Встречая неизбежное

Джотаро-подросток никогда не любил шумные тусовки. Повзрослевший Джотаро был в этом с ним солидарен, однако всё равно оказался в стенах родной общаги в самый разгар попойки. Ну а что ему теперь, на улице ночевать? От парочки «друзей», особенно настойчиво зазывавших его выпить и потанцевать, в итоге удалось избавиться; однако сидеть в комнате под однообразную долбёжку из колонок надоело довольно скоро. Накинув куртку и фуражку, он с упрямством ледокола, бороздящего замёрзший океан, пробился через толпу в гостиной, миновал небольшой коридор. Лестничная клетка была полутёмной и приятно пустой, если не считать сосущейся в углу парочки, и Джотаро прошёл через неё к двери общего балкона. Отодвинул стеклянную перегородку, вышел на свежий воздух, закрыл за собой — и наконец отсёк остаточный гул громкой музыки и голосов, надрывавшихся в попытках её перекричать. Семнадцатилетний Джотаро бы закурил, едва его нога переступила порог балкона. Мышечная память и сейчас вынудила его на автомате сунуть руку в карман — однако пачки сигарет там не оказалось. Он вытащил на свет только видавшую виды зиппо, откинул крышку, чиркнул колесиком — на фоне ночного неба мигнуло несколько искр — и тут же перед его лицом задрожал крошечный язычок пламени. Зрелище, конечно, завораживало, но Джотаро больше нравилось смотреть на воду. Резкое движение запястья — и крышка с щелчком захлопнулась, перекрывая огню доступ к кислороду. Вдруг створка за его спиной отъехала в сторону, и звуки, которые так приятно заглушала стеклянная перегородка, снова ворвались на просторный балкон. — Извини, не увидел, что ты здесь. Могу уйти, если тебе дорого твоё уединение. Джотаро обернулся. На пороге замер паренёк с очень запоминающейся розовой шевелюрой и парой стаканов в руках. Старый Джотаро послал бы его куда подальше, для начала язвительно поинтересовавшись, не долбится ли в глаза его уважаемый собеседник. Джотаро повзрослевший только мотнул головой, приглашая его войти. Зажигалка отправилась обратно в карман куртки. Паренёк — судя по всему, его ровесник — оставил напитки на столике у скамейки, облокотился на перила. В темноте на его лице отчётливо просматривались два вертикальных шрама, рассекающих обе брови и продолжающихся на скулах — Джотаро почувствовал, как изначальный порыв нагрубить ему окончательно растаял. Было бы крайне паскудно с его стороны намекать на слепоту человека, перенёсшего травму глаз. — Просто устал от шума или в целом не фанат таких сходок? — В целом. Паренёк понимающе кивнул. — Вот и я такой же. Но ничего не поделаешь, если полсотни пьяных лбов отрываются прямо у тебя над головой. Тебе они тоже помешали? — Я живу на этом этаже. — Сочувствую... Какёин Нориаки, с факультета искусств. Джотаро пожал протянутую ему руку. Кисть была немного уже и прохладнее, чем у него. — Джотаро Куджо, кафедра морской биологии. В глазах Какёина что-то мелькнуло, он сощурился и улыбнулся. — Погоди, а не в твоё ли имя они недавно скандировали? Кажется, на стене висел плакат с фамилией... Я думал, чествуют какого-нибудь питчера из университетской сборной. — Я не спортсмен. — Какёин с сомнением оглядел Джотаро с ног до головы, но промолчал. — Просто моя статья вошла в кое-какой сборник, что довольно редкое событие для студента третьего курса... Да ничего особенного. Этим оболтусам только дай повод — неважно, Новый год ли, Хеллоуин — всегда готовы бухать и веселиться. Нориаки хмыкнул, задумчиво разглядывая ночной кампус и парк, исчерченный ярко освещёнными аллеями. — Не думаю, что такие празднества закатывают просто так. Ты наверняка душа компании, просто скромничаешь. Тут уже усмехнулся Джотаро. — Так меня ещё никогда не называли. Понятия не имею, что привлекает всех этих людей — со школьных лет бесило, когда ко мне липнут. Ненадолго повисла тишина, такая, что снова стали слышны далёкие басы очередного