Письма на нежно-персиковой бумаге

«Красивая и нежная девушка, не подскажите, какого цвета ваши глазки? Мне они напоминают раннее зимнее утро, когда на улице ещё совсем пусто, а жгучий мороз кусает за щеки, заставляя их краснеть. Это моя обычная реакция на вас. Вы очень хорошо разбираетесь в моде и сочетании оттенков, вы точно только продавец конфет? Когда я вас вижу, растекаюсь в лужу. Становится так хорошо на душе в этот момент, и просто хочется наслаждаться секундами. Вы восхитительна, Рене Уокер, помните об этом!» *** Рене ухмыльнулась, заводя одну цветную прядь за покрасневшее ухо. Она мимолётно бросила взгляд на дверь, с сожалением видя только мокрые следы на коврике. Тот человек, скорее даже сказать девушка, давно ушла ушла, оставив её в приятной растерянности. Ей никогда не посылали письма, а это уже второе за два дня. Возможно, та незнакомка даже не догадывалась, но она сильно выдавала себя. В её магазин, конечно, ходили постоянные покупатели, но никто не заходил каждый день. Рене медленно села на стул, чувствуя, как в груди что-то с восторгом трепыхается. Это было так ново, что на секунду она испугалась, но твердый голос её мамы вернул ей холодный разум. Покрутив бумагу между пальцами, она закусила губу. В нос пробился ещё слышимый запах цветов и меда, от которых кружилась голова. Нежно-персикового цвета бумага выглядела дорого и слишком интимно. Немного дрожащими пальцами она открыла конверт, невольно задержав дыхание. С каждой строчкой, с каждым прочитанным словом, написанным каллиграфическим почерком, её глаза открывались всё шире и шире. Этого не могло быть… Такие нежные слова искренней любви не могли быть обращены к ней — Рене Уокер. Она никак не могла быть «восхитительной», на её руках были прозрачные следы синяков от жестоких драк и не менее законных действий. Хоть в детстве она и не попала в банду, сумев вовремя обрести любящую маму, но так просто не забудешь детский дом. Многие ребята объединялись там в «группировки», дабы суметь отстоять свою честь и границы, а Рене… Рене не смогла найти свою компанию, так и осталась одиночкой. Она сжала кулаки, приводя себя в порядок. Это было в прошлом, сейчас всё хорошо. Над её головой тихо пиликнули настенные часы, и она вздрогнула. Посмотрев на них, Рене испустила взволнованный вдох. Она сегодня обещала позвонить Стефени и рассказать о своих делах, но совсем замоталась. С каждым днём приходило всё больше и больше клиентов, закупаясь сладостями на праздник. И хоть у неё и выдавались свободные минуты, полноценно отдохнуть она не могла. Рене знала, что открытие своего магазина — дело сложное, требующее тщательного контроля и терпения. Но к концу года, как всегда бывает, силы медленно, но верно покидали её тело. Кинув взгляд на листок, который до сих пор был в её пальцах, она встала со стула. Под её глазами немного залегли темные тени, а движения были вялые, словно она находится под водой. Сложив вещи в сумку, Рене вышла из магазина, потушив все гирлянды. Жгучий холод сразу коснулся её щек, делая их пунцовыми. Она оглянулась, замечая, что уже стемнело, а с неба падали снежинки. Рене любила зиму, она напоминала ей о тех крохотных моментах счастья в детстве: «Рене зажмурилась, громко дыша. Прижав руки к голове и свернувшись калачиком на холодной земле, она медленно про себя отчитывала. 