их неизвестном статусе. Они были причиной, почему в этой стране карты часто перерисовывали. Редко до этого города доходила разруха войны, а вот беженцы в виде стариков, женщин, детей очень даже часто здесь бывали.       Из-за осознания своей невежественности и исчезновения чувства стыда Санджи нашел в себе смелость позвать богатую соседку и прогуляться по городу. Ему нужно было разобраться, какие продукты в этих краях естественны, какие привозят из-за рубежа и каковы цены, а также лучше изучить само поселение.       В первую очередь Нами провела его к свинопасу, у которого самые лучшие свиньи. Не обладая брезгливостью, она даже пошла покормить их.       — Санджи, подойдите, покормите! Они такие милые. А после забоя самые вкусные. На ветчину могут пойти, — улыбалась она, поглаживая одну громче всех похрюкивающую свинью.       — Действительно милая свинка, — улыбнулся он в ответ, подходя ближе. — Но я бы отправил ее на панчетту. Как раз еще какой-то остаток пряностей у меня остался. Я достаточно бережлив.       — Так давайте ее прямо сейчас и зарежем. Вам что для этого надо?       — Грудка, — проговорил Санджи, проводя ладонью по коже приглянувшейся ему свиньи. — Грудка этой свиньи.       Сам забой свиньи Санджи посчитал достаточно милосердным. Благородный выстрел в голову один раз пролетел звуковой волной по окрестностям, провозглашая соседям свинопаса, что на одну свинку у конкурента стало меньше. И без всякой долгой агонии свинья повалилась, испустив дух.       — Вам точно не нужна вся мертвая свинья? — проворковала Нами у уха, смотря на затихшую свинью с пулей во лбу. — Вы приготовите всякие замечательные блюда, а я позову гостей, устроим пиршество.       — Деньги вперед, дорогая Нами, — усмехнулся Санджи.       Нами часто закивала:       — Конечно, конечно, Винсмоук Санджи. А если ваши блюда действительно будут мне по нраву, мы сможем даже сотрудничать. Я сомневаюсь, что университет будет вам много платить. Тем более вы не профессор, а всего лишь приезжий приват-доцент. Ну что, пойдем резать свинью, пока она не остыла?       Во время разделывания туши Санджи решил часто отвлекать Нами с вопросами об университетских людях. Хотя, конечно, ему хотелось и о ней узнать получше, например, откуда у нее столько денег и откуда у нее такое хорошее владение ножами.       За столь занимательным занятием он узнал совсем немного о Ророноа Зоро. Нами подтвердила, что он не из здешних краев, сбежал из Японии, чтобы залечь на дно на какой-то одному его известный срок. Состоит в местном мужском клубе, в который женщин ни под каким предлогом не пускают, но и не каждого мужчину возьмут. Они любят поединки и для Зоро это хорошее место для оттачивания навыков владения катаной. А стал частью университета, чтобы получать хоть какие-то деньги, пока выжидает лучшего времени, чтобы вернуться на родину. Да и государство спокойно, когда он у них таким образом на виду.       — Поэтому, Санджи, и не уповай на то, что он будет серьезно заниматься образованием молодых людей. Пока ты грезишь об иной системе, придумываешь в своей голове великие проекты, сам он хочет поскорее покинуть этот пыльный кабинет с чучелами и гербариями, но пока, видимо, не может, — говорила тихо Нами, откладывая очередной отрезанный кусок свиньи. — Твоя грудка.       Санджи, чуть брезгливо осматривая кровавое месиво, которое покрыло весь разделочный стол, еле кивнул.       — А я, знаешь, о чем мечтаю? — и на заинтересованный взгляд Нами продолжил, отставив нож: — Чтобы на физико-математическом отделении было шесть кафедр. Первая, значит, будет заниматься астрономией и математикой. Вторая – физико-математикой, или как лучше это назвать, я не знаю, и экспериментальной физикой. Затем кафедра геометрии и архитектуры. Четвертая должна объединять химию и минералогию. В пятую я бы распределил растения, в том числе их физиологию. А шестая пусть занимается естественной историей, но только историей животных.       Нами, выслушав своего соседа, улыбнулась, кивнув, и ответила:       — Идиотизм.       — Это ты глупа, — не согласился Санджи и вернулся к работе.       — У вас в университете отделения только на бумажке расписаны, — сказала Нами перед тем, как снова взмахнуть ножом. — А студенты все равно вольны выбирать курсы, поэтому там все немного разношерстно. Возьмем, к примеру, Луффи. Возможно, когда он рассказывает студентам о конкретных примерах органического синтеза, он чуть ли не по всей аудитории скачет. Но в его задачи входит еще чтение основ химии, в том числе неорганическая. И неорганическую химию мало кто выбирает, так как все знают, что сам лектор на лекции спит, держа раскрытый учебник в руках. Пусть мне скажет спасибо, что я вообще нашла, где выкупить этот учебник несчастный.       Когда они возвращались с кусками свинины в повозке домой, Санджи обдумывал все, что узнал в эту часть дня от соседки, и заглушал чувства никотином. Даже то, как они рубили мертвую свинью, уже не было так свежо в его памяти. Воспоминания были так же разорваны, как и свинья: после отрубленного копыта возникал образ Зоро, которого Санджи теперь стал подозревать в преступной деятельности, потом появлялась кровоточащая грудка, которая стала заливать кровью учебник по неорганической химии Луффи.       — А откуда ты так много про них знаешь? — спросил Санджи, держась за края повозки, чтобы не свалиться.       — Спьяну забыл? — усмехнулась Нами. — Как ты думаешь, кто этот лазарет знаний спонсирует?       — А, ну да, ну да… — тихо проговорил Санджи, снова вспомнив себя пьяного, вонючего и некрасивого.       — Ты мне лучше скажи, что ты придумал с экзаменом? — не дала ему Нами уйти в воспоминания о своем плохом поведении перед дамой.       — Как-нибудь проэкзаменую в латинском языке. Часть устно, часть письменно. Без билетов и сквозь пальцы.       В конце пути, уже между их квартир, Нами рассчиталась с, как она надеялась, своим новым поваром, дав ему лишь часть от той суммы, которую она обозначила. Санджи, довольный сложившейся ситуацией, уволок мясо на кухню, пройдя путь от повозки до своего жилья несколько раз. И в какой-то степени он почувствовал себя сегодня счастливым. Вместо того, чтобы тратить свои нервы на коллег, расписывание билетов по латинскому языку, учебник Goebel’а, он приступит к приготовлению вечернего ужина для Нами.       Приятно промывать мясо, а потом в него, холодного, втирать специи. Ему даже захотелось разорвать все договоренности с ректором, лишь бы больше не видеть его потуги в итальянский язык и не работать за весь «лазарет знаний» в попытках выстраивания идеального университета за гроши, когда есть более выгодная сделка — работа на богатенькую соседку, любящую вкусно поесть. Однако в голове снова возникал голос отца со своими рассуждениями о важности университетов. В мире, который погряз в насилии, должна быть группа людей, которые напомнят о рассуждениях Гегеля и Канта, которые соорудят что-то, что облегчит жизнь сельскому хозяйству. Должна существовать в мире группа людей, умеющая созидать, в том числе созидать новые стоящие умы.