танцевального трека. Нориаки поднёс руки ко рту, подышал на них — очевидно, пытаясь согреться. — Прохладно здесь... Но обратно совсем не тянет. — Ты, кажется, захватил с собой горячительное. — Джотаро вспомнил прохладную узкую ладонь и завозился, сбрасывая с себя куртку. — Держи. Какёин с благодарностью принял его помощь. Набросив куртку на плечи, отошёл от стеклянной ограды балкона, сел на скамью. Джотаро, оставшийся в майке и штанах, опустился рядом — темнота и отсутствие посторонних глаз позволяли ненадолго расслабиться. — Угощайся пуншем, — предложил Нориаки, сделав глоток из одного стакана. — должен же быть хоть какой-то плюс у твоей непрошенной популярности. Джотаро взял второй стакан, принюхался, отпил — вполне неплохо, ещё не успели разбадяжить соком или исподтишка вбухать лишние поллитра водки. — Кстати о плюсах... Тебе ведь ничего не мешает праздновать так, как двое на лестнице. Думаю, с твоими исходными практически любая будет не против занять моё место. Или ты уже в отношениях? Его почему-то совершенно не разозлил излишне пытливый вопрос Нориаки. Конечно, разговор по душам с незнакомцем на балконе общежития трудно было сравнить с форменным допросом на семейном застолье, который был для Джотаро что красная тряпка для быка. Опять же, после восемнадцати он стал намного спокойнее... Но отчего-то ему не верилось, что на этом причины его небывалой терпимости заканчиваются. — Нет, учёба отнимает всё свободное время. Да и я не то чтобы заинтересован в отношениях с девушками. Какёин запустил руку в карман чужой куртки, достал потёртую зажигалку, откинул крышку и чиркнул колесиком. Над его согнутым большим пальцем задрожал тёплый огонёк. Джотаро понравилось, что уточняющих вопросов не последовало. Он не был уверен, что смог бы ответить даже самому себе. — Куришь? — Пару лет как бросил. — Молоток. Могу только представить, как хорошо клевали школьницы и студентки на молчаливого красавчика с сигаретой в зубах. — А на тебя разве не клюют? — вместо раздражения от, казалось бы, закрытой темы Джотаро почувствовал что-то вроде азарта. — Мне казалось, они без ума от всяких художников и поэтов. А у тебя и внешность в порядке, и шрамы... — Да, ты прав. И девушки, и парни... Пламя подсвечивало лицо Нориаки, отстранённо глядящего в огонь, добавляло яркости его розовой волнистой чёлке, бликовало на темно-алой серёжке в форме вишни. Серовато-лиловые радужки стали почти белыми, а очертания острого узкого носа и широкого рта приобрёли какую-то очаровательную мягкость. Он был ниже Джотаро и уже в плечах: длинная куртка с поднятым воротником лежала на нём складками. Кроме этого он был одет в тёмно-зеленую рубашку в клетку, серую футболку и прямые чёрные джинсы. Джотаро вдруг захотелось убедиться, что под ними не было шрамов. — Видимо, я просто привык быть один. Не встретил ещё никого, с кем было бы... Комфортно. Какёин захлопнул зажигалку. Запоздало сообразив, что некрасиво так пялиться на нового знакомого, Джотаро отвёл взгляд и снова отпил из стакана. — Ну как, согрелся? — Да, спасибо. Судя по куртке, у тебя очень горячее тело. Видимо, Какёин заметил, как он покосился на него из-под козырька фуражки. — В смысле температуры... Хотя, наверное, не только. — Ты со всеми такой разговорчивый? Грубоватая и подозрительная натура давала о себе знать. Какёин посмеялся, поёрзал на скамейке, вернул зажигалку в тот же карман, откуда вытащил минутой ранее. — Алкоголь довольно эффективно развязывает мне язык, так что, если тебе не интересны мои навязчивые мысли, можем просто помолчать. — Нет, — неожиданно для себя ответил Джотаро, — я и так, если не считать учебы и звонков от матери, говорю по два-три слова в день. — Неужели не попадались приятные собеседники? — Скорее я их просто не искал. Помолчали, глядя на засыпающий корпус общежития напротив. Звуки в холле этажа тоже, кажется, начали затихать. Какёин