1… 2… На счет три возле неё хрустнула ветка, и девочка вскочила на ноги. Мельком разглядев лицо мальчишки, чья очередь была искать, она ринулась вперёд, слыша башенный пульс в ушах. Рене была самой быстрой из всех девчонок приюта, однако в толстой, не по размеру одежде было сложно передвигаться. Несколько раз она чуть не споткнулась о выступающие корни дерева из-под снега, но умудрялась обретать равновесие. За спиной до сих пор слышались крики ведущего, который негодовал насчёт своей роли. — Ну почему опять я?! Это нечестно! — Поймай, а потом возмущайся, — произнесла Рене, чувствуя, как на лице расползается насмешливая ухмылка. Они играли уже целый час, и довольно скоро должны были прийти воспитатели, однако Рене собиралась держаться до конца. Пусть эта игра ничего особо не значит, но среди этих детей она сможет обрести некое уважение. Рене подпрыгнула, рукой цепляясь за дерево, дабы не упасть. Её ноги чуть скользили по снегу, а дыхание сливалось с выдыхаемым паром. — В твоём возрасте я была победителем в догонялках. — А я спрошу! — пропищал мальчик и, слишком отвлекшись на разговор, упал. Всё будто замерло в ожидании. Деревья перестали качаться, а снежинки на секунду остановили свое движение. Потом послышался тихий всхлип, ещё один, а дальше полноценный плач. — Больно… Она резко обернулась, замирая на месте. В груди что-то больно кольнуло, пока она смотрела на мокрое и раскрасневшееся лицо пятилетнего ребенка. Ей почему-то тоже стало очень, очень больно. Сжимая кулаки и чувствуя, как подрагивает её тело от выплеснувшейся энергии, Рене осторожно подошла к нему. Ей впервые захотелось кого-то успокоить, но она совсем не знала как. Ей этого никогда не объясняли, да и повода показать тоже не было. Не обращаясь внимание на слякоть под собой, Рене упала на колени, бережно обнимая за плечи мальчика. — Тише… — она прошептала это ему прямо в макушку, поглаживая дрожащую спину. — Пойдем в тепло, посмотрим, что у тебя там? — Я не могу встать, — тихо признался он, маленьким кулачком утирая глаза. Из его горла больше не доносились всхлипы, однако он иногда икал. Рене на секунду осмотрела его, оценивая свои силы. Для семилетней девочки она была сильной, как ей говорил учитель по физической культуре, но она не знала, верить ли этому. Глубоко вздохнув, Рене повернулась к мальчонке спиной. — Залезай…» Рене улыбнулась от нежных воспоминаний, прикидывая, что примерно в семь лет наступил переломный момент. Она начала защищать более младших детей, помогать животным по мере своих возможностей, а главное начала мечтать. До этого она не задумывалась о приемной семье, зная, по рассказам, что там часто издеваются над детьми. Но тогда ей хотелось испытать этот новый опыт на себе, узнать, врут ли эти рассказы, и вообще, выйти за пределы ворот приюта. И в девять лет это случилось. Её на временное проживание взяла одна семья, которая с первого взгляда выглядела ужасно. Зеленоватый цвет кожи у родителей, их вечно поплывший взгляд и постоянно переменчивое настроение. Дабы ей — совсем маленькой девочке — не находиться с ними, приходилось постоянно гулять: по улице, по каким-то грязным переулкам, по тропам в лесу, что был неподалеку. Но в какой-то момент ей повстречались подростки, начавшие вымогать у неё деньги. Это была её первая драка. Рене моргнула, сгоняя образы прошлого, и посмотрела на дорогу. Улица, по которой она шла, была мало украшена, но это ни капельки не уменьшало её праздничное настроение. У неё было пару знакомых, которым она искренне хотела сделать подарок, но партнёра или настоящих друзей нет. Как-то не получилось влиться в коллектив на своей прошлой подработке, а после она переехала в этот город. Сначала было до жути страшно, без знакомых, примерных представлений о правилах этого города и многое другое. А она собиралась ещё свой магазин открыть! Она засунула руки в карманы, пытаясь согреться. Сзади подул холодный воздух, принуждая её согнуть плечи. За свистом ветра Рене почти пропустила тихий писк, который доносился из-под кустов. Он был таким обречённым, словно его хозяин уже не рассчитывал обрести помощь. Рене заторможенно моргнула, всё ещё желая, чтобы это было злой шуткой её уставшего разума. Она столько