***

      Вечер пришел очень быстро. Санджи не был профессиональным поваром и выходил за пределы данных ему временных рамок, из-за чего только начинал раздражаться. Еще больше он раздражался, когда видел, кто на ужин к Нами решил заглянуть. Помимо неизвестных ему гостей, он видел тех, кто должен быть самым образованным в этом городе. Вначале он увидел Луффи, который ерзал на стуле и не знал, за какое блюдо взяться, а когда тот обнаружил, что приносит блюда сам Санджи, он на всю залу говорил, как обожает Санджи за его кулинарные шедевры. «Поскорее уже всё неси и садись ко мне!» — кричал он ему вдогонку. Вскоре он заметил Усоппа, который, наоборот, места себе не находил вначале, теряясь в увеличивающейся толпе. Только благодаря Нами он чуть успокоился: она привела его к Луффи, рядом с которым он вскоре и сел. Когда он принес последнее блюдо, все уже расселись. В растерянности Санджи, не оглядывая гостей, сел на оставшееся место. И только тогда он догадался, что Нами рассадила гостей определенным образом, и он оказался в ряду университетских коллег, а если быть точнее — между Усопп и Зоро.       — Ну добрый вечер, bello, — стараясь не звучать так язвительно, сказал Санджи.       Зоро кивнул. Конечно же, он молча кивнул.       — Санджи, это просто восхитительно! Давай ты в университете нас просто кормить будешь? — с набитым ртом радостно сказал Луффи.       Это злило. Особенно усмешка Зоро на эту реплику. В ней Санджи прочитал всю презрительность, которую к нему питали, в том числе «ты ни на что не способный ботаник, я же вижу». Чтобы перевести тему, он достаточно резко спросил у Зоро:       — Что надумал со своим натуральным кабинетом?       — Возможно, хлам убрать надо, — апатично проговорил Зоро. — Камешки отдать Луффи точно стоит.       — Протестую! — взвыл тут же Луффи. — Не хватало только и из химической лаборатории склад сделать!       — Не взирая на его протесты, — усмехнулся Зоро и приступил к еде.       Санджи, наливая себе красное вино, ответил:       — Бывает же у тебя здравая мысль. Хотя все равно иногда хочу тебя убить.       Зоро засмеялся:       — И это взаимно. Подольешь?       И Санджи, надеясь, что этот маленький жест сделает их взаимоотношения чуть лучше, щедро подлил ему вина.       В дальнейшем они ели молча. До Санджи доносились разговоры о торговле, в том числе между странами, и проблемы, которые вызывали преступные группировки, особенно с той территории, которую два государства все не могли поделить. Видимо, финансовый успех Нами заключался в рынке и дипломатии, что даже стало привлекать и делать ее еще более симпатичной в глазах Санджи. Теперь оставалось понять, как она связана с людьми университета, а также из кого состоит ее ближайшее окружение. Возможно, ради этого стоит временно побывать ее итальянским поваром. Все это он обдумывал, смотря, как Нами переговаривается с неизвестной ему брюнеткой.       — Нравится тебе она? — заметил Зоро.       Санджи, не сразу поняв, что говорят с ним, медленно повернул голову в сторону соседа и тихо проговорил:       — Не знаю, но она интересна.       Тут стал выделяться голос ректора, который находился ближе всего к профессорскому составу, даже заглушая остальной шум, настолько у него был хороший голос оратора.       — Дорогие коллеги, прошу меня послушать. Я вам зачитаю статистику, которую мне привел один ваш умный коллега, который, правда, почему-то не захотел явиться на ужин к великодушной Нами, — прокашлявшись, ректор продолжил: — И весть не утешительная. Значительная часть студентов оставляет университет, не окончив курса, и поступает в военную и гражданскую службу или идет в учителя уездных училищ. Санджи, capisci?       И далее на преподавателей стали сыпаться цифры, которые, кажется, никто и не воспринимал. Лишь Усопп тихо на ухо сказал Санджи:       — Меньше всего становятся учителями естественных наук и химии. Дай бог один человек будет.       Санджи на это лишь молча кивал, понимая, что в таком шуме он не сможет что-либо внятно донести до Усоппа.       — И, кстати, я поискал ту книгу, которую ты ищешь, — продолжил шептать Усопп.       Санджи тотчас оживился и, пододвинув стул ближе к Усопп, чтобы лучше его слышать, тихо спросил:       — И что же?       — Лежит на столе в комнате Зоро. Возьми ее, а потом просто положи на место. У нас так все обычно делают, в этом нет ничего зазорного.       После этих слов Санджи лишь обреченно покачал головой. Конфликт, видимо, ему не избежать.