вдруг качнулся в сторону, но быстро спохватился и упёрся ладонью в край скамейки. — Что-то повело меня. У тебя тут так уютно... И пахнет морем. Его речь стала чуть менее чёткой; наверное, пригрелся и начал засыпать. Джотаро почувствовал, как приятно потеплело в «солнышке» — недаром он присмотрел в каком-то парфюмерном этот маленький синий флакончик, запах которого теперь каждый день напоминал ему о любимой стихии. Кажется, мама тоже похвалила его выбор, когда он приезжал на прошлых каникулах. — Лучше падай на меня, а то прибавишь себе шрамов, — проговорил он, незаметно пододвигаясь чуть ближе. — Скоро бухло у них кончится и можно будет пойти спать. Какёин без тени удивления прислонился к голому плечу, его шелковистая чёлка пощекотала ухо, а тёплое дыхание лизнуло открытую шею. — Ну вот, а ещё говорил, что бесит, когда к тебе липнут. — Он уткнулся в ямочку над ключицей, втянул носом воздух. — Чёрт, ты весь что ли так пахнешь... Последнюю фразу он пробормотал еле слышно, и Джотаро решил пропустить её мимо ушей. От приятной близости чужого дыхания тепло постепенно растекалось по телу, оседая в груди, на лице и, конечно же, внизу живота. Чужие слова всё крутились в голове, вызывая мысли, которые постепенно сладывались в простейшую логическую цепочку с единственно верным выводом. «И девушки, и парни...» Он пока не особо верил в то, что происходит. — Варианта всего два: либо ты не бесишь, либо я уже напился. — Пуншем? В этот Хэллоуин он тоже выдался на славу. Я тебя совсем не помню, видимо, ты не приходил, а жаль... — Какёин вдруг перешёл на горячий шёпот, звучавший уже у самого уха. — Я тогда был в костюме вампира. Шею снова обдало жаром дыхания, неожиданно чужие зубы сомкнулись на ней, прикусывая кожу. Джотаро вздрогнул и зажмурился, растворяясь в ощущениях, чувствуя, как дыхание становится глубже и интенсивнее. Мышцы его рук напряглись, но усилием воли он заставил инстинкты, вопящие о безотлагательной необходимости прописать Какёину в эти самые зубы, замолчать, и прислушался уже к другим, которые звучали из глубины его подсознания. Остроту клыков, впивающихся в кожу, сменила, как бы извиняясь, деликатная упругость; небольшой влажный язык прошёлся вдоль шеи, вызывая волны дрожи, прокатывающиеся от макушки до кончиков пальцев. Теперь Какёин касался одними губами, время от времени вбирая кожу, и спускался всё ниже, к ключице. Джотаро дышал глубоко, постепенно склоняясь к нему навстречу, сдаваясь перед натиском нежной, но настойчивой ласки. Он уткнулся носом в розовую макушку, и их лица оказались друг напротив друга. Какёин, румяный то ли от пунша, то ли от возбуждения, смотрел из-под полуопущенных век. Джотаро медленно, будто во сне, повернул голову, перевёл взгляд на приоткрытые влажные губы, подался вперёд... Какёин сделал то же самое, и куртка тяжело соскользнула с его спины на скамейку. Именно в этот момент злоебучая дверь снова открылась. На балкон с громкой одышкой ввалилась парочка, мимо которой они проходили по пути сюда. Судя по походке, оба была в сопли пьяные; парень, попятившись, наткнулся на скамейку и потянул за собой девушку. Джотаро уже хотел высказать им что-нибудь особенно резкое, но неожиданно раньше него вскинулся Какёин. — Тут вообще-то бля занято, пиздуйте обжиматься обратно на лестницу! Серёжки-вишни взлетели от резкого движения; бледное лицо, отмеченное ярким румянцем, было прекрасно в гневе. Обе версии Джотаро — и старая, и новая — одобрили его поступок. Паренёк, пошатнувшись, вскочил со скамьи, примирительно поднял перед собой ладони и, ухватив свою вялую спутницу за руки, утащил её за дверь. Голос Какёина, куда более грозный, чем обычно, отрезвлял настолько, что она аккуратно прикрыла за собой стеклянную створку. Снова стало тихо. Джотаро и Какёин встретились взглядами. Джотаро смотрел как будто через пелену, смакуя ускользающие призраки ощущений, пытаясь