Встречая неизбежное

Джотаро проснулся один в смятой постели, и, хотя выпил он накануне не слишком много, всё равно понадобилось какое-то время полежать, уставившись в потолок, чтобы уложить в голове события прошедшей ночи. Подушка рядом с его плечом всё ещё хранила сладковатый, хорошо знакомый запах розовых волос. Повезло, что был выходной — неспеша поднявшись, он сходил в душ, почистил зубы и уже хотел вернуться в комнату, чтобы залпом опрокинуть как минимум пол-литра воды, когда ощутил какое-то неприятное ноющее чувство. Они ведь договорились вчера, что это не было развлечением на один раз. Договорились ли? Насколько Джотаро помнил, прямо сказал об этом только он один. Какёин лишь задал вопрос. От мыслей о том, что их странное первое свидание оказалось единственным, похолодело в груди. По пути из душа Джотаро настолько задумался, что прошёл мимо тараторящего Польнареффа. Он особо не вникал, просил ли семенивший вслед за ним француз прощения за доставленное вчера беспокойство или пытался аккуратно выведать подробности прошлой ночи — просто молча захлопнул дверь у него перед носом. Обернувшись, замер. По комнате плыл уютный аромат горячего какао. Какёин в домашних штанах и просторной футболке, которые, судя по размеру, стащил у Джотаро из шкафа, сидел на подоконнике. — Доброе утро. Я проснулся первый и решил тебя не будить. Потом отошёл в душ и за этим. — В руках у него была кружка, над которой в золотых лучах солнца вился пар; он кивнул на стол, на котором оказалась вторая. — Тебе тоже сделал. Джотаро сбросил влажное полотенце с плеча на сушилку, подошёл к столу, подхватил с пола начатую пятилитровку воды, отвинтил крышку и, подняв её вверх дном, жадно присосался к широкому горлышку. — О, я... Не знал, что ты не любишь какао. Напившись, Джотаро вытер рот тыльной стороной ладони, закрыл бутыль и вернул её на место. — Люблю. Просто сначала хотел воды. Не отрывая взгляда от Какёина, он взял кружку, отхлебнул горячего шоколадного молока. Во рту у него оказалось что-то мягкое, с ярким ванильным вкусом. — Оно с зефирками, — с готовностью пояснил Какёин. — Надеюсь, не слишком приторно. — Нет. Мне нравится. — Джотаро подошёл к окну, опустил свою кружку на подоконник рядом с кружкой Какёина. — Я думал, ты свалил. Какёин улыбнулся и вопросительно склонил голову, его влажная после душа шевелюра заблестела на свету. Казалось, слова Джотаро его совсем не удивили. — Не знал, что ты считаешь меня конченым. — В смысле? — В смысле что свалить от тебя на моём месте мог бы только конченый. Джотаро сделал шаг ему навстречу и, обхватив спину под тонкой футболкой, прижал его к себе. Холод, поселившийся в желудке от невесёлых мыслей, постепенно растворялся в сладком какао, тепле стройного тела и знакомом запахе шампуня, шлейф которого был первым, что он почувствовал при пробуждении. Бледные руки на его плечах вдруг напряглись, стискивая их сильнее, и в груди снова стало горячо. Когда объятие разомкнулось, Джотаро так не хотелось разрывать прикосновение, что он медленно провёл по спине, рёбрам, затем — предплечьям Какёина, чтобы взять его ладони в свои. Вдруг самыми кончиками пальцев он почувствовал толстые шершавые полосы и замер. Его движение не скрылось от внимательных лиловых глаз: Какёин тут же попытался убрать руки. — Покажи мне. — Тихо попросил Джотаро. — Пожалуйста. Какёин кивнул и позволил развернуть его кисти ладонями вверх. Обе руки от запястья и почти до локтевого сгиба рассекали широкие тёмно-красные шрамы, больше не закрытые рукавом рубашки или полумраком тёмной комнаты. Джотаро видел, что они свежее тех, что на лице, но всё равно спросил. — Это тоже из-за аварии? — Нет. Странно, но он ничего не почувствовал. — Расскажи мне. Джотаро выпустил тонкие ладони и тоже присел на подоконник, чувствуя, как солнце согревает спину. — Сука, так и знал, что надо было просто сходить за пижамой... Но, с другой стороны, лучше выложить тебе всё сразу, чем ждать и надеяться, что это