месяцев ходила по этой дороге, но ни разу не видела животных. Приседая, словно она попала в тот момент из воспоминаний, где помогает мальчику, Рене подползла к колючим кустам, покрытым небольшим слоем снега. Сжимая от холода зубы, она приоткрыла ветки, показывая себе крохотного котёнка — месяца два, три, не больше. Из её рта непроизвольно вылетело ругательство, а спина напряглась. Уже было видно, что котёнок не дворовый, а словно его выбросили, обрекая на мучения жестокие и невыносимые. От её реакции животное чуть отшатнулось, приподнимаясь на лапах. Он был таким худым, но не переставал бороться, думая, что на него сейчас нападут. — Прости, прости, я случайно… — Рене аккуратно подняла свои руки к лицу котёнка, дабы тот понюхал их. Сначала чёрный носик двигался дерганно, пытаясь уловить запахи в морозной свежести, но потом, спустя минуты четыре, тело животного более-менее расслабилось. Котёнок осторожно уткнулся мордочкой в пальцы, прикрывая свои бездонные голубые глаза. — Молодец. Какой же ты умничка… От этого вида сердце девушки до невероятности заболело, в глазах начало щипать. На это смотреть было сродни пытке. Видеть, как маленькое животное цепляется за тебя, проявив ты капелюшечку заботы, думая, что ты его забираешь к себе. Она тихо всхлипнула, прикрывая глаза, не желая, чтобы слёзы пролились на землю. Рене не знала, запрещено ли ей приносить животных в съёмную квартиру, но решила не мешкать. Если ей настучат по голове, то она с гордостью это примет, но спасёт котёнка. Она найдёт для него жильё и достойных хозяев. Её пальцы немного дрожали, пока она проводила ими по спинке белошёрстого кота, стряхивая с него снег. Каждый его позвонок прощупывался, а тазовые кости выпирали. — Малыш, пойдем ко мне, а? Я тебя накормлю, у меня дома о-очень тепло, — искренне шептала девушка, грустно улыбаясь. Кот, будто услышав её, выскочил из-под кустов, запрыгивая к ней на колени. Он начал ластиться, мурлыкать, не желая расставаться. От такой скоростной реакции Рене задорно рассмеялась, расстегивая свою куртку. Прижав к своему телу холодного мокрого котёнка, она впервые за долгое время испытала тихое удовлетворение. Как после хорошей игры или веселой прогулки с друзьями. Рене хоть и занимается благотворительностью, но это было другое. Быстро встав с колен, Рене ускоренным шагом пошла домой, не решаясь задерживаться на морозе ещё минуту. Время было ограничено, а котёнок уже мог болеть. Квартира встретила её привычной тишиной, но она знала точно — больше её не будет. Будут громкие крики кота по утрам, жалующегося на свой голодный желудок, или тихие, мирные мурчания по вечерам, когда Рене будет вязать и почесывать его за ушком. — Дом, милый дом, верно? — Рене притянула его сильнее к себе, скидывая с ног ботинки. С умилением она смотрела, как тот осваивается, обнюхивая всю прихожую. Не дожидаясь девушку, он рванул вперёд, запрыгивая на диван. Она вздрогнула от такого, пытаясь угнаться за безбашенным котом. — А с виду казался таким тихим и спокойным… Пока она переодевалась в домашнюю одежду и немного прибиралась на кухне, кот уже во всю спал на её диванной подушке. Его тельце медленно вздымалось и опускалось, а ресницы подрагивали. Рене, не желая тревожить наверно самый первый спокойный сон любимца, аккуратно устроилась рядом, включая первый попавшейся фильм. Её веки тяжелели, а голова постоянно опускалась вниз под силой тяжести. Краем сознания она уловила на экране шикарную блондинку, что с вызовом смотрела на сжавшегося паренька, её вольный взгляд и длинные платиновые волосы напомнили Рене о даме из магазинчика. О девушке, что оставляет ей любовные письма, желая начать общаться. О девушке, про которую Рене даже просто мечтать не могла…

~~~~