распробовать то, что он только что испытал. На шее всё ещё горел след укуса, всё тело от груди до паха обдавало жаром, как от открытого пламени. Какёин, за считанные секунды вернувший себе самообладание, смотрел на него как-то растерянно, не решаясь сократить возникшее меду ними расстояние. — Блять... — Он выругался, опуская глаза. — Два урода, такой момент испортили... — По-моему, у них нихуя не вышло, — мягко возразил Джотаро. Какёин откинулся на спинку скамейки, улыбнулся, перевёл блестящий взгляд на ночное небо над стеклянным ограждением. — Мне показалось, или у тебя родинка на шее... в форме звезды? Джотаро машинально дотронулся до кожи над лопаткой. — Да. Семейная метка. Он чувствовал, как тепло ускользает, но не хотел его отпускать. Налетевший с улицы ветер опрокинул два стоявших на столе пустых пластиковых стакана. Покосившись на Какёина, Джотаро увидел, как он опять растирает ладони. — Снова мёрзнешь? — Да. — Пойдём отсюда. Убравшись с балкона, прошли по тёмной лестничной площадке, коридору, заваленному верхней одеждой, общему холлу, где всё ещё кучковались самые заядлые тусовщики. Джотаро то и дело ловил удивлённые взгляды, перескакивающие с его обнажённых рук на Какёина, шагавшего следом в чёрной куртке с тяжёлой золотой цепью, но ему было глубочайше поебать на чьё-либо мнение. Закрыв за собой дверь комнаты, он повернул в замке маленький ключ с пластиковой биркой. Какёин, не снимая куртку, прошёл к окну. — Откуда у тебя эти метки? Шрамы на лице. Джотаро прислонился к стене справа от окна, уставился куда-то в темноту за стеклом. — Детская травма. Вроде как авария во время отпуска в Египте, всё обошлось, но меня рассекло осколками. Наложили кучу швов, некоторое время ходил в повязке, зрение восстановилось только через несколько недель... И всё это время я галлюцинировал. Видел какую-то пустыню, города, подводный мир... Что интересно, потому что мы так и не успели побывать ни на одной экскурсии. Ещё было какое-то странное, бело-изумрудное существо и красочные сражения с другими, ещё страннее. — Звучит как шиза, — просто заметил Джотаро. — Синдром Шарля Бонне, — с готовностью ответил Какёин, отворачиваясь от окна. — Мозг не получал зрительной информации и генерировал её сам. После этого я и начал рисовать — воображение разыгралось не на шутку. — Думаю, с такой предысторией картины будут продаваться без проблем. — Ну конечно. А ещё на меня будут толпами вешаться все девушки... И парни. Какёин прошёлся по комнате, рассматривая скромную обстановку, провёл пальцами по корешкам толстых книг на полках, полистал тетрадь перед закрытым ноутом. Разглядывая просторный аквариум в углу стола, улыбнулся, но не стал расспрашивать. В его осанке, походке, даже фигуре, скрытой не по размеру большой курткой, проявлялось какое-то особенное достоинство. Даже сейчас, когда между ними ничего не происходило, он нравился Джотаро всё больше. Пройдя вдоль кровати, Какёин вернулся к окну, накинул куртку на плечи владельцу. Цепь звякнула о стену. — Ну давай, спроси. — О чём? — Не понял Джотаро, слегка разворачиваясь и присаживаясь на край подоконника, чтобы выровнять разницу в росте. — Спроси, есть ли у меня другие шрамы. Я знаю, тебе интересно. С равнодушным видом Какёин запустил пальцы в звенья цепи, свисающей с воротника. Джотаро смотрел, не мигая, в серо-лиловые радужки, которые постепенно тонули в чёрной пропасти расширяющихся зрачков. Не просто так он не испытывал раздражения в компании этого Нориаки — потому что, если быть полностью откровенным, он испытывал к нему симпатию, даже влечение. Он давно подозревал, по какой причине ни одна из девушек, отчаянно искавших его внимания, его не получила, но шанс убедиться в этом представился только сейчас. Протянув руку, он дотронулся до тонкого рубца на его правой щеке, погладил кожу, ощупывая шершавую границу заживших тканей; ресницы над