Странник "Нулевой"

      Вообще, большая часть архивов в Нью-Эриду была оцифрована. Это банально удобнее и практичнее бумаги – доступ к данным из любой части города, копирование не не требует особых усилий, а сервер с резервными копиями равно нужен – кто знает, где и когда появится новая каверна. Однако не следует считать, что поддержание сетевой инфраструктуры в условиях выживания на краю пропасти – дело простое.       Когда-то, ещё во времена Старой Цивилизации, у человечества были ресурсы и технологии производства сначала кремниевых транзисторных, а затем и квантовых логических схем. Но с тех пор столько воды утекло, столько каверн появилось, что уже ко времени расцвета Эриду, подавляющее число достижений науки и техники в этой области было безвозвратно утеряно. Многое, да не всё. В своё время, академии "Гелиос" пришлось изрядно извернуться, дабы убедить мэрию города профинансировать постройку и запуск квазимуниципального предприятия по производству логических ядер четвёртого поколения – универсальных чипов, обладающих как процессорными ядрами, так и собственным аппаратным ускорителем графики и блоком сверхскоростной оперативной памяти. УЛГС-4 –Универсальная Логическо-Графическая Схема – это сборная солянка из того, что удалось сохранить в течение бурного периода краха старого мира и образования каверн и собственных изысканий безумных умов в стенах академии. Продукт весьма недешевый, однако универсальный и довольно мощный справедливости ради. Тогда этот фокус прогорел лишь потому, что у города был существенный профицит в бюджете, а мэр, несмотря на безусловное уважение к Госпоже Рассвет, прогибаться под её наследников из корпорации "Марсель" не желал совершенно. Завод отгрохали в рекордные сроки, и он быстро занял своё почётное третье место в списке лучших мест работы в городе. Вскоре, после своего открытия, мануфактура перешла на круглосуточный режим работы – тогда начали строить новый большой район столицы близ моря – Нью-Эриду – и заказы на различную номенклатуру предприятия шли непрерывным потоком. Досадно, что счастье длилось не долго. Всего через пять лет после запуска, случилась катастрофа Нулевой и работягам пришлось в срочном порядке бросать всё и эвакуироваться на юг. Заводу в некотором смысле повезло: он не попал в каверну и не превратился в логово эфирных чудовищ вместе со всеми своим бесценным содержимым, его просто разграбили за 11 лет после катастрофы. Первыми, конечно, подсуетились банбуделы из "Марсель", а потом и все остальные. Наследие индустриального титана разошлось по рукам по всему Нью-Эриду. Поговаривают даже, что часть оборудования попала в руки мятежников.       Без поддержки со стороны какой бы то ни было влиятельной силы или денежного мешка, производство "четвёрок" на полных мощностях, а тем более разработка "пятёрок" так и не возобновилась. Поэтому бедолагам сисадминам приходилось крутиться как только можно и нельзя, лишь бы сохранить вверенное им железо работоспособным – замены-то нет почти. В ход шло всё – мобильники в качестве ретрансляторов, личные компьютеры – как сервера со вторичной нагрузкой, и даже логические ядра банду – как кустарная замена вышедшим из строя процессорам. В хозяйстве всё с вычислительным потенциалом сгодится!       Сет стоял около стойки регистрации в архив СОБЕЗа и смотрел на раздражающую оранжевую надпись "ТЕХНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ" на экране. — Простите, сэр, ничем не могу помочь. Полный цикл ТО нашего узла, при прочих равных, продлится ещё часов восемь, – развёл руками дежурный, — всем отделам ещё за неделю до было разослано предупреждение с просьбой подготовить необходимые для дел материалы заранее. — Чёрт, сегодня же мой единственный свободный день… Будь прокляты технари и их обновления, когда не надо, – ворчал про себя Лоуэлл, спускаясь в подвальное помещение участка, — и угораздило же меня столкнутся с этой загадкой сегодня! Спустившись под землю, Сет прошёл в конец коридора и открыл дверь с окошком из матового стекла. Из помещения, поглощенного мраком ощутимо потянуло пылью. Надев предусмотрительно подготовленный респиратор, тиррен, пошарив рукой на стене, нашёл выключатель. Тусклый свет старых неоновых ламп озарил длинные ряды стеллажей, забитых бумагами сверху донизу. — Будто в древнюю волшебную библиотеку попал. Жаль, что искать необходимое придётся руками, а не с помощью доброй феи. Эх… Ладно, не время раскисать, раньше начну – раньше закончу, раньше закончу – раньше найду ответы!       