никогда не всплывет. Какёин вздохнул, уронил голову. Влажная розовая чёлка безжизненно повисла в воздухе. — В общем... Мои галлюцинации не закончились, когда восстановилось зрение. По крайней мере, не все из них. Я продолжал видеть это... Существо, его бело-зелёные щупальца, и был уверен, что оно материально, что оно может оказывать влияние на окружающие меня вещи. Поначалу я смело рассказывал о своих симптомах родителям и врачам, мне назначали всё новые лекарства, но, чем больше препаратов я пробовал и чем яснее становилось, что лечение не работает, тем озабоченнее становились взрослые вокруг меня. Лет в шестнадцать я решил, что больше не хочу быть проблемой для своей семьи, и притворился, что очередные таблетки мне помогают. Пальцы Какёина побелели, сжимая выступающий край подоконника. — Доктора тогда с радостью купились на мой пиздёж, но мать с отцом всё равно время от времени посматривали на меня, как на ненормального. Наверное, они подозревали, что ничего не изменилось, но боялись разрушить нашу общую прекрасную ложь. В итоге весь наш дом настолько ей пропитался, что мне стало тошно там находиться, и... Я сбежал. Джотаро перевёл взгляд с белых от напряжения костяшек на обманчиво спокойное лицо. Какёин теперь смотрел прямо перед собой, на две неподвижные тени, темневшие на противоположной от окна стене. — У меня никогда особо не было друзей, и в поисках ночлега я прибился к плохой компании. Меня привлекло то, что там были такие же, как и я — заклеймённые психами подростки, которые видели разные вещи; сейчас я понимаю, что скорее всего все они были обычными торчками. Среди нас были и ребята постарше, а один из них, главный, как-то во время приступа сказал мне, что видит моего... Моё существо. И показал своё. Какёин ненадолго прервался, как будто ждал, что Джотаро рассмеётся или не поверит. Но Джотаро молчал. Он умел слушать. — Потом он обучал меня, и, наверное, благодаря этому я умею жить со своим состоянием, но... Он делал много чего ещё. Я плохо помню тот период, скорее всего, этот тип просто подсадил меня на что покрепче, но он казался мне — и не только мне — жутко, нечеловечески обаятельным, невероятно красивым; я считал его чуть ли не богом, и он этим пользовался. В момент ясности я понял, что не хочу, чтобы это продолжалось... Очнулся уже в больнице. Вот и вся история. У Джотаро пересохло в горле. Он сжал челюсти и почувствовал, как на скулах заходили желваки. — У него есть имя? Какёин не дрогнул, не изменился в лице, но его голос стал глухим, а глаза застыли в расфокусе. — Дио Брандо. — Этого Брандо пытались найти? — Да, но безуспешно. Место, где мы жили, оказалось брошенным, и ни его самого, ни остальных как будто никогда и не было. — Он всё ещё... Беспокоит тебя? — Нет. Я не видел его с тех пор, как вернулся домой и поступил сюда. Не знаю, как он все эти годы умудрялся избежать срока, и почему его до сих пор не закрыли... Иногда он снится мне в кошмарах. Джотаро помрачнел. Какёин вдруг встал с подоконника, подхватил свою кружку, обернулся, и, немного поколебавшись, заговорил: — Извини, что соврал вчера — мне и правда легче жить, убеждая себя и других, что ничего из этого со мной не случилось. Но самообман, видимо, не может продолжаться вечно. Я... занесу одежду позже, ладно? Джотаро вынырнул из своих мыслей, а точнее — попыток осознать масштабы приключившегося с Нориаки пиздеца. — Куда ты собрался? — К себе. Тебе наверняка нужно время... Всё обдумать. «И понять, что тебе не стоит встречаться с таким, как я» — этого не прозвучало, но Джотаро прочитал по глазам. — С чего ты взял? — Если ты уже всё решил, то говори. Я готов. Какёин выпрямился, как натянутая струна, на его лице застыла маска спокойной доброжелательности. Весь его образ теперь дышал холодным достоинством; волнение выдавали только пальцы, неловко сжимающие пустую кружку. — Какёин, я ничего не решал. Я просто сидел и обтекал с хуйни, которой ты со мной только что поделился. Мой