светлыми радужками еле заметно дрогнули. Переместив ладонь чуть ниже, коснулся уголка приоткрытого рта, провёл по контуру верхней губы, затем — по середине нижней. Взгляд Какёина растаял, помутнел; он слегка изогнул брови, между которыми появилась крошечная морщинка. Его постепенно ускоряющееся дыхание щекотало подушечку большого пальца. — Я надеялся, что ты сам покажешь. Приоткрытый рот растянулся в улыбке, Какёин рванул цепь на себя, вынуждая Джотаро податься вперёд, жарко вжался ему в губы. Проворный язык влажно обводил их, сплетался с его языком, скользил по острым краям зубов. Долгожданная близость ощущалась приятно, правильно и очень горячо, как сладковато-пряное послевкусие пунша. — Давай ради приличия притворимся, что что-нибудь смотрим? — Какёин оторвался от Джотаро, чтобы отдышаться. — Нахуй притворяться, — хрипло выдохнул он в ответ. Что-что, а этого он никогда не умел. Тонкие, сильные и очень ловкие пальцы Какёина скользили по его плечам, спине и груди, зарывались в волосы; Джотаро обхватил его лицо. Куртка с фуражкой свалились на пол, туда же вскоре полетела зеленая рубашка. Какёин потянул его от окна, по пути стаскивая майку. Повалив на кровать, забрался сверху, вжал его плечи в матрас и выпрямился. — Думаю, самое время прояснить. Что, по-твоему, сейчас происходит? Приключение на одну ночь, или... Оторвав одну ладонь от плеча и задумчиво проведя вниз по груди и животу кончиками пальцев, он замолчал. Джотаро чувствовал себя уязвимым, загнанным в угол, прижатым к стенке. Раньше такое состояние вызвало бы у него молниеносную агрессию, но сейчас... Он просто существовал в нём, и всё его внимание было сосредоточено на лице напротив. Он обхватил бледные запястья. — Второе. Я выбираю второе. Какёин мягко высвободился, стащил футболку через голову и бросил её куда-то за спину, шумно выдохнул, перенося вес тела назад. Розовая прядь задрожала от его дыхания. Самоуверенный, немного надменный вид, голый торс и взгляд свысока — его облик, словно окраска осьминога, разительно изменился. — Прекрасный выбор. Джотаро перевёл взгляд ниже, на быстро вздымающуюся грудь, дрожащее от сердцебиения подреберье, плоский живот — других рубцов нигде не было видно. Почему-то это принесло облегчение. Когда Какёин снова наклонился, Джотаро огладил его спину, поражаясь утончённости его силуэта, широкому, сильному плечевому поясу и невероятно тонкой талии. Контакт кожа-к-коже был несравнимо приятнее, чем через одежду, и, хотя ниже пояса она на них ещё оставалась, Джотаро знал, что не ему одному становится тесно в штанах. Какёин выцеловывал его ключицы, спускался по межреберью, щекоча кожу пушистой чёлкой. Время от времени он ловил и удерживал взгляд Джотаро, медленно гипнотизируя своей улыбкой, хитро, соблазнительно щурясь из-под ресниц. На Джотаро горели следы поцелуев, сами его глаза, казалось, прожигали воздух вокруг себя. Мучительно медленно Какёин сполз к животу, и вдруг, не разрывая зрительного контакта, высунул свой небольшой острый язык и провёл им от одной тазовой косточки до другой — прямо над поясом. Джотаро непроизвольно напряг пресс, и в затуманенном сером взгляде мелькнуло восхищение. Выцеловав дорожку от центра живота до пряжки верхнего ремня, Какёин принялся нетерпеливо его расстёгивать. — А конца у тебя, что, тоже два... — Громким шёпотом проворчал он, переходя к нижней пряжке. Расстегнув ширинку и приспустив резинку белья, он наконец выпустил на волю изнывающий от нетерпения стояк. Тот пружинисто вскочил к потолку и замер в положении «на двенадцать часов». — Джотаро... — только и выдохнул Какёин. Джотаро и сам догадывался, что его размеры, мягко говоря, слегка превышали средние по популяции. — Ты хоть знаешь, сколько у тебя? — Нет. Он никогда не маялся хуйнёй вроде измерения собственного члена. — Пиздец... Я, конечно, предполагал, что ты большой, но чтобы настолько... Лицо