Сыны Гармадона

      Он практически летит над землёй, мимо людей, смотрящих с удивлением. Под глазами мешки, на лице лишь одна эмоция, яркая и тяжелая. Зубы оскалены, брови сведены вместе. Если бы только у него были крылья, чтобы взлететь… а потом оказаться так далеко отсюда, в безопасном, тихом месте.       Лица и слова мелькают мимо, не задевая, дети, люди, кошки и мыши. Кто ж знал, что судьба за хороший поступок вознаграждает синяками и ссадинами… Давняя мечта снова выплыла в голове, как корабль из-под очередной волны в шторм. Стать сильным — вот, что ему нужно было, чтобы выжить здесь…       Погоня едва ли отрывалась, и Ллойд Монтгомери Гармадон пользовался всем, что помогало ускользать, вшиваясь в немногочисленных людей и скрывая свою низкую, худую фигурку. Плащ, как назло, содрали. Впереди виднеется поворот в переулок, такой шанс упускать нельзя…       Тем же временем, лёгкой быстрой походкой идёт человек с капюшоном и мешком еды в руках. Он раздаёт её прохожим, детям и взрослым, и мешок уже изрядно похудел… Этот человек — принц Харуки, снова сбежавший из дворца ради простых жителей. Молчаливый с улыбкой раздаёт остатки еды, идёт дальше по переулку, к большой улице… в его дневнике уже есть список имён, люди, которых он может легко завербовать.       И Ллойд влетает в него на всей скорости, не успев ни затормозить, ни увернуться.       Столкновение оглушило одного, другого прилично озадачило.       Оба, по инерции отлетев, оказались на земле, мешок с едой улетел куда-то в бок. Фрукты и овощи просыпались, вывалились и откатились, тут же подобранные детьми, почти что ликующими — нередко увидишь такое зрелище. Два «взрослых» оказались один на другом.       Принц Хару свысока, готовясь начать выяснять дело, посмотрел на парня, чьё лицо — обеспокоенное, встревоженное, грязное повернулось в сторону принца. Волосы средней длины топорщились, торча во все стороны, зрачки больших, непонятного цвета глаз бликовали красным в свете развешенных то там, то тут тусклых фонарей. Он тяжело дышал. Слегка несимметричные губы сжались, и это новое для Харуки лицо было украшено ссадинами, плохо видными в таком освящении, не делавших мальчишку менее… милым?        Да, несомненно, это было очарование, заставившее застыть…далеко не каждый человек может похвастаться такими чертами лица.       Зато влетевший в Хару быстро, хоть и не мгновенно, очнулся от удара, отскочил, отшатываясь, встревоженный и всклокоченный. Он ведь достаточно далеко? Кто мог услышать? Малыш (так про себя назвал его Хару) прикусил нижнюю губу, а потом хотел заговорить, как обычно, извиниться и снова исчезнуть, по старой доброй тактике, однако…       Блондин опередил, поднимаясь на ноги. — Воу… куда ты это так летишь, малыш? — он поднялся, следом за собой поднимая Ллойда. — Бежишь от кого-то?       Увидев ссадины на лице, принц уже понимал, что отвечать мальчишке не обязательно — всё и так видно. А услышав топот и шаги, он скинул с себя зелёный плащ и быстро накинул на подростка, закрывая голову и лицо, и, не успел Ллойд даже пискнуть, его усадили к стене и закрыли с помощью мусорных баков, приказав сидеть тихо и не пытаться сбежать.       Вовремя. В переулок, пыхтя, влетело четверо взрослых, здоровых таких детин — двое толстых, один тощий и один мускулистый. Они тут же начали оглядываться, и, заметив подростка-блондина заулыбались, наступая со всех сторон. Явно перепутали, да и кто сможет отличить… однако вот тощий что-то шепнул мускулистому, и тот остановил толстых.       Принц стоял, молча, с приподнятой головой. Лишь шикнул на детей, чтобы те разбежались, и те, доверяя давнему знакомому, убежали, забрав самую вкусную еду с собой. Луна тускло светила, и окрашивала всё в какой-то серый цвет, даже красные фонари не были в состоянии разогнать его.       Ллойд застыл, внимательно смотря за ситуацией. Ссадины ныли, кажется, подтекали кровью… вытерев лицо руками, он продолжил наблюдать, тяжело дыша после «пробежки», сердце всё ещё билось в клетке.       