единственный вердикт — это, блядь, полный пиздец. Он моргнул, растерянно отвёл глаза и усмехнулся. — Странно. Обычно подобные разговоры заканчиваются совсем иначе. Джотаро поднялся, забрал кружку у него из рук, отставил на подоконник. Снова обхватил его запястья и поднёс их к своему лицу, прижав прохладные ладони к щекам. Глаза Какёина заблестели, между бровей, прямо как вчера, пролегла еле заметная морщинка. — Как ты там говорил? «Не думал, что ты считаешь меня конченым»? Какёин улыбнулся и порывисто вдохнул, всё напряжение мгновенно улетучилось из его тела. Они одновременно рванулись друг другу навстречу, чудом не столкнувшись лбами; целовать Какёина было сладко, но не столько из-за какао, сколько из-за нежности, мучительно сжимающей сердце. Джотаро приоткрыл глаза и увидел, как сверкнула в солнечных лучах скатившаяся по щеке Какёина слеза. Он тут же коснулся его скулы, стёр влажный след большим пальцем. Дальше произошло что-то странное: несмотря на то, что руки Какёина были у Джотаро на лице, он почувствовал давление на всём теле, будто его обнимали десятки его рук. Ощущение было смутно знакомым, как будто он уже испытывал нечто подобное этой ночью — если быть точнее, сразу после оргазма — но тогда оно возникло на мгновение и пропало, а Джотаро списал это на усталость. Его сжимало всё сильнее, до хруста в рёбрах, и краем глаза он заметил на плече какую-то узорчатую, белую с зелёным, ленту. «Бело-изумрудное существо... Щупальца...» Прервавшись и прижав Какёина к себе, он пытался унять бешено колотящееся сердце. — Какёин, мне кажется, я ёбнулся. — Что?.. — Мне кажется, я вижу существо, о котором ты говорил. — Джотаро выпустил Какёина и осмотрелся. — Только что видел. Какёин смотрел на него с явным недоверием. — Оно белое... С зеленым. Такие длинные щупальца, и они меня только что скрутили. Теперь он сощурился, видимо, пытаясь понять, шутит Джотаро или нет. — И я вспомнил, что ночью было то же самое. Когда... Мы кончили. Джотаро присел на подоконник и жадно отпил какао, борясь с желанием закурить. Какёин, осторожно подбирая слова, заговорил. — У меня... Бывают приступы, когда я не справляюсь, теряю контроль над ним. Обычно это происходит от очень сильных эмоциональных потрясений. И было бы логично, если бы ты увидел его именно в эти моменты, но... — Давай проверим, — предложил Джотаро, вернув себе хладнокровие. — Если ты можешь сделать так, чтобы оно появилось, то сделай это сейчас. Какёин даже бровью не повёл. Позади него на фоне белой стены в воздухе возникли зеленоватые ленты, сложившиеся в недвусмысленный символ: две окружности и продолговатый контур по центру. Джотаро улыбнулся. — Что я показываю? — Член. Очень предсказуемо. Какёин нахмурился, тут же очертания позади него изменились, приняв новую форму. — А сейчас? — Хм. Мило. — Джотаро почувствовал на лице предательский румянец. — Сердечко. Какёин потрясённо глядел на него, пока щупальца танцевали в воздухе. В дверь комнаты постучали; Джотаро прошёл мимо застывшего Какёина, бросил через плечо: — А теперь — звезда. В коридоре оказался Авдол, на этот раз один. — Привет. Жан попросил меня напомнить про нашу поездку. Он говорил, что подходил к тебе утром, но ты ничего ему не ответил. Всё в силе? — Да, — не задумываясь, ответил Джотаро. — Но с нами поедет ещё один человек. В машине найдётся место? Авдол, улыбаясь, кивнул. — Кстати, познакомься, это Какёин. Какёин, это мой друг Авдол Мухаммад... Ты, наверное, уже знаешь. — Очень приятно, — Какёин, не моргнув глазом, пожал протянутую ему руку. — Взаимно. — Авдол посмотрел на часы. — Ладно, не буду вас отвлекать, ещё успеем поболтать по пути в кэмпинг. До скорого. Какёин дождался, пока Джотаро закроет за ним дверь комнаты. — Иерофанто Грин. — Что? — Это имя моего существа. Дио говорил, что их называют стандами. И то, что ты можешь увидеть мой, означает, что у тебя тоже есть станд... Кстати, а в какую поездку ты меня только что вписал? ××× Жан-Пьер и Мухаммад