загорелось ещё сильнее. Кажется, у румянца Джотаро появился свой собственный румянец. — Ладно, не ссы... У меня вместительный рот. Какёин облизывал всё вокруг, потом, приспустив пояс штанов, перешёл ниже. Его язык не был излишне длинным или широким — он просто был очень ловким, каждое прикосновение, направление и сила давления были выверены до миллиметра. Как только его мягкий рот аккуратно вобрал предельно чувствительную мошонку, Джотаро тихо прохрипел. Он никогда в жизни не испытывал подобного. Это было очень приятно. Освободив рот, Какёин провёл языком по всей длине твердеющего члена, задержался на головке. Джотаро напряжённо хмурился и кусал губы, наблюдая за тем, как Какёин медленно, будто привыкая, берёт и выпускает его из своих. Ему было сложно — это было видно и без слов, по слезящимся глазам, влажным от пота прядям, налипшим на лоб, и мелкой дрожи по всему его телу. От коварной улыбки не осталось и следа. — Не нужно. — Попросил Джотаро, приложив ладонь к его щеке. — Есть и другие... Способы. — Как скажешь. — Какёин ласково потёрлся об его ладонь, поцеловал её, обхватив кисть руками. — Но сегодня я не хочу ничего упрощать. Только не с тобой. Есть смазка и резинки? — Посмотри в нижнем ящике стола, там, кажется, были... Джотаро не без смущения вспомнил, как по приезде в общежитие обнаружил в своих вещих заботливо припрятанную пачку презервативов, а вдобавок — завёрнутую в футболку бутылку смазки. Он даже думать не хотел, чьих рук это было дело, но основных подозреваемых было два — мать или дед. Какие бы картины ни рисовали в своём воображении его сердобольные родственнички, подкладывая в его сумку такой сюрприз, ему было суждено только пылиться в ящике, так и не найдя применения. До сегодняшнего дня. Какёин проворно спрыгнул на пол, в два шага оказался у стола. Джотаро приподнялся на локтях и глядел ему в спину — там тоже не было ни единой царапинки, зато прекрасно просматривались крепкие мышцы, напоминавшие древнегреческие мраморные статуи. — Нашёл! А ты подготовился... Какёин вернулся с квадратным конвертиком в зубах и флаконом, с которого Джотаро в приступе подросткового стыда сорвал этикетку — и так было понятно, что в нём. Выкинуть он, правда, так и не решился... Но это было даже к лучшему, учитывая обстоятельства. Всё принесённое Какёин уложил рядом на одеяле, а сам сбросил наконец свои джинсы и улёгся по правую руку Джотаро. Тот без лишних предисловий сгрёб его в охапку и притянул к себе. — Тебе... Придётся помочь мне, Джотаро. — М-м... — Хрипло выдохнул он, выцеловывая небольшое горячее ухо с покрасневшим краем и серёжкой-вишней. Какёин мягко освободился из захвата, лёг на поджатые колени. — Возьми немного смазки и... Выеби меня, — проговорил он глухо, уткнувшись лицом в одеяло. — Что?... — Переспросил Джотаро, сам до конца не понимая, издевается он или подыгрывает. — Ты меня слышал. Джотаро пододвинулся и, обхватив острый Какёинов подбородок, развернул его лицом к себе. — Скажи это. Громко и чётко. — Не заставляй меня повторять... Пожалуйста... — Начал было Какёин, но он тут же перебил его. — Скажи это мне в лицо. Он сам не знал, откуда это взялось — быть может, когда-то слышал что-то подобное в порно — но его решимость была несгибаемой. Он очень ясно понял, что не сможет продолжить, если его не попросят прямо. И даже немая мольба во взгляде Какёина не смогла поколебать эту уверенность. — Ладно-ладно, ты выиграл!... Я хочу, чтобы ты меня трахнул, выебал меня! — Хорошо. — Джотаро улыбнулся и успокаивающе погладил рассечённую шрамом щёку. — Теперь ты получишь то, о чём попросил. Он поднялся, сбросил штаны и бельё, подошёл к Какёину со спины и навалился сверху, прижавшись всем телом. Выцеловывая каждый сантиметр бледной, полупрозрачной кожи, он спустился от виска к мочке уха, затем к шее, прошёл между лопаток. Какёин тихо постанывал в матрас, но, когда Джотаро достиг