Элисон грустно хмыкнула, осознавая, что завтра не сможет прийти в тот магазинчик, ведь пойдет покупать подарки своим знакомым. В тот день она так и не купила их, заигравшись с детьми, а потом случайно придя к Рене Уокер. Она могла бы зайти к ней утром пораньше и лично отдать письмо в руки, но тогда весь её план сорвется. Прижав костяшку указательного пальца к липким от розовой помады губам, она задумалась. Всего Элисон планировала написать два письма, во втором уже раскрывая свои чувства, но тело её не слушалось. Ей хотелось описать свои эмоции в полном объеме, не скрывая никаких моментов. Но это выполнить было сложно, слова постоянно повторялись в письме, хотя с красноречием у неё никогда не было проблем. И о-очень часто она отвлекалась, боясь, что её дрожащая рука от всей этой атмосферы сделает некрасивую завитушку. Ей резко стало душно от воспоминаний, и она расстегнула свою шубу. Холодный ветер сразу хлынул под её розовую футболку, принося наслаждение. Она уже тридцать минут шла в торговый центр, дабы найти то, что ей пришло в голову пару минут назад. Элисон редко где видела именно такого вида свечу, так как она была очень красивой и детализированной. Элисон улыбнулась от вида торгового центра, который заметила издалека. Она немного выдохлась, хоть и старалась идти медленно. Её уши замёрзли, а щеки наверняка покраснели, словно она решила имитировать спелый помидор. Открыв дверь, она ощутила теплый воздух, из-за которого её холодные щеки начало щипать. Вокруг бегали люди, покупая подарки и паникуя, что многое уже раскупили. В каждом уголке торгового центра был слышен детский смех и веселая музыка, ласкавшая слух, но не мешавшя разговаривать с людьми. Элисон подошла к эскалатору на второй этаж, мимолетно проводя рукой по жёстким веткам искусственной ёлки, что стояла рядом. Всё было украшено, и ей казалось, что даже в Нью-Йорке она не видела такой красоты и разнообразия ёлок. Хоть бесплатно забирай, никто не заметит разницы! Зайдя в магазин косметики, Элисон выбрала пару средств, сразу оплачивая их, хотя сердце умоляло остаться здесь на подольше. Сложив всё в пакет, она вышла из помещения, направляясь в сторону магазина одежды. У неё давно не появлялось новых платьев, ведь почти на все встречи она ходила в штанах и юбках. Но кто встречает новый год в штанах? Она считала это как-то не по-праздничному, а также ей нравились свои ноги и скрывать она их не собиралась. Для того, чтобы дойти, ей пришлось идти через толпу, которая собралась возле кабинки с мороженым. Элисон прищурилась, пытаясь рассмотреть, что там интересного, но заметила нечто другое. Она в шоке раскрыла глаза, видя вдалеке человека в зелёном костюме. Он был немного волосатый, одетый в красный свитер. Скрываясь за колоннами и среди толпы, он медленно брёл, видимо, к ёлке, что стояла на входе в какой-то магазин. Элисон отмерла, доставая телефон из кармана шубы, ощущая как дрожат её губы от подступающей улыбки. Это было так смешно и по-детски наивно, словно герой вылез из мультика, продолжая творить свои злодеяния. Добравшись до ёлки, при этом сумев привлечь столько внимания, что обзавидуются мировые певцы, он по-смешному потер руки друг об друга. Его голова несколько раз осмотрела окружающих, словно не замечая удивлённые лица людей, и он резко обнял дерево, взваливая его на плечо. То было достаточно маленьким и низким, но видимо этому «Гринчу» хватило и такого. Вокруг раздался восхищённый, но и одновременно взволнованный шепот от народа. Все показывали пальцем в сторону странного парня, что даже мороженщик высунулся из своей маленькой кабинки. Его рот широко открылся, а из руки выпал рожок с пломбирным мороженым для какого-то ребенка. Элисон рассмеялась от комичности ситуации, заверяя себя, что будет заходить в этот торговый центр почаще. Вдруг