готовились к вечеру следующей пятницы с начала семестра. Почему-то идея переночевать в палатке под открытым небом казалась им верхом сплочающего опыта, а Джотаро просто был не против. Вместе они выбрали кэмпинг на берегу вулканического озера, так как изначально он планировал провести день за сбором проб воды и образцов флоры. Появление Какёина в их компании слегка смещало его приоритеты. Вечер перед выездом они провели вдвоём — встретились в парке кампуса, около пруда, по которому, лениво перебирая перепончатыми лапками, плавали утки. Джотаро вытащил из кармана пачку комбикорма для водоплавающих птиц, заслужив очередной восхищённый взгляд Какёина. Усвоив урок вечера их первой встречи, тот накинул тёплое тёмно-зеленое пальто и обмотал шею огромным белым шарфом. Джотаро стоял в своей изодранной фуражке и расстёгнутой старой куртке поверх майки. — Ты вроде говорил, что у меня тоже должен быть... Станд. — Спросил он полуутвердительно, рассыпая последнюю горсть корма на берег у кромки воды. — Да. Получается, мы оба ненормальные. — Понятие нормы относительно, — задумчиво возразил Джотаро, закрывая баночку. — Если у меня и правда могут появиться какие-то способности, я бы хотел научиться ими пользоваться. Не сговариваясь, пошли по дорожке вглубь парка — туда, где было меньше посторонних глаз. Ряды деревьев немного приглушили крякание обедающих птиц. — Я со временем научился управлять им сам, — начал Какёин, спрятав руки в карманы пальто. — Это в каком-то смысле естественный процесс, и... Дио... — Судя по заминке, ему было непривычно произносить это имя при посторонних. — Он говорил, что это врождённое. Травма глаз попросту активировала то, что и так было вшито в мой мозг. — Хм. А что тогда активировало меня? — У меня есть одна догадка. Какёин остановился, его глаза смешливо засверкали в на солнце. — Это ведь был твой первый раз? Джотаро не ответил и зашагал дальше. Какёин пошёл следом. — Возможно, участки мозга, которые активируются во время занятия сексом с другим человеком, пробудили твои способности. Дио говорил, что триггером может стать что угодно, главное — вовремя начать обучение, так как станд может проявиться в любой момент и начать вести себя непредсказуемо. Джотаро не стал спорить. Мало ли что могло запустить в его мозгу этот странный процесс. — А как скоро он проявляется? — Хм. Обычно в пределах одного дня. А вот теперь круг сужался. Но за последние сутки Джотаро не испытывал ничего необычного в физическом плане. — Может быть такое, что он проявляется немного позже? — Это всё-таки был не первый раз, да? — вместо ответа Какёин заглянул ему в лицо. — Нет. — Так я и знал. Было бы странно, если бы ты в свои двадцать один оставался девственником. Он не выглядел разочарованным или задумчивым. Джотаро вздохнул. — Пару месяцев назад я был с девушкой — первый и единственный раз в своей жизни. Было неплохо, но я понял, что это не моё. Я попросту не чувствовал... Того же. Какёин хмыкнул, спрятав нос в складках шарфа. — А что насчёт вчера? — Вчера всё было по-другому. Его глаза заискрились тёплым блеском. Они вышли на край небольшой опушки, со всех сторон окружённой деревьями, и остановились. — Для начала тебе нужно научиться призывать его. Закрой глаза и попробуй сосредоточиться на ярких воспоминаниях, вызвать у себя эмоции, вернуться в состояние, которое заставляет твои нейроны сиять и переливаться, как гирлянды на новогодней ёлке. Джотаро послушался. Однако, заглянув внутрь себя, он обнаружил то же, что чувствовал постоянно за очень редкими исключениями — нерушимое спокойствие. Это был холодный, глубокий океан, и самые жестокие шторма бушевали только на его поверхности, никогда не доставая до дна. Дна, на котором, возможно, был похоронен не один корабль. Какие чудища могли там обитать? — Не могу. Мне сложно взять и... — Я попробую помочь. Что бы ни случилось, держи глаза закрытыми. Одна тёплая ладонь легла ему на затылок, оберегая голову от удара, вторая — толкнула