Незнакомец, оказывается, был не намного старше его самого — может быть на пару лет, но не более. Он стоял ровно, смотря на преследователей, поднял бровь. Холодный, но не грубый голос прервал молчание: — Что-то здесь забыли, любезнейшие? — таким тоном говорят люди, способные обругать человека без матов, тоном учителя, строгого и высокомерного.       Самый толстый из них осмотрел его с головы до ног, прежде чем кинуться колотить, пытаясь понять, это тот самый, или другой, просто похожий? В то время, как мускулистый нахмурился, картонно, словно мускулы на его толстой шее заняли и место мозга в голове.       Ллойд быстро понял, что тот в замешательстве, между ним и добрым незнакомцем был целый ряд сходств… светлые волосы, достаточно светлая кожа, а цвет глаз в таком освещении сложно разобрать. — Не видел мальчонку? Ростом ниже и уродливее, в царапинах, белобрысый такой. В чёрное одет. — в итоге прохрипел главарь группы. Тощий одобрительно закивал ему. — Зачем вы за детьми гоняетесь? — не отвечая на главное, произнёс, подняв бровь, блондин. Его правильные черты лица сошлись в изысканном варианте недоумения.       Следя, Ллойд вытер глаза еще раз, притаившись. Дыхание успокоилось, и теперь он равномерно втягивал в себя воздух, часто моргая. — А тебе какое дело? — прокуренным голосом отозвался тощий, неприятно сведя пальцы так, что раздавшийся хруст был слышен за десять метров.       Ллойд поморщился, сдержав желание закрыть уши. — Какое мне дело? Дело в том, что здоровенные парни гоняют детей.       Детей? Да, они гоняли детей, а Ллойд заступился за тех. За что и получил… нельзя сказать, что никто, кроме него, не ушёл без ранений. Лицо тощего было расцарапано, под глазом у толстого был фингал, а мускулистого Ллойд укусил за локоть, когда тот попытался его придушить. И всё это было в попытке защититься. Однако… если они нападут на незнакомца, драться придётся. А в этом он не очень хорош… — Ты бы видел, как «дети», — вступил тощий, скорчив рожу. — в наше время обнаглели! Никакого уважения! — Просто скажи, видел ли ты его, иначе непоздоровится. — не выдержав, рявкнул один из толстых, за что получил подзатыльник от другого.       С точки зрения Ллойда было видно только одну половину лица незнакомца, но лица хулиганов были видны полностью. Как бы хотелось однажды набить им задницы, чтобы не смели нападать на младших… — Не видел. Только какой-то парень пробегал. Туда, — блондин небрежно махнул рукой в неопределенную сторону. — побежал. — и на миг его глаза метнулись к месту, где, затаив дыхание, выжидал Ллойд. До чего то был правильный профиль… ни царапины, ни прыща, ни лишнего волоска, белизна, за которой гнались с помощью пудры. Будто вылез из журнала красоты, или с телека. — Премного благодарен. — сымитировав гадким голосом тон Хару, главарь, чуть не задев мусор, за которым скрылся Ллойд, забрался на крышу. — Чего стоим?! Быстро за мной! — прикрикнул он на хулиганов, ставших незаметно подбирать рассыпанные из мешка фрукты.       Топот, шум, неуклюже подтягиваясь, они все забрались на невысокую скрипящую крышу дома, начиная уже оттуда вести слежку, медленно удаляясь…       А ведь сами они вряд ли старше даже на пять лет.       Стоило им, по звукам, достаточно отдалиться, Ллойд аккуратно, стараясь не испачкать ещё сильнее чужой плащ, вышел из-за укрытия. Да уж, попал, называется…       Незнакомец, удачно добрый, смотрел вслед шайке, даже не обращая внимание на то, что они уже скрылись. Только когда подросток аккуратно коснулся его руки, тот «очнулся», глянув на него в ответ. Две пары глаз столкнулись. Оказалось, что у спасителя они были темно-серые, с оттенком в синий. — Спасибо, — произнёс Ллойд, слегка наклонив голову набок. — Как тебя зовут? Или… вас?       