в следующий раз она встретит настоящего Санту… *** Элисон зашла в уже привычный магазинчик: «Women's love». Он был совсем ей не по пути, но Элисон нужно было удостовериться, что Рене Уокер сегодня работает. Если нет, то она успела бы перехватить курьера и сделать подарок в другой день. — Здравствуйте! — спокойно, но с каким-то наслаждением произнесла Рене Уокер. Элисон кивнула ей, закусывая губу. Мельком взглянув на время, она поняла, что курьер со свечкой и письмом будет через пять минут. Ей нельзя задерживаться. — Я хотела спросить, а нет ли у вас новогодних конфет? — Ой, к сожалению, таких ещё нет, — она опечаленно покачала головой, однако пальцем показала на один из контейнеров. — Вот там есть только мармелад в виде украшенной ёлки, но насчёт вкуса не смогу подсказать. — Ничего страшного, — Элисон ярко улыбнулась, ощущая, как становится хорошо на душе, только от общения с этой девушкой. Она в который раз осмотрела помещение вокруг неё, восхищаясь. Тихий треск свечи, что стояла на кассе и придавала особое новогоднее настроение, иногда мигающие гирлянды, падающий мягкий желтоватый свет на стоящие рядом предметы. И главное украшенные аккуратной мишурой контейнеры со сладким. Это даже лучше, чем просто были бы тематические конфеты, но не украшен вам магазин. — У вас так красиво… — М-м, я провожу тут больше половины дня, так что было бы скучно сидеть в обычном сером помещении. Да и думаю, покупателям тоже приятно зайти именно в такой магазин, — Рене Уокер незатейливо поправила одну гирлянду, почти сразу обращая внимание на Элисон. Её взгляд медленно прошёлся по телу девушки, и она нахмурилась. — Вы пришли в такой мороз только в шубе? А как же головной убор? Элисон удивлённо приподняла брови, не зная, что на это ответить. Она сегодня забыла надеть шапку из-за того, что спешила, но Элисон даже не думала, что кто-то это заметит. Обычное дело, разве не так? — Я сегодня его забыла… Рене Уокер укоризненно вздохнула, подходя к служебному помещению. Открыв дверь металлическим ключом, она на секунду скрылась во тьме, но быстро вернулась, неся что-то в руках. Элисон прищурилась, почти сразу немного отшатываясь назад. Рене Уокер несла белоснежный платок с голубыми снежинками. — Давайте, давайте, — девушка подошла близко-близко к Элисон, протягивая руки к её голове. Внутри Элисон что-то щёлкнуло, что заставило её покраснеть. Это слишком напоминало близкие отношения, не каждый продавец дарит свои вещи своему покупателю, забывшему шапку. Рене Уокер, видимо, заметив реакцию Элисон, причмокнула губами. — Не смущайтесь вы так, кому нужно, чтобы вы заболели? Скоро же праздник, а как же вы отметите его, лежа в постели? Её нежные руки после неуверенного кивка Элисон завязали платок возле её головы. Рене Уокер ещё раз критически осмотрела наряд девушки и удовлетворённо кивнула. — Вот так вот лучше… Теперь вы точно не заболеете, а сама в нём раньше ходила в холодную погоду и ни разу, — она выделила последнее слово, улыбаясь, — не простудилась. — Спасибо… — Элисон прикрыла глаза, пытаясь совладать со своим телом. Ей казалось, что она находится посреди бушующего моря, где есть только одно спасение — объятия Рене Уокер. Не слыша и не видя ничего перед собой, она скомкано попрощалась. Выбегая из магазина, на полпути сталкиваясь с ей же заказанным курьером, тот несколько раз окликнул её бранными словами, но махнул рукой, заходя в магазин сладостей. Спустя пару минут Элисон сокрушенно упала на одну из скамеек в парке, пряча горящее лицо в ладонях. Ей больше не было холодно, как до того момента, когда она шла в этот магазин. Её тело и душу согревал платок на голове, призрачные касания чужих костяшек к её шее и глубокое дыхание, что доходило до неё в момент их сближения.

Пункт третий выполнен...