в грудь, и он впечатался спиной в ствол ближайшего дерева. Тут же ладонь с груди переместилась ниже, скользнула под ткань майки и замерла на солнечном сплетении. Джотаро дышал, чувствуя, как из губ вырывается облачко пара. Ожидание того, что должно было произойти, возбуждало не хуже самих действий. — Хотя знаешь... Мне кажется, тебе понадобится более фундаментальная помощь. Ребристые ленты с тихим свистом оплели всё его тело, обмотали голову так, чтобы он ничего не увидел, даже если бы смог открыть глаза. Руки и ноги оказались намертво привязаны к дереву. — Какёин, что ты задумал? — Если расскажу, то будет, во-первых, неинтересно... — Голос приблизился, зазвучал перед самым его лицом. — А во-вторых — ты так и не сможешь призвать свой станд. Ну конечно. Влажные губы прижались ко рту Джотаро, двигаясь медленно и тягуче. На этот раз Какёин не стал лезть ему в рот своим языком, так что никакими извращениями тут и не пахло. Джотаро уже расслабился, думая, что его будут обрабатывать нежно и неспеша, когда ладонь, пригревшаяся на его солнечном сплетении, коварной змеёй поползла вниз. Тут же поцелуй прервался, и губы Какёина переместились на кожу над ключицей. — Какёин. Что ты делаешь. — А как это выглядит?... Точнее, как ощущается? Он шептал ему прямо в ухо, упиваясь собственной властью. — Мы на улице. Здесь нас могут увидеть. У левого плеча раздался тихий мелодичный смешок. — В этом и смысл. Пальцы скользнули по поясу с двумя ремнями, и Джотаро дёрнулся, откинув голову назад. Ладонь легла ему на пах, несильно сжала набухающий член через два слоя одежды. Язык скользнул по его шее, мазнул по краешку уха. — Такого у тебя никогда не было, верно? Джотаро упрямо молчал, напрягая слух. Пока что вокруг было тихо. Губы прижались к коже чуть пониже линии челюсти, вырвав у него особенно резкий выдох. Одновременно пальцы, что до сих пор путались в волосах у него на затылке, пропали, и рука, сжимавшая его стояк, проникла в штаны. Джотаро дёрнулся с новой силой, как только пальцы задели нижнюю границу живота, и тут же зажмурился, поглощённый волной ощущений, когда ладонь мягко обхватила его сквозь ткань белья. Две точки воздействия — шея на границе с плечом и область паха — горели на его теле, распространяя по нему напряжение. То, что он ничего не видел, делало тактильные ощущения в два раза интенсивнее. Тут на границе слуха, который резко обострился после пяти минут в полной темноте, зазвучали отдалённые шаги и голоса. — Кто-то идёт. — Я знаю. Пальцы, оттянув резинку, проникли под бельё и мягко сжали головку затвердевшего члена. Джотаро закусил губу, чувствуя, как его возбуждение усиливается вслед за увеличением шанса на то, что их спалят. Отодвинув крайнюю плоть, Какёин обхватил его под одеждой и задвигался очень медленно. Джотаро весь горел от стыда и удовольствия. Получается, они с Какёином оба извращенцы, любители острых ощущений. Ну и дела. В момент, когда идущие по парку оказались совсем близко, Какёин сжал пальцы и, вырвав из груди Джотаро резкий выдох, отпустил его. Иерофант тоже ослабил хватку и растворился. Джотаро рванулся вперёд, прочь от дерева, к которому всё это время был привязан, и натолкнулся на фиолетово-синего гиганта в набедренной повязке, перчатках и сапогах. На лбу у незнакомца красовался обруч из такого же светлого металла, что и наплечники, а вдоль всего тела тянулись блестящие полосы. Несколько студентов прошли по дорожке позади Какёина, не обратив на них никакого внимания. — Поздравляю, Джотаро. Знакомься — это твой станд. Немного отдышавшись и рассмотрев существо напротив, Джотаро снова повернулся к нему. — И что, я смогу вызывать его только когда у меня стоит? — Нет, настолько сильная стимуляция нужна только в первый раз. Дальше будет легче, как только ты запомнишь, как он выглядит, и... Дашь ему имя. Джотаро заглянул в ясные глаза. Великан глядел на него с таким же непроницаемым выражением. — У меня нет идей. Ты что думаешь? — Пусть там будет