Тот, кто спас его, был немного, но и немало выше. Ухоженное, правильное лицо не излучало ничего плохого, хотя обычно красивые люди надменны и едва ли стали помогать бы кому-то, как он. Если бы Ллойд был в каком-нибудь детском глупом мультике, он бы влюбился в него, но детские сказки… бред же.       Учитывая, что незнакомец не так уж и силен с виду, не бояться оравы из четырёх, которая и поколотить знатно может, смело. А смелыми Ллойд всегда восхищался… хорошо иметь сильных союзников, особенно, когда сам не особо пылаешь силой. Даже физической, по крайней мере, все вокруг так и говорят. Однако, есть маленькая проблема — с сыном лорда Гармадона общаться не будут. Так что, может даже пытаться не стоит… — Рад помочь, — незнакомец приулыбнулся, не проявляя агрессии. — Можешь на ты, я Хару, здешний… добродетель, если так можно выразиться.       То была чистая правда. В этих местах мало кто его не знал, не видел и не слышал о нем, значит, мальчишку загнали сюда… а может, он просто потерялся. — По ва… тебе видно, я бы так и бегал, если бы ты не помог… — издал неловкий смешок Ллойд. — Я…       Заминка. По простой причине — он не готовил заранее имени, а настоящее годилось примерно никуда… как может отреагировать человек, если узнает, что помог сыну убийцы и монстра? Обычно люди либо злятся, либо начинают бояться, либо сразу бьют, обвиняя. В образовавшейся паузе можно было почувствовать лёгкое недоуменение, а может и напряжение со стороны Хару. Ллойд прикусил нижнюю губу, пытаясь максимально не дать виду, что растерян. Выходило плохо. Актёр из него ужасный.             Думай, тупица!       Хару поднял бровь, и внезапно Ллойд понял, что где-то уже его видел, но где? Когда? Настолько красивых людей не забывают, да и в жизни Ллойда их не особо много, значит видел он его не в живую, а что последнее он смотрел? Стоп! — Ну…       Почему он думает об этом вместо поиска имени? — Я… Монтгомери. — ответил, наконец собравшись с силами, Ллойд и выдохнул.       Второе имя осталось для Ллойда запасным вариантом на самый крайний случай. Потому что никто не знал, что между «Ллойд» и «Гармадон» стоит целое «Монтгомери». Вообще, стоило уже придумать себе псевдоним… но он так делал, и успехом это не кончилось. Да и с таким именем было бы неудивительно, если кто-то колебался его называть… глупое имя, доставшееся от матери. А может и фамилия. Может у него двойная фамилия? Просто это знали те, кто его так назвал, а они оба… уже не расскажут. — Монтгомери… редкое имя. — Хару слегка задумался, кажется, как и любой нормальный человек, не связав «Монтгомери» с «Гармадон». — Мне казалось, так никто уже не называет детей. — Ну вот теперь ты знаешь, что называют. Нелепо, да? — пожал плечами Монтгомери, а потом снял плащ, следя, чтобы концы не касались земли, и отдал Хару. — Если слишком длинное, то можешь звать меня Монт, Моно, Тог… — это уже была импровизация, но если бы Ллойда правда все называли Монтгомери, то он бы явно просил звать как-нибудь покороче. — Ри… — Гомер? — со лёгким смешком спросил Хару, принимая плащ и накидывая на себя. — Лучше уж сдохнуть, чем быть Гомером…       Ладно, пока что, всё хорошо. Можно расслабиться…       Ллойд, стоило тому надеть свой плащ, снова спросил. — А ты тут часто бываешь? Я вот нет, обычно ночью я вообще гуляю там, где нет людей… — А днем? — вновь поднял одну бровь блондин, присаживаясь на корточки, чтобы поднять упавший в тень мешок.       Монтгомери, вторив его движениям, точно так же присел, собирая фрукты и овощи. Банан! Увы, растоптанный, теперь это банановое смузи. В детстве Ллойд и не такое ел… — Днём я не люблю гулять. Да и не выпускают особо… из-за этого вообще не так уж и часто выхожу из дома…— он шмыгнул носом и замолк, вдруг поняв, что слишком много говорит, тем более, учитывая что заводить общение всё еще рискованно. Отдав укатившиеся фрукты их владельцу, и, хотел было, как назвал это его милый кузен «раскланяться и покинуть место преступления столкновения», как, не успел он даже снова сказать «спасибо», Хару опять заговорил первым, да ещё обеспокоенно, словно ему было дело. — Царапины кажутся глубокими… чем тебе их нанесли?       