поясницы, резко выгнулся, напрашиваясь на продолжение. Джотаро спустил резинку белья и тут же нетерпеливо прижался к упругим мышцам своим стоячим членом. — Пальцы, Джотаро, сначала пальцы... Пожалуйста. Вспомнив про флакон без этикетки, Джотаро выдавил себе на палец несколько прозрачных тягучих капель и, скользнув между округлых ягодиц, наощупь отыскал гладкий сфинктер. Вошёл он довольно легко — Какёин требовательно выгнулся — и тут же почувствовал, как сжалось тугое кольцо. — Второй, добавь второй... Подчинившись, он начал медленно, но ритмично двигаться вперёд-назад, давая Какёину время привыкнуть. Тот еле слышно постанывал и сжимал простыню. — Ещё... Один... Какёин растягивался хорошо, но его мышцы сжимались вокруг пальцев с неотвратимой мощью гидравлического пресса. Он прогибался в пояснице, слегка насаживаясь на них. Джотаро продолжал, чувствуя, как немеют сдавленные фаланги. Скользнув свободной рукой по гибкой подвижной пояснице, он наткнулся на налившийся и слегка влажный член Какёина. Оттянув шелковистую крайнюю плоть, начал слегка надрачивать ему в ритм движений. — О нет, нет, нет... Не надо, пока рано... Джотаро понял, что Какёин вот-вот кончит, и отпустил. Вид сверху открывался соблазнительный: розовая чёлка разметалась по смятому одеялу, широкие плечи вжались в матрас, каждая мышца стройной спины и рук, сжимающих одеяло, проступала в напряжении. Какёин вдруг остановился. — Я готов... Надень презерватив, и не забудь смазку. Джотаро освободил пальцы, нашарил на одеяле квадратный конвертик, перепробовал все стороны и только с пятой попытки открыл. Еле определив, с какого конца разворачивается скользкий латекс, дрожащими от перевозбуждения и мышечного напряжения пальцами натянул его на член. Шло трудно. Видимо, размер был маловат. — Пожалуйста, Джотаро, быстрее! — простонал Какёин. Выдавив поверх несколько капель смазки, Джотаро был готов послать всё к чертям, но вовремя опомнился и, помогая себе одной рукой, аккуратно направил стояк между его ягодиц. Какёин напрягся всем телом, зашипел, и головку как будто клещами сдавило. Джотаро немного подождал и попробовал толкнуться вперёд — не вышло. Тогда он немного отступил и снова вошёл, чувствуя невероятно приятную тесноту. — М-м-м, да, хорошо, не останавливайся... Он выдерживал ритм, постепенно наращивая амплитуду движений. Какёин впускал его, влажный, тугой, и выпускал еле-еле, даря совершенно новые ощущения. Это было настолько необычно и горячо, что Джотаро заопасался, что кончит раньше времени. — А ты уверен, что выдержишь? Судя по твоей реакции, у тебя раньше никогда не было... Таких. — Конечно, такого, как ты, у меня не было никогда... Но я уверен. У меня... Богатый опыт. То ли по чистой случайности, то ли из-за идиотского собственнического инстинкта, он толкнулся особенно резко, и Какёин болезненно зашипел. — Эй, полегче! Но даже сбавив обороты войти глубже у Джотаро не получалось, и тогда Какёин, соскользнув с его обтянутого латексом члена, перевернулся — а точнее, упал — на живот и подтянул к груди согнутые в коленях ноги. — Ты же хотел видеть моё лицо... Джотаро пристроился и вошёл, ощущая разницу в угле вхождения. Он чувствовал, как по спине стекают крупнные капли пота. — Видел бы ты себя сейчас... Ты охуенен, Джотаро. Он улыбнулся, несмотря на то, что нотки восхищения в голосе Какёина проскальзывали далеко не впервые. Тот потянулся к его руке и перенёс её на свой стояк. — Так я смогу расслабиться. Джотаро послушно обхватил член. Какёин закусил губу и начал постанывать, управляя его рукой, одновременно его мышцы и правда немного расслабились, и Джотаро впервые смог слегка отпустить контроль. Он заходил всё глубже, чувствуя, как подкатывает разрядка. Тут в дверь комнаты настойчиво постучались. — Ой, Джотаро, я тут припрятал немного бухлишка, разделим на троих? Джотаро узнал этот голос. Это был один из тех