слово «Стар». Мне нравится твоя родинка. Но нужно ещё второе... Что насчёт «Голден»? Золотая звезда. — «Платинум». Платина прочнее золота. — Стар Платинум, — выдохнул румяный от холода Какёин вместе с облачком пара. — Звучит круто. ××× Под вечер, проголодавшись, добрались до кафетерия и обсудили планы на завтрашний день. Какёин сравнил навык управления стандом с ездой на велосипеде, и Джотаро подумал, что это довольно точно: стоило один раз уловить общую механику их со Стар Платинум взаимодействия, как более сложные движения начинали получаться сами собой. Убедившись, что всё готово к отъезду, разыскав по соседям спальный мешок для Какёина и собрав провиант в дорогу, все четверо спустились на университетскую парковку и загрузились в машину Мухаммада. Она была далеко не новой, но довольно ухоженной и просторной; Польнарефф на правах человека-радио сел вперёд, рядом с водителем, а Какёин и Джотаро устроились на заднем сидении. Судя по всему, француз вчера напился так сильно, что не помнил предыдущего вечера и обстоятельств, при которых они повстречали нового знакомого. — Харэ уже тянуть кота за яйца, поехали! — нетерпеливо прервал он методичные размышления Авдола о том, всё ли они взяли. Улыбка водителя мелькнула в зеркале заднего вида. — Ну хорошо, — согласился он и повернул ключ зажигания. Машина загудела, заведясь с минимальной задержкой, и, вырулив с парковки, они покатили по ухоженным дорожкам универа. Расспросив, откуда Какёин, на кого он учится и чем бы предпочел напиваться под звёздным небом, Польнарефф включил музыку. Ехали по тёмной трассе под какие-то бодренькие танцевальные треки, изредка прерываемые рекламой, но вскоре начались вечерние новости. Джотаро особо не вслушивался в голос радиоведущего, повествующий об обычных происшествиях, когда знакомый набор звуков привлёк его внимание. — А теперь к срочным новостям: власти и полиция разыскивают Дио Брандо, наркобарона, несколько лет подряд скрывавшего в своём особняке похищенных им несовершеннолетних. При обыске в его подвале были обнаружены опиоиды и другие психоактивные вещества в особо крупных размерах, а также группа подростков, среди которых были как беспризорники, так и те, кто давно считался пропавшим без вести. Все жертвы находились в состоянии изменённого сознания, поэтому в данный момент им оказывается медицинская помощь. Судя по прогнозам врачей, в скором времени они смогут восстановиться и вернуться к нормальной жизни... Джотаро похолодел и покосился на Какёина, остекленело уставившегося на магнитолу. Нужно было что-то сделать, но что именно... Заговорить или дотронуться до него Джотаро не решился. Вместо этого он обратился куда-то вглубь себя, призывая Стар Платинум. Тот возник, наполовину скрытый в небытии, и, двигаясь так, будто был частью тела Джотаро, а точнее — просто был им самим, приблизился к Какёину и мягко коснулся его плеча. — Что? — Какёин опомнился, заозиравшись по сторонам. Стар Платинум исчез. Джотаро поборол желание натянуть козырёк на лицо и терпеливо ждал, пока они встретятся взглядами. — Джотаро... — выдохнул он одними губами и наконец повернулся. Бледный, напуганный, но вместе с тем осознающий, что его беспомощность осталась далеко в прошлом, он излучал заразительную решимость. Джотаро понял, что Какёин смог бы убить Дио, если бы у него была такая возможность. Аккуратно придвинув свою ладонь, он сжал руку, лежавшую на сидении; его указательный палец проник под край зелёного рукава и легко погладил узкое запястье. «Всё хорошо, — как бы говорил он, касаясь прохладной кожи над местом, где заканчивался тёмный, глубокий шрам. — Ты в безопасности.» Тут по его собственной руке заструились тонкие ленты, он опустил глаза и увидел, что бело-изумрудные полосы сплелись с его пальцами, опутали предплечье. Глаза Какёина блестели в полумраке салона, фары проезжающих по встречке машин выхватывали из темноты только верхнюю часть его лица, но Джотаро смог разглядеть его улыбку. ××× Остановившись