Точнее говоря, он, забрав фрукты, наткнулся взглядом на царапины и ссадины на лице Монтгомери, теперь уже внимательнее рассматривая их. Неприятно было это — ощущать, как тебя рассматривают. С детства Ллойд не особо любил взгляды на своём лице. — А… да так. За пару дней заживёт, чт… — когда по его щеке провели рукой, чего обычно боялись делать, даже пока он был чистый и не испачканный своей растертой по лицу кровью. Благо, в полумраке было едва видно, что кровь не совсем алого цвета… — Чег… Что… ты делаешь? — ладно, сдержать нотки испуга в голосе не удалось, но и трогать чужое лицо не надо… обычно, «трогали» его только в одном случае — когда били.       Едва задев царапины, нахмурившийся Хару решительно произнёс, словно приговор, которого нельзя ослушаться. — Давай помогу обработать, пока не попала какая-нибудь зараза. — он положил руку на плечо Ллойда, тот стоял, не шелохнувшись, круглыми глазами смотря на чужую руку, все ещё думая, не рвануть ли отсюда? — И на шее царапины… а ты любитель попадать в неприятности, Монтгомери, не так ли? — А… — если подумать, то бежать особо некуда… да и не хотелось наткнуться на тех обормотов и снова мчать, пока не свалишься в какую-нибудь канаву.       Стоит ли описывать, как насторожен и удивлён был Ллойд, когда его, почти буквально за руку, повели, решительно пробираясь через переулки и оживленные улицы. Новый знакомый был доброжелательно настроен, хотел помочь, но, может быть, он так со всеми поступает? Хотя, даже когда ты друг из тысячи, ты всё равно — друг…        Однако, интуиция молчала, и это столкновение могло бы принести ему что-то хорошее, надо только не испортить всё снова. У него были друзья. Но «дружба» ни разу не длилась достаточно, чтобы ее можно было вкусить по-настоящему, потому что рано, а не поздно, настоящее имя появлялось и заставляло уйти или позволить другим прогнать. Только на этот раз встретились два человека с поддельной личиной, а минус на минус, как известно, даёт плюс…

***

      Антисептик больно жжег щеку. Он мог бы сделать это сам, но из чувства некого… чего именно? перечить Хару не стал, когда тот начал и когда продолжил. Доброжелательность была чужда Ллойду, как поступок к другим, как поступок к себе и, тем более, как поступок к нему. Однако эта ночь показала, что, если люди не знают твоего имени, то готовы помогать. — У тебя есть, кому позвонить, чтобы тебя забрали? — Нет. — А номер помнишь? — Не‐а. У брата телефон скорее всего выключен, а другие… их слишком тяжело беспокоить. — подросток, пока шёл, прокусил себе губу, и теперь порой прикусывая её, ссасывал соленую кровь. — Больно важные все. — у него телефона не было. Точнее, был, но на вылазки он его не брал, а то потеряешь, разобьёшь, украдут… и потом сиди и страдай. Без телефона… ужас.       Пока они шли сюда, его успели расспросить о тех, кто напал, причинах нападения, о том, почему не подумал попросить кого-то о помощи, и в целом, Ллойд даже мог ответить, но если не мог, то тупым его не называли. После прибытия в местную аптеку, ему даже купили воды, а теперь, с купленными в той же аптеке ватными дисками, пластырями и перекисью обрабатывали ссадины и царапины. Так же, Хару предупредил, что если Ллойд продолжит так грызть свои ногти, то придётся обработать и их, из-за чего теперь предметом самоистязания стали губы. Бесплатный перекус, как оказалось… — Брат? А где твои родители? — Нету.       Воспоминания… какое из них заставляло сердце каждый раз пропустить удар, поэтому в голосе он не скрыл печали. Ему ведь правда грустно, да только мертвецы не возвращаются… — Оу… Прости. Сочувствую… — намного тише сказал Хару, продолжая. Что-то грустное промелькнуло в его глазах, и, почему-то, Ллойд понял, что тот тоже… отнюдь не из полной семьи.       