Несмотря на кажущийся оптимизм, Лоуэлл был удручен предстоящим объемом работы. Тяжело вздохнув, он отправился в дальнюю секцию – на одиннадцать лет в прошлое, в день, когда пала Старая столица. С чего вообще можно начать поиски? Что известно про Странника? Сет видел его в деле лично, что давало ему определенные преимущества, но надо отдать живому призраку должное – скрывался он отменно. Очевидно, что “простой” рейдер никогда бы не смог двигаться так – с применением акробатики и продвинутой военной тактики. Это наводит на мысль, что “Нулевой” – бывший военный, причем незаурядный. Его снаряжение ничем, кроме винтовки, от стандартного не отличается – разве что индивидуальности больше, однако практической пользы от разнообразного обвеса замечено не было. Сет напряг память – в голове всплывал смазанный образ бойца. В бою у сержанта не было времени его разглядеть должным образом, однако одна деталь всё же бросилась ему в глаза: старый, почти выцветший шеврон. Неужели… Ну конечно! Внезапное озарение посетило следователя и он стал быстро перебирать документы. Спустя несколько минут он нашел искомое – список бойцов Алмазной дивизии, объявленных пропавшими без вести спустя месяц после катастрофы. Эмблема воинского образования идеально совпадала с изображением, которое Лоуэлл так удачно поймал за хвост в своей памяти. — Так значит ты “алмазник”! Это упрощает дело. Хотя, учитывая её потери, область поиска всё ещё не маленькая. Ничего не попишешь, придётся поискать.       Забавное явление – когда над чем-то активно работаешь, то время летит преступно быстро... Несколько часов Сет ходил между стеллажами с различными досье людей, пропавших в тот злополучный день. Людей, пожертвовавших жизнью ради спасения других. Прозвучит банально, но пока не столкнешься с подобным лично – невозможно на самом деле понять, каков был масштаб бедствия. Тиррен перебирал уже вторую сотню дел, пока не понял, что витает где-то в облаках, на свежем воздухе, а глаза его читают первую строчку досье уже пятый раз. “Мне надо развеяться” – такова была мысль Сета, когда он выходил из подвала. Нью-Эриду встретил его привычным шумом площади Люмина. Сержант и сам не заметил, как ноги понесли его куда-то далеко-далеко, куда глаза глядят. Словно по наитию, он шёл к черте города. Он шёл к Разлому.       Нулевая каверна отделена от Нью-Эриду пропастью, которую называют "Разлом". Это место создано искусственно: военным пришлось последовательно подрывать несколько эфирных электростанций – колонн "Шиюй" – чтобы создать его и остановить рост каверны в день катастрофы. Близ пропасти есть одно интересное место – мемориал памяти жертвам трагедии, где написаны имена тех, кто погиб в каверне. Уже вечерело, когда Лоуэлл дошёл до него.       Красное закатное солнце окрашивает своим тёплым светом пыльную дорогу, ведущую на Внешнее кольцо города - место, которое в народе просто называют Объездной. Воздух, раскаленный жаром дневного светила, ещё не успел остыть, дорожная пыль щекочет ноздри, а со стороны Разлома едва заметно тянет сладковатым запахом эфира. На сетчатом заборе, что отделяет дорогу от пропасти, висят многочисленные мемориальные доски с именами погибших. Близ одной из них – той, что посвящена Алмазной дивизии стоит человек. Его лицо испещрено морщинами, но не старческими, нет – это огромный жизненный опыт отпечатался на его коде. Он одет в выцветшую куртку с эмблемой Вооружённых Сил, а в его руках – одинокая красная гвоздика. Его отсутствующий взгляд бессмысленно скользит по именам, выгравированным на гранитной плите. Погруженный в свои мысли, он не сразу замечает прибывшего Лоуэлла. Впрочем, тиррен и не тревожит его, а подходит к ближе, чтобы рассмотреть имена.