на заправке, чтобы в последний раз сходить в нормальный туалет, умыться и почистить зубы, добрались до места и по-быстрому поставили палатку. Была уже глубокая ночь, над головами во всём своём великолепии развернулся Млечный Путь, чей призрачный свет беспрепятственно лился на неосвещённый берег. Отражение растущей луны дробилось и дрожало на чёрной глади озера. Авдол разводил костёр, пока Польнарефф расставлял на песке складные стол и стулья, а Джотаро с Какёином выгружали из багажника бухло, еду и спальники. С детским восторгом они поджарили над открытым огнём хлеб, сосиски и маршмеллоу, а ужинали уже молча, думая каждый о своём — Польнарефф расшевелил компанию на карточную игру только после того, они с Авдолом немного выпили. Какёин, как и Джотаро, воздержался от алкоголя. Усталость, скорее ментальная, чем физическая, давала о себе знать — Джотаро почувствовал, что засыпает. Отложив сбор образцов на утро, он вместе с остальными забрался в просторную палатку, сбросил фуражку, куртку и штаны в общую кучу, залез в тёплый спальник. Какёин лёг дальше всех от входа, по правую руку Джотаро, а по левую уже храпел утомлённый долгой дорогой Авдол и ворочался, устраиваясь поудобнее, Польнарефф. — А, merde, знал же, что третья банка пива была лишней, — посетовал он громким шёпотом и, пошуршав мешком, вылез на улицу. Джотаро проследил за тем, как силуэт француза исчезает в прорези водонепроницаемой ткани и развернулся на правый бок. Тут же встретил взгляд Какёина, смотревшего на него в упор. Его лицо было спокойным, заинтересованным; на нём не проступало ничего, кроме уверенности в том, что Джотаро поймёт значение этого выражения. Не двигаясь, он чувствовал, как под внимательным, выжидающим серовато-лиловым взглядом сладко тянет в паху. Джотаро протянул руку и обхватил бледный подбородок; большим пальцем коснулся нижней губы, улавливая тепло дыхания. В этот раз Какёин не смутился, но его глаза сверкали сквозь какую-то серебристую пелену, румянец окрасил его скулы и кончики ушей. Джотаро запустил палец дальше, мягко надавливая на аккуратный напряженный язык. Его дыхание сбилось, стоило Какёину прикрыть веки и обхватить его губами. Тут же бело-зелёные щупальца бросились к нему, обвили, забираясь под мешок и оставшуюся на нём одежду, стремительным движением намотались вокруг пульсирующего члена... Стар Платинум возник из пустоты за спиной Какёина, запустил руку в его спальник и прижался губами к бледной шее. — Кто здесь?! Услышав у входа в палатку громкий шёпот Польнареффа, оба округлили глаза. Их станды, как по команде, растворились. — Putain. Привидится же такое... Они лежали неподвижно, пока Жан-Пьер шумно устраивался на своём месте, и дождались, пока к приглушённому храпу Авдола не прибавилось его слабое сопение. Первым, прихватив одежду, из палатки вылез Джотаро. Остановившись у кромки воды, он поднял глаза к сияющему небу. Через минуту выполз и Какёин, предусмотрительно застегнув за собой молнию полога. — Я хочу тебя прямо, блядь, сейчас, — гневно выдохнул он в лицо Джотаро, который уже начал подозревать, что не ему одному в голову ударили гормоны. С видом, не терпящим возражений, Какёин прошёл вдоль берега к стульям, расставленным вокруг остывшего кострища. Дождавшись, пока Джотаро подойдёт, усадил его на один из них, опустился на колени напротив и с раздражением принялся расстёгивать пряжки. — Уверен, что это хорошая идея? В прошлый раз не вышло. — В этот выйдет. А точнее, войдёт. Отбросив концы ремней, он уже потянулся к ширинке, когда Джотаро наклонился и приподнял его лицо за подбородок. Слова застряли у Джотаро в горле. Он хотел сказать, что им не обязательно торопиться, что Какёин просто нервничает из-за новостей о Дио, что, возможно, им не стоит сейчас заниматься тем, чего обоим больше всего хотелось. Он хотел обнять его, или хотя бы сжать напряжённое плечо, но Какёин без слов велел ему завалить ебало — и не мешать. Поэтому Джотаро поцеловал