Зиме придёт конец

Мужские голоса прерывались дуновением морозного ветра, стройка шла быстро, гражданские и ротковчане оказались хорошими рабочими. Донован стояла на террасе, наблюдая за работой, слегка прищурившись из-за летящего снега, ее выцветшие с возрастом голубые глаза в светло-серые пристально наблюдали за работой – боящиеся ее гнева и наказаний в виде лишения ужина, люди работали не покладая рук. В глазах некоторых людей Донован была слишком тираничной, кто-то пытался показать под конец свой характер в борьбу против этого и получал сразу несколько пуль на глазах у всех. Жестокая, но вынужденная мера, благодаря которой она выстроила и среди обычного слоя людей жесткую дисциплину. До прихода солдат в Ротков, люди сидели по норкам, город был практически стёрт в ледышку, пока Донован не решила указать им путь к выживанию – зазвав сладкими речами, а потом вдалбивая человеческую лень и слабость лицом в кровь об заледеневший пол их дома. Люди под страхом кнута поднялись и вкладывали все свои данные природой ресурсы их слабого тела, сквозь слезы и кровь, строя свое будущее. Мороз не прекращался, неясно как долго это продолжится, по словам Грега – дальше будет хуже. Иногда солдаты и Донован в своих исследованиях территории замечали уже покрытые коркой льда тела, заживо погребённые морозом, неважно кто: дети, старики, матери, даже видные большие мужчины. Но чаще всего они не задерживались на улице долго, и им на этой жестокой земле находилось применение, но уже не в территории Донован – голодранцы и прочая рвань растаскивали их сразу. И это в какой-то степени доказывало слова Торендо. Человечество – безумный скот, им всегда надо иметь перед своими глазами пастуха. Как созданы они были и взращены скотом для поддерживания силы двух богов своими мольбами и верой, так и будут ими всегда, это неизбежная природа человека – отпусти их на волю вразброс, стаду овец придет конец, стае волков придёт хаос. Донован потянулась за сигаретой, Ван быстро подошел, не утруждая лишними движениями профессора, прикрывая рукой поджег ей её и отошел, позволяя Донован самой прикрыть разгоревшую сигарету. Рука женщины неприятно закололо от мороза, но она не убрала ее. Она продержалась до двух затяжек, выкурив ее полностью и сразу же убрала замёрзшую руку в карман своей плотной шинели. Раздражённо цокнув от холода, она прикрылась воротником, указывая одной рукой на строения – ее ближайшие солдаты научились понимать ее с одного только жеста. Парень, получив приказ от Вана быстро побежал к рабочим, раздавая указания. Люди в тот же миг отошли в помещение в некий цех, сменяясь другими, теми, что вышли с того же цеха. Следом за ними вышел и Дмитрий, Донован задержала взгляд на нём чуть подольше, и вскоре ушла внутрь особняка. Ее каблуки отдавали громкий цокот по высоким потолкам эхом. Сняв шапку она пошла наверх, в мыслях проскользнул Дмитрий, отчего вдруг ее шаг сменил темп. Она углубляться во взаимоотношения отряда не хотела, и желания не было, но слепому бы ясно стало, что между Лэйн и Дмитрием что-то было, как и сама Донован заметила это при первой же встрече. Изначально ей не понравилось, как Дмитрий напомнил ей брата, когда тот заинтересовался Ириной, что-то было в этом, отдающим слабостью. Дмитрий и так был слишком мягкотелым по ее мнению для генерала, да и в целом мужчиной, ей пришлось неплохо потрудиться, закидывая его по сложным заданиям, закаляя в мальчонке мужчину, но Лэйн кажется удалось тогда пробить его броню. Как и оказалось, младшей Ллойд. И дальше уже Донован решила не влезать в эту Санту-Барбару. Но сейчас мысли обратно вернулись к этому, уже не от желания оградить племянников от странного криптографа. Я сняла одежду, заходя в теплую, почти горячую воду, от непривычки ступню слегка обожгло, но я прошла дальше, садясь в нее. Приятный жар укутал тело, вырывая легкий вздох. Мысли на мгновенье утихли, оставляя голову приятно пустой. Никаких Баалов и апокалипсисов, никаких скрытых смыслов, никаких Донован... Чёрт, Донован. Образ женщины