~~~~

«Ваш нежный голос так ласкает слух, что хочется его слушать и слушать. То, как он становится пронизывающим, словно вы видите человека насквозь, будоражит мои чувства. Иногда он напоминает больше мурчание, когда вы рассказываете про виды конфет или называете цену. Как я поняла, он становится таким от вашего удовольствия. Вам нравится заниматься этим делом, что влияет на ваше тело. Вы такая красивая, я не перестану это повторять, даже если мои связки атрофируются. Мне так хочется высказать все свои переживания и то, как эта влюбленность влияет на меня, но я не могу… Мне сложно просто в голове это всё уместить, не то, чтобы рассказать кому-то. Вы великолепна, Рене Уокер.» *** Элисон открыла дверь, не замечая звон колокольчиков, сразу направляясь к кассе. За ней спокойно сидела Рене Уокер, что-то высматривая в своих листах, иногда недовольно хмурясь. — Рене, можно вас кое о чём попросить? — Элисон чувствовала, как дрожат её пальцы, но она не хотела сдаваться почти в финише. Спрятав письмо за своей спиной, она выжидательно смотрела на девушку, что удивлённо приподняла глаза от бумаг. И пока она не передумала, всунула девушке письмо прямо под нос. — Я тут вам подарок сделала. — Да-а? Боже, это так приятно, — Рене Уокер застенчиво улыбнулась, принимая бумагу и прижимая её к груди. — Я могу при вас его прочитать? — Да… Да, конечно, — она на секунду отвернулась, переводя дыхание. Из-за громкого пульса в ушах она почти не услышала тихий смешок девушки. — И можете не обращаться ко мне на «Вы», мне кажется, мы ровесницы. Рене кивнула головой, отрывая липкий слой на конверте. Её пальцы работали уже автоматически, но не разрывая бумагу. Элисон прищурилась на это, могла ли Рене Уокер раньше работать в почтовом отделении? Или она так часто распаковывает письма, что это не занимает у неё особых проблем. У Элисон конверты постоянно рвутся, что приносит ей огорчение. Иногда так хочется на память оставить что-то, но это безжалостно портится. — Мне двадцать пять, этот магазин я открыла три года назад, когда решила, что мне нужно заняться чем-то новым. Я переехала совсем в новый город без знакомых и без поддержки, — Рене нежно провела подушечкой пальца по строчкам текста, словно высматривая в нём не просто слова, а целую историю. Её голос приобрёл ностальгические нотки и стал более глубоким, от которого по спине Элисон пробежали взволнованные мурашки. — Но даже тут мне словно чего-то не хватает, будто я потеряла или ещё не обрела важную часть себя. — О, — о, Элисон прекрасно её понимала. Она ездила по разным городам отчасти по работе, но так же желая найти свой дом — место, где ей будет комфортно, где она захочет остаться и пустить корни. На такое раскрытие своей души Элисон не могла не рассказать маленькую долю своей истории. Она была уверена, что времени у них ещё полно (желательно вся жизнь), так что не стоит прямо сейчас показывать свои карты. — Мне двадцать четыре и ушла из дома я в восемнадцать, как только обрела хоть какую-то финансовую стабильность. Родители постоянно пытались слепить из меня телевизионную картинку, «ребёнка мечты», так сказать, — она показала пальцами кавычки, закатывая глаза. Элисон считала, что все знания и то поведение, которые ей вдалбливали в голову с рождения, уже выветрились, но иногда она замечала за собой прошлое поведение и была разочарована. Элисон проделала столько работы, и не видеть результаты — ужасно. — Ты такая сильная, — Рене восхищённо посмотрела на неё. Элисон лишь кивнула, чувствуя, как сжимается её горло от накативших разом чувств. Мельком взглянув на настенные часы, она нахмурилась. — А ты до скольки работаешь? Я даже не смотрела на время, пока бежала сюда, извини. Элисон завела руки за спину, понимая свою оплошность. Рене могла уже уйти, так и не узнав о её чувствах и о личности посланника писем из-за того, что Элисон не удосужилась посмотреть на её расписание! Кто знает, когда бы они ещё