его. Со всей нежностью, на которую только был способен. — Ты невозможен, — выдохнул Какёин с улыбкой минутой позже. — Я знаю, — отозвался Джотаро, откидываясь на пластиковую спинку. Какёин взял его быстро, без прелюдий, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Джотаро запустил пальцы в волосы у него на макушке и дышал, чувствуя, что долго не продержится. Такой секс был совсем не похож на то, что они проделали на прошлой неделе, ощущения были легче, деликатнее, можно было просто расслабиться и позволить этому происходить — но от этой мягкости всё внутри свивалось узлами и просилось наружу. Запоздало сообразив, что таким способом Какёин навряд ли кончит, Джотаро призвал Стар Платинум. Как и до этого, в палатке, фиолетовый великан возник у него за спиной, припал губами к шее за зеленым воротником и запустил руку между полами пальто. Взгляд Какёина стал ещё менее осознанным, он улыбнулся одними глазами. Джотаро почувствовал на своих губах его пульсирующую вену, а в правой руке — шелковистость его крайней плоти. От усталости, возбуждения и усилий по синхронизации движений Стар Платинума у него начала кружиться голова. Сжав розовые пряди, Джотаро слегка скорректировал ритм Какёина, задвигался сам, ёрзая на стуле. Тот вдруг застонал, выгнув брови, зажмурился — и по пальцам правой руки разлилось фантомное ощущение вязкой тёплой жидкости. Джотаро почувствовал, как его накрывает, и увидел, будто из-под воды, что лицо Какёина отдалилось, а на готовый к извержению стояк легло несколько витков ребристой бело-зеленой ленты. От экзотичности ощущений он кончил Какёину на лицо. — Извини, — сдавленно выдохнул он, чувствуя, как жар разливается по телу. — Не извиняйся. Это было запланировано. Приоткрытые губы растянулись в хищной улыбке, и Джотаро снова увидел Какёина в новом свете — запыхавшийся, вспотевший, взлохмаченный, с пятнами густой белой жидкости на чёлке, щеках и серёжках, он был просто дьявольски красив. Одевшись, оба поднялись; Джотаро нашарил на столе неподалёку салфетки и помог Какёину вытереть лицо. Встретившись взглядами, они молча прижались друг к другу, ощущая, как тонкие узорчатые ленты Иерофанто Грина и огромные, мускулистые руки Стар Платинума обхватывают их со спины. Со стороны палатки послышался невнятный шорох. — Ой, простите, не мешаю, природа зовёт... — Автоматически выдал Польнарефф, но тут же остановился, вглядываясь в пару чёрных на фоне ночного пейзажа силуэтов. Видимо, силился понять, действительно ли их было всего два. Джотаро и Какёин тут же отозвали свои станды, разъединили объятия и повернулись, как ни в чём не бывало. — У нас тут дружеские посиделки. Хочешь третьим? — Без тени смущения предложил Какёин. — Да я бы с удовольствием, но спать охота... Сильнее хочется разве что отлить. До завтра, ребята. ××× На следующий день позавтракали сваренным на костре кофе и оставшимися сосисками с хлебом, вчетвером прогулялись по округе, помогли Джотаро набрать образцы для исследований. Обратный путь начали с заправки, чтобы освежиться и перекусить перед дорогой. Польнарефф последним вернулся к машине и сел вперёд, печально звякнув двумя бутылками минералки. — Всё, с сегодняшнего дня точно бросаю пить. — Ты так каждый понедельник говоришь, — Беззлобно усмехнулся Авдол, пристёгиваясь. — Не-не, в этот раз всё серьёзно. Мне мерещится... Всякое. Видимо, настало время посвятить его в тайну стандов — Джотаро и Какёин переглянулись, гадая, сколько ещё людей с такими же способностями повстречается им на пути. Натянув на лицо козырёк фуражки и притворившись, что засыпает, Джотаро склонился к плечу Какёина. Потом, убедившись, что никто на них не смотрит, слегка повернул голову и поцеловал его в шею. Где-то под полами зеленого пальто они переплели пальцы. В одном Джотаро теперь был уверен: если этот ебучий Дио вздумает нанести Какёину визит, наивно полагая, что тот всё ещё одинок и беспомощен, то его ожидает крайне, неимоверно, невъебенно масштабный пиздец.