двоих, что часами ранее чуть ли не за руки тянули его в беснующуюся толпу. Вероятнее всего они стояли во главе группы, организовавшей эту вакханалию, так как считали себя его друзьями — и, быть может, так оно и было, раз он столько времени выносил их общество. Но именно сейчас один из них прямо-таки напрашивался на мощную двоечку в челюсть. — Жан, слушай, по-моему он там не один. — А-а-а, ну, значит, на четверых. Открывай! Какёин стонал всё громче, и Джотаро, как мог, свободной рукой попытался зажать ему рот. Останавливаться он даже не думал — его мозг в данный момент был целиком и полностью захвачен инстинктом животной ебли. К тому же, Какёину нравилось. — Жан, пойдём, мы им помешаем. — Неужели ты думаешь, что он не познакомит нас со своей дамой сердца? Эй, Джотаро, это же мы — Жан-Пьер и Мухаммад, твои старые друзья! Потуси хоть с нами двумя, раз не любишь больших компаний... Какёин невидящим взглядом смотрел в глаза Джотаро, всё сильнее растягивая рот. Джотаро выругался и просунул в его губы большой палец. Какёин тут же обхватил его и закатил глаза. — Слышишь, Авдол, а у них там, похоже, всё серьёзно... — Говорю тебе, пошли отсюда! Джотаро не выдержал. Его хриплые стоны соединились с приглушёнными звуками, которые издавал Какёин, в тот же миг по руке, которой он ему надрачивал, потекла вязкая тёплая жидкость. Он вогнался до упора и кончил, обильно излившись в презерватив. Какёин исходил мелкой дрожью у него в руках и дёрнулся, стоило ему вытащить. — Джотаро... — Ухватив его за плечо, Какёин притянул его к себе. Это было без надобности — Джотаро бы и сам свалился прямо там, где стоял. — Слышишь? Кажется, они закончили! Эй, Джотаро, открывай! Он выругался ещё раз и приподнялся, тяжело качнувшись от головокружения. Он бы навалял этому французишке прямо сейчас, если бы тихий голос Какёина не остановил его. — Снимешь его для меня? Джотаро не сразу понял, о чем шла речь. Ватными после оргазма руками он стянул резинку и без единого слова наблюдал за тем, как Какёин сползает с постели и садится перед ним на колени. Глядя ему прямо в глаза, он медленно взял ещё не опавший и белёсый от спермы член. Приняв целиком, сглотнул несколько раз, выпустил из губ и тщательно облизал головку. — Ты вкусный. Джотаро встал, всё ещё сотрясаемый мышечными судорогами. Он был просто на седьмом небе. Если бы ещё этот долбоёб не ломился в двери... Повязав на пояс полотенце и бросив Какёину второе, он быстрыми шагами дошёл до двери, повернул ключ, торчавший из замочной скважины, и резким движением распахнул. В коридоре, как и ожидалось, маячили беловолосый манерный тип в чёрном обтягивающем топе и смуглый брюнет с короткими дредами и массивным этническим ожерельем. — Что надо. — Спросил Джотаро с угрожающе ровной, утвердительной интонацией. — Да вот, я бухлишко припрятал... — Чем дольше беловолосый всматривался поверх голого плеча, тем сильнее вытягивалось его лицо. — А кто твоя... Подруга? — Это он. И не твоё собачье дело. — А, о, да, конечно... — Всё не унимался Жан-Пьер. — Съебался быстро! — Вдруг заревел Джотаро, сверкнув горящим взглядом. — Тебе бля повезло, что я кончил минуту назад, иначе бы ты уже валялся в луже собственной крови и сблёвывал бы в неё свои зубы! Польнарефф так и застыл с открытым ртом, и Авдол, деликатно развернув его за плечо, повёл его дальше по коридору. Джотаро захлопнул дверь, сбросил полотенце и кинулся на кровать. — Иди сюда, — буркнул он Какёину, нерешительно замеревшему у изголовья. Какёин забрался под одеяло, и Джотаро тут же обвил его руками, уткнувшись носом в розовую макушку. — Надеюсь, я не сделал тебе больно. — Все прекрасно, Джотаро. Ты был со мной нежен. Семнадцатилетний Джотаро точно бы психанул, проснувшись в одной постели с парнем. Повзрослевший Джотаро отрубил будильник, накрыл бледную спину Какёина одеялом, притянул его поближе к себе и снова завалился спать.