от одного уоаминания ее имени в мыслях сразу всплыл в голове, по телу прошла дрожь от воспоминаний её рук. К чему это вообще было? Она точно хотела меня напугать, но выбрала странный способ. Если бы я напридумала себе всякого, она бы не сказала этого вслух, значит она добивалась именно такого понимания ее действий... Донован шла по мягкому ковру, что заглушал ее шаги. Вдали показалась Соня у купальни, охранявшая по всей видимости Лэйн. Женщина замедлила шаг, молча пройдя к ней. Приблизившись, она подтолкнула дверь до тонкой щели. Далеко, но острое зрение профессора углядело девушку, вальяжно разлегшей. — "Лежит, балдеет" — недобрая усмешка проскользнула на ее губах. — Воды мы еле достаем, чуть не примерзая задницами ко льду, а она купается как на курорте. Если остынет, не наливай ей больше. — Она уже остывала, это второй налив был... Больше воды нету. — она не поднимала взгляда на нее от стыда, и страха, совершенно точно зная какое выражение лица приняла Донован. — Просто вдруг простудится... Донован замолчала, её взгляд вновь вернулся к щели. Лэйн лежала, откинув голову назад, свечи отплясывали оранжевыми отблесками на её шее. Черные волосы прибрались назад, открывая чистое лицо Лэйн. Кажется, она и не понимала, что печь и трубы в купальне примерзли до нерабочего состояния. Донован тихо прошла внутрь, оставляя Соню за дверью. Могу ли я вымолить прощение перед Анной? Получится ли у нас опять что-то еще? Эта купальня почти не изменилась с того, как я последний раз здесь была. Тогда мы с Анной впервые встретились и знакомились, она забавно называла Анхею курицей. Где же она? Я так и не успела выяснить почему Анхеи не было. По телу почему-то прошёлся холодок после этого и неприятное чувство слежки, как будто-то кто-то наблюдал сзади. Лэйн быстро повернулась, но никого сзади не оказалось, лишь пустой коридор и дверь, скрыться там кому-то было сложно, только если не пройдёт в туалет, но так бы Лэйн все услышала. Девушка встала с воды, осознав, что ты остыла, дрожа она прошла к крану, повернув горячую воду – нету. — Что такое? — она подергала что можно было, воды не было. — Соня же наливала. Осознание пришло сразу, девушка быстро пошла к самодельной бочке, где они сваривали горячую воду. Тело уже дрожало, хотелось уже скорее налить ещё и успеть вымыть волосы, которых она оставила напоследок. Она дойдя заглянула внутрь. Нет воды, только маленькие лужи. Лэйн остановилась как вкопанная, разочарование не успело настичь, как стало адски холодно, она только сейчас осознала, что купальня держится недолго на прием ванной, сломана. Девушка быстро пошоркала тапочками, уходя из купальни. Не смотря она схватила полотенце, вытирая промерзшее тело, рука потянулась за одеждой, желая быстрее укрыться. И пустота. Одежды нет. — "Кто-то украл ее... Соня?" Девушка укуталась в полотенце, выпорхнув из ванной. Соня стояла там же. — Где моя одежда? Охранница поджала плечи, сделав непонимающее лицо, специально видно наигранное. — Не знаю. Ты же одна зашла. Лэйн умолкла, ее глаза скользнули по Соне, с ней одежды нет, ей не запихнуть ее никуда. — "Если не она, то кто... У нее же приказ охранять меня, никто бы не зашёл, она бы не посмела пропустить" — ответ пришёл резко сам Единственный человек, который может ее полномочия в ноль стереть – Донован. Лэйн поджала губы, отвернувшись от нее, и быстрыми шагами пошла по коридору вперед. Холод медленно спадал, в особняке было теплее, чем в купальне, но все равно тело дрожало. Она не поворачивалась и не говорила с Соней больше, было обидно и смысла не было: Соне точно не было что ей предложить надеть, так как сама была только в водолазке. Идти было сложно, особенно до её затаённой комнаты вдали от обычных комнат. Еще три этажа... "Зачем Донован это сделала?" — вопрос, который пришел к ней утром, вернулся к ней опять. Пока она шла, сдерживая гнев, край глаза заметил двух мужчин, стоящих у двери, Лэйн остановилась. — Что там? — ее голос вышел слабым, дрожащим и слегка осипшим от холода и эмоций. — Комната Донован