Может быть, поэтому помогает? Учуял, что не такой один… безвсехний. Тех, у кого никого нет, не видно сразу.       Молчание длилось несколько минут. — Щипет… — Ещё немного, потерпи. — уже спокойным голосом ответил Хару, переходя к порезам на шее. — О Первый Мастер, повезло, что они тебе сонную артерию не перерезали… — Да у этих дебилов руки из жопы, не попали бы…да и вряд ли они вообще знают, где сонная артерия.       Увернуться было правда просто, но даже они могли попасть по нему. Ллойд стегка стучал ногой по земле, устав превращать свои губы, преимущественно нижнюю, в фарш.       Новый знакомый с недоверием приподнял бровь, и, аккуратно намочив новую ватку раствором перекиси, стал обрабатывать и шею, благо, не сильно пострадавшую. Закинув голову, чтобы ему было удобнее, Ллойд снова подумал, что мог бы и сам это делать… но говорить об этом, когда все ссадины, кроме пары-тройки были обработаны, было бы нелепо… Монтгомери промолчал, так же подумал, что, если бы человеку было противно, он бы дал ему самому это делать.       Река вдали отражала свет фонариков красного цвета, чьи огни ложились на гладкую и волнующуюся гладь. Пара лодок плыла выше по течению, нагруженные вещами, людьми, дети бежали по другой стороне, догоняя одну из них. Кровь на нижней губе остановилась, и теперь была просто ранка, которую, при надобности, можно было расковырять. С усилием открыв бутылку воды, Ллойд отбил из неё, после смотря на небо. Звёзд не было видно сегодня, зато порой Луна выходила посмотреть на землю. Из-за её поцелуев у него мешки под глазами, хотя глупые ниндзя говорят, что это недосып. — Всё, готов. — Хару отстранился, слегка потянувшись после долгого сидения. — Лет-то тебе сколько, малыш?       Закатив глаза, Монт фыркнул. — Пятнадцать.       Не так давно исполнилось, кстати, именно на пятнадцатилетие он получил привелегию блуждать по городу в одиночестве, не предупреждая толком. Это потому, что дядя пропал… жаль его, хороший был старик. Впрочем, зато теперь и кузен сирота, и это, может, позволило бы им стать ближе, не будь он такой занозой и скукотилой. — И правда малыш. — улыбнувшись, как лисица, Хару хмыкнул. Он был старше на три года, и, по скромному мнению принца, это давало ему право так называть подростка, у которого даже голос ещё не сломался. — Эй! Сам-то не сильно старше меня. — Ллойд фыркнул, а потом тоже потянулся, разминая спину. Колени слегка болели после бега. — Это да, но всё равно. — Хару, издав смешок, вдруг посмотрел на небо, замечая, что медленно становится не так темно, а потом на дорогу.       Монтгомери решил, что может обременять своим присутствием планы доброго знакомого. Ллойд, поднявшись, допил воду из бутылки, а потом смял её. — Я могу проводить тебя до выхода отсюда, Монтгомери… — наконец произнёс Хару. Наверное, ему не особо хотелось это делать, ибо его вид был все ещё сомневающийся.       Можно было отказаться, и Ллойд, не желая быть обузой, хотел это сделать, но решил подождать… вдруг парень решит что-то еще сказать? В чем, собственно, не ошибся. Полезная вещь — интуиция… может просто шиза, конечно. — Если хочешь, я ни в коем случае не настаиваю… просто немного опасаюсь, что ты не сможешь найти выход из этого района… тут много бродяг и хулиганов, а ты, как я понял, не особо специализируешься на бое. — Это так… — потому что учить сына злодея драться никому не хотелось. — Если честно, я был бы не против… мне нужно к стороне… знаешь, там, где дворец? Я пришел оттуда… и был бы рад твоей помощи. — светловолосый надеялся, что это было достаточно вежливо. По крайней мере, для улиц уж точно.       