Отряд “Селена”

Лоренц Макларен

Кейтлин Уиллер

Джейсон Фишер

И всё. Никаких регалий или последних слов. Лишь три имени, вырубленных в камне. — Простите, офицер, вы ищете кого-то? – раздался голос из-за спины Сета. Он обернулся и встретился с пронзительным взглядом человека. — Да. Ищу. Вы же из Алмазной дивизии, верно? — Хех, было когда-то такое воинское формирование. Позвольте представиться: старший лейтенант Ури Фирбанк, замкомандира отряда Эклипс… был когда-то, пока всех моих товарищей не разорвали чудовища одиннадцать лет назад. В голосе ветерана прорезалась горечь. Эти воспоминания явно тревожили его постаревший разум не один год подряд. — Сержант Лоуэлл, из особой группы быстрого реагирования уголовного розыска. Сожалею о вашей потере. — Да ничего, малой, это было в Эриду – значит было давно. Что такой, как ты, забыл здесь? Это место для скорбящих стариков, а не для новой бурной крови. — Я ищу одного человека, предположительно из этой дивизии. Совершенно недавно я встретился в каверне с кем-то, кто носил на рукаве шеврон дивизии. Он спас мне жизнь, и я хочу найти его. — И ты решил искать среди мертвецов? Ха, что-ж, удачи тебе, – усмехнувшись, боец на пенсии прошёл несколько шагов к гранитной плите, припадая на правую ногу и положил свой одинокий символ памяти в кипу других цветов, –когда найдешь толкового некроманта – сообщи мне, сержант. Хочу с товарищами должным образом попрощаться. Сет то ли не понял, то ли предпочёл проигнорировать циничную шутку собеседника: — Лейтенант Ури, вы не знаете кого-то из Алмазной дивизии, кто мог бы заниматься в свободное время ремеслом? В частности, производством кустарного вооружения, вроде винтовок. — Может быть знаю, да только этот человек мëртв уже одиннадцать лет, – и Ури указал пальцем на верхнюю строчку, посвященную отряду Селена, — полковник Макларен. Или, как мы его за глаза в своё время звали – Машинист Лоренц. Славный был мужик, шутить умел, и руки золотые – настоящая душа компании, – в глазах старого человека промелькнуло что-то похожее на гордость, — его все в полку любили. В те годы он действительно много с техникой копался. Кажется, он как раз в тот злополучный день отправился в каверну со своей “рельсой”. Хотя правильнее было бы назвать его разработку “железной дорогой”, потому что длинных металлических балок там было две, ха-ха. Но он всё отнекивался, говорил, что не в этом дело, дескать это на самом деле сокращение от “рельсотрон”, да народу наплевать уже было. Так его-то прозвали Машинистом. Он вёл локомотив армейского дурдома по таким кривым рельсам, что даже диву даешься, как наше объединение оставалось целым и невредимым до поры до времени.       Чем больше ветеран говорил, тем ярче разгорался огонек жизни в его уставших глазах. Он даже вновь выпрямил спину, будто стоял на докладе вышестоящему командованию. Сет же стоял недвижимо, лишь движения его хвоста и ушей показывали невероятное волнение, которое испытывал тиррен-рысь. — Он был ответственным за наш сектор обороны во время операции в Нулевой, вместе со своим отрядом прикрывал отход в том числе и нашего Эклипса. Это последний раз, когда я видел его или кого-то из его отряда. Я всё ещё помню, как в ушах стояло эхо от их выстрелов… Тяжело вздохнув, он отвернулся и стал смотреть на Нулевую. Голос его стал дрожать: — А потом… Потом мы пробивались через волны эфириалов. Несколько отрядов, включая наш, так и не получив подкреплений, сбились в кучку и бежали. Время поджимало, мы находились в каверне уже немало времени, а эфирная активность не прекращала расти. Патронов было мало, а вот тварей не становилось меньше. Не знаю, как мы по итогу вышли: мне исполосовали когтями ногу и я из-за кровопотери отключился. Меня вытащил товарищ по отряду, Марко его звали – малой он ещё был тогда, вроде тебя как раз...Нас четыре человека тогда вышло, остальных либо разорвали эфириалы, либо они сами обратились из-за тяжелейшего заражения. Он немного помолчал, собираясь видимо с силами. — А потом и Марко умер. Пару недель он бился в горячечном бреду на соседней койке. Его организм просто не перенёс такого давления… Так что эта развалина, – указал он на себя, – это единственное, что от Эклипса осталось. Старый инструктор, который кроме преподавания теории в академии при Вооруженных Силах ни на что больше и не годен. Но знаешь что?, – Ури резко развернулся на Сета, — я понимаю, что никто там не мог выжить. Это просто невозможно, человеческий организм под это не приспособлен. Но я хочу верить, что кто-то из моих товарищей, да хоть гад капитан Фишер, который меня всегда раздражал своим высокомерием, что кто-то из них жив. Что они, словно призраки прошлого, всё ещё бродят там, в аду, который отказался принимать их в свои объятия. Так что прошу тебя, сержант, – он умоляюще смотрит на Лоуэлла, — найди кого-то из них. Хоть бы и трупы, главное – найди хоть что-то о них! “Алмазники” всегда были крепче военных из других дивизий, наверняка кто-то из них выжил, но дезертировал! И Сет, застывший в изумлении от пламенной речи старого бойца, отвечает ему: — Хорошо, лейтенант Ури. Я найду его. Твой рассказ здорово мне помог, – и отдав честь, Сет разворачивается. Новая идея посетила его и теперь он не может оставаться на месте. Он должен срочно бежать на пост “Скотт”.       А Ури, отдав честь в ответ, ещё долго стоял у памятной доски, смотря убегающему тиррену вслед. — Кажется, этот парень сможет многого добиться.