раз встретились, ведь билет обратно Элисон купила на второе января. Билет обратно… Она не хотела возвращаться в тот город, где в основном жила. Она работала удалённо, лишь иногда приезжая на рабочие встречи и… И всё. Её ничего не держало там, а лишь приносило мучения. — Ой, да… Сегодня я немного задержалась, — Рене усмехнулась, вставая со своего кресла. Элисон будто в замедленной съёмке наблюдала, как девушка, как хищница, приближается к ней, замирая на расстоянии одного шага. Всё тело Элисон рефлекторно дернулось вперёд, желая ощутить тепло чужой бархатной кожи, но она заставила себя замереть. — Моя мама, которая меня удочерила, сейчас уехала на встречу с друзьями, так что поболтать я с ней не смогу. А видеть в Новый год одной в квартире… Точнее, не одной, а с моим котом, слишком одиноко. — У тебя есть кот? — Элисон выцепила из всего предложения самую безопасную фразу, дабы продолжить их разговор, и не разрывать этот особенный пузырь. — Да, появился недавно, я его нашла на улице и не могла дать ему погибнуть, — Рене пожала плечами, словно говоря: «Да, вот такая я.» — Если у тебя дома одиноко, может, пойдёшь ко мне? У меня тоже нет компании… — осторожно спросила Элисон, зная, что они ещё не так близки для перехода в новое пространство. Рене тщательно вглянулась в её лицо, высматривая скрытые мотивы. — Ты хочешь провести время со мной, потому что?.. — Я хочу начать с тобой общаться в более неформальной обстановке. Ты мне нравишься, Рене, — на одном дыхании проговорила Элисон, немного зажмуриваясь, но так, чтобы видеть реакцию девушки. Сейчас решится всё… — Наконец-то, — вымолвила удовлетворённо девушка, ещё сильнее сокращая между ними дистанцию. Её горячее дыхание опалило лицо Элисон, заставляя возбуждённо сглотнуть. — Мои желания абсолютно схожи. Я могу? Рене протянула свои ладони к её плечам. Элисон кивнула, даже не дослушав, пребывая в некой прострации. Она услышала те заветные слова, о которых мечтала, что может быть ещё лучше? — А вот это… — Рене крепко обняла её, прижимаясь всем телом. Видимо, Элисон случайно пробормотала последние слова вслух, но она нисколько не жалела. Она подняла дрожащую ладонь вверх, прижимая голову Рене к своему плечу. Это было так чувственно, такое доверие показывалось в этих жестах, что на глазах Элисон выступили маленькие капли слёз. Она не хотела плакать и портить такой момент, поэтому прижалась носом к чужой макушке, глубоко вдыхая. Она нежно провела своей рукой по пастельным волосам, немного зарываясь в них пальцами. Её дыхание было сбивчивое, а ресницы то и дело дрожали, не в силах держать глаза открытыми. Ей хотелось ближе, ещё ближе прижаться к Рене и никогда её не отпускать. Это желание было настолько сильное, что из её горла вырвался тихий вздох, и она поспешно спрятала лицо в шее девушки. Элисон ощущала, как горит всё её тело, а кончики пальцев электризуются от прикосновений. Это было так хорошо, что ей не оставалось ничего большего, чем тихо выдохнуть на ухо Рене: — Я хочу тебя поцеловать, позволишь? — она немного отодвинулась, дабы взглянуть в не менее взволнованное лицо Рене. Её волосы были в беспорядке, который самолично сделала Элисон пару минут назад, а шея покрылась красными пятнами от смущения. — Д… Да, я очень этого хочу… — она пару раз кивнула, словно так пытаясь уложить в свои слова уверенность. Элисон больше не ждала. Она прильнула к Рене, нежно сталкиваясь губами. В нос сразу забился уже привычный запах конфет и шоколада, который Элисон недавно видела в руках Рене. Их носы на секунду соприкоснулись, но Элисон немного повернулась голову, дабы углубить поцелуй. Она никогда не стала их чем-то восхитительным, обычно целуясь из-за желания своих партнёров. Но это… Это было что-то удивительное, словно мир вокруг неё взорвался, и всё превратилось в её видение. Не могло быть так хорошо просто от обычного контакта. Элисон сильнее зажмурилась, боясь, что это реально может всё