По удачному стечению обстоятельств, Хару тоже нужно было в сторону дворца, и тот согласился, хотя сказал, что даже если бы не было по пути, всё равно бы провёл его, чему Ллойд не особо поверил, так что был рад, что им по пути. По пути мешок с едой окончательно опустел, и они просто шли, и уж в который раз за ночь, сын Гармадона заметил, что, всё же, знакомый удивительно на кого-то был похож… и поразительно стойко держал осанку, как будто бы был даже воспитан, обучен, даже речь его была какой-то грамотной.       У Монтгомери не было сильно развитых социальных навыков. Сравнить было не с кем — обычно его круг общения заключался в ниндзя, а они от всего мира отличаются слишком сильно… поэтому он всегда старался слушать, если что: задавать вопросы, отвечать на вопросы и смотреть. Следить за настроением собеседника… но в этом случае ему пришлось придумать вокруг себя какую-то историю, чтобы рассказать Хару, откуда он, как сюда пришёл, почему один гуляет ночью, ибо это небезопасно, почему так далеко заходит, когда гуляет? Приходилось привирать, благо, это Ллойд умел лучше, чем актерствовать.       Чтобы Хару не задавал слишком много вопросов, пришлось задавать свои, правда было это уже к концу пути. — А ты тут каждую ночь? — когда дворец уже стал виден, задал важный вопрос Ллойд. — Нет, но стараюсь почаще приходить… знаешь, — Хару обвел рукой вокруг. — Люди нуждаются в этом. И я не могу смотреть, как одни пируют, а другие страдают… — Почти Робин Гуд… кажется, вот-вот начнешь свергать злого короля. — Монтгомери улыбнулся. Сегодня он вообще много улыбается, и от нервов, и потому что весело. — Ну, а почему же нет? — блондин легко засмеялся. — Ты приходи, вместе будем свергать. — он, внезапно, остановился.       Ллойд сделал то же самое, одновременно говоря: — Шутишь? Я даже драться не умею… — В бою главное не драться, а понять слабости противника, Монтгомери, остальное уже менее важно. Даже с стреляющим из пулемета можно справиться, имея лишь немножко смекалки. — каким-то отстраненным голосом изрёк парень. Он посмотрел на Ллойда, внимательно и даже пристально, а потом вздохнул. — Что? — мгновенно встревожился парень, насторожившись, как почувствовав опасность — Что не так? Я что-то сказал не то? — Нет… не волнуйся… просто я подумал… можешь правда прийти. — Ллойд поднял бровь, не совсем понимая. — Короля, конечно… не свергнем, но я бы предпочел твою компанию одиночеству. — следя за реакцией подростка, Хару приулыбнулся. — Да и намного безопаснее по ночам ходить с кем-то, а не одному. Как насчёт… послезавтра? Вместе походим по улицам, поможем людям… только постарайся по пути не ввязываться ни во что, а то кто знает, кого встретишь…       У Ллойда в груди дыхание исчезло, и, несмотря на то, что воздуха вокруг был предостаточно. Мурашки побежали по спине, и глаза стали от удивления большие-пребольшие.       ЕМУ ПРЕДЛОЖИЛИ СНОВА ВСТРЕТИТЬСЯ!!! ЕМУ!!! СЫНУ ЗЛОДЕЯ, НЕУДАЧНИКУ, КАТАСТРОФЕ!!! — Конечно!!! Я… Я буду очень рад! — выпалил он прежде чем подумать и задуматься, да и зачем?! У него нет ночного патруля, у него вообще ничего нет, но будет, возможно, друг…       Видимо, радость была слишком уж яркой, бесконтрольная улыбка сама появилась, не безумная или злая, он был… просто счастлив. А ещё, что радовало больше, Хару это тоже заставило улыбнуться. — Буду ждать. — он, протянув руку, слегка потрепал Монтгомери по волосам, что, к слову, были мягче, чем выглядели. Тот, в полном восторге, едва ли заметил, ослепленный. — Примерно в начале полночи, сойдёт? — Сойдёт! — нет, правда стоило успокоиться, но Ллойд не мог… не мог, его разрывало, и, в кои-то веки, не от злости или горечи. — Уж я-то как буду ждать… — Тогда до встречи, малыш. — напоследок, незаметно для Ллойда, намотав прядь его волос на пальцы и отпустив, Хару наклонил голову набок, всё так же улыбаясь. — Смотри не взорвись от радости, а то выглядишь ты так, будто вот-вот… — Обещаю… до встречи! И доброго утра! — более менее успокоившись, чтобы не кричать, Ллойд вдохнул и выдохнул. — Буду ждать!       Новый знакомый пошёл своей дорогой, а он — своей, представляя, что правды о его имени Хару никогда не узнает…