оказаться прелестным сном. Она не была против такого, но ей не хотелось терять эту реальность. Ей удалось привлечь внимание девушки, о которой она грезила все эти дни. Эти дрожащие и невинные поцелуи, случайные прикосновения и взгляды, которыми Рене постоянно провожала Элисон к двери, были её новогодним подарком. Опустив руку ниже к талии девушки, Элисон прижала её к себе, хотя, казалось, они и так были очень близки? Своей грудью она ощущала жар кожи Рене, громкое и отчётливое сердцебиение в её грудной клетке и моменты, когда всё замирало. Все чувства обострились, подкидывая в дурную голову девушки мысли, что ей что-то незаметно вкололи. Она слышала каждый рваный вдох, тихие слова, которые разжигали в ней одновременно огонь и нежность. Она слабо провела кончиками пальцев по пояснице, ощущая приятную текстуру шерстяной юбки. — Ещё, — умоляюще прошептала Элисон, желая ощущать больше тактильных контактов. Она намеревалась запомнить этот момент до каждой пылинки и снежинки. Рене, услышав её отчаянную просьбу, аккуратно подвела её к креслу, не разрывая слабый поцелуя. Они просто соприкасались губами, так выражая все свои потребности и мечты. Опустившись на него, Рене потянула Элисон на себя, сажая её на свои колени. Блондинка выпустила удивлённый вскрик, который Рене заглушила глубоким поцелуем. Где-то на фоне играла новогодняя музыка, что делало атмосферу ещё более волшебной и интригующей. Элисон была уверена, что Рене — не просто человек, а ангел. По их малочисленным, но очень душевным разговорам она поняла, что душа девушки очень светлая и ранимая. И ей до боли не хотелось причинить той вред. Рене сжала пальцы на её боку, показывая этим своё удовольствие. Они не разрывали своих объятий, даже тогда, когда музыка на фоне переключилась на часы, а на улице начали раздаваться звуки фейерверков. Элисон захныкала от счастья, беря в ладони расслабленное лицо — Спасибо тебе… Теперь я счастлива. — Я не меньше, мне с первой встречи ты показалась другой. Такой свободной, красивой, я нигде не видела таких девушек, — Рене ласково улыбнулась, от чего в уголках её глаз появились «гусиные лапки». Её голос приобрёл нотки журчания, словно она не просто говорила, а пыталась спародировать кошачий голос. — Я хотела признаться тебе сразу в своих чувствах, но решила сделать это более креативно… — Элисон отвела взгляд, ещё сильнее смущаясь. Она знала, что Рене читала её письма, но признаваться в своих чувствах вот так — напрямую, было всё ещё неловко. — Да, я заметила, — услышав тихий смех, Элисон резко повернула голову, чуть-чуть сталкиваясь носом с девушкой, ведь сидели они близко-близко. Заметив недоумевающий взгляд, Рене пояснила, заводя блондинистые локоны Элисон за её ухо. — Ко мне в магазинчик почти никто не ходит каждый день, а тем более после визитов, оставляя загадочные письма. — Ты посмотрела записи с камер! — Нет, просто сложила всё увиденное, но это не отменяет того факта, что мне очень приятно, — она закрепила свои слова долгим поцелуем. Элисон рассмеялась, даже не зная, что она так плохо скрывается. Так плохо скрывает свои чувства. Ей казалось, что девушка оставалась в досрочном неведении до сегодняшнего дня, но видимо та очень проницательна. — Ты такая догадливая, — Элисон сложила свои руки на чужих плечах, искренне смотря прямо в голубые глаза. По-лисьи ухмыльнувшись, она прижалась к девушке, и по телу пробежала дрожь. Её губы оставляли еле заметные следы на лбу, розоватых щеках, челюсти и на нежной коже шеи. Рене задорно смеялась от необычных ощущений, а сама Элисон была рада видеть её веселье. На фоне громко и радостно вскрикнули люди, и часы пробили двенадцать. Новый год наступил, а она получила свой самый лучших и навсегда незабываемый подарок. Рене точно не даст себя забыть, давая надежду на счастливое будущее, смотря своими доверительными глазками.

Пункт четвертый выполнен…

План по завоеванию сердца невероятной девушки закончен.