Residential Rehabilitation Zone, Block 13C

      Драко очнулся от беспокойного сна примерно в семь утра. Это было рекордом. Его бессонница затихла, обострив при этом тревогу. Утренняя тревога вместо кружки кофе. Самое то для конца ноября.       Он долгие минуты лежал и пялился в потолок, сложив руки вдоль тела. Влажные губы Гарри фантомно касались его губ.       Стыд и невозможность происходящего заполонили разум. Драко поморщился, предельно точно осознавая, что стоило оттолкнуть глупого Поттера. Он просто пытался помочь, спасти, конечно, Гарри был хорош в этом, но он определённо не осознавал своих чувств.       «А вдруг поцелуй — это форма контроля?»       «А вдруг это обещание, от которого нельзя отказаться?»       А Гарри снова уйдёт в ночную мглу.       — Я позволил себе слишком много, — глухо пробормотал Драко. Он соскучился по теплу. И его одержимость не должна была выходить на подобный уровень. Она должна была засохнуть уродливым новообразованием.       Он тяжело поднялся с постели и заправил её быстрым движением. Медленно вышел из комнаты, бросив напоследок взгляд на шарф, с которым спал. Это было глупо.       Гарри сладко спал на диване. Он трансфигурировал диванную подушку в плед и, видимо, мёрз, потому что укутался в него с головой. Едва торчали нос и глаза. Драко похвалил бы его за успехи в этой нелёгкой науке, если бы Гарри наколдовал себе что-то потеплее. Рука свисала с дивана, так и прося схватить её.       — Ты можешь остаться? — сдавленно прошептал Малфой. Ему хотелось бы верить, что всё произошедшее не является проделками его больного разума.       Гарри отвлёкся от своего счастливого смеха, чтобы всё-таки поднять голову на Драко. Тот больше не прижимал его к своему плечу.       — Конечно.       И смотрел он так серьёзно, что все молитвы Малфоя разбивались о непоколебимые зелёные глаза.       Драко в смущении присел на корточки прямо перед лицом мужчины. Гарри не шелохнулся, давая себя рассмотреть. Уродливый шрам по виску перетекал на щёку — его первая маленькая смерть. Неудачная. Как и все остальные. Этот человек пережил два Непростительных смертельных заклинания.       Насколько же сильным он был, раз не ломался?       Драко ощутил безволие рядом с ним.       Густые тёмные ресницы затрепетали, и Малфой не успел отстраниться. На него уставился расфокусированный взгляд зелёных глаз. Гарри заворочался, стаскивая плед с лица и улыбаясь.       — Доброе утро, — почти проурчал он, и сердце Драко пропустило удар.       Он испуганно уставился на Гарри. Прикусил губу, кивнув. Смущение почти коснулось щёк ярким румянцем.       — Доброе, Поттер.       После чего медленно поднялся, отводя взгляд.       Лучше бы Гарри ушёл ночью. Потому что его присутствие давало надежду.       — Поставлю чайник, — сухо пробормотал Драко, быстрым шагом направляясь на кухню. Гарри неловко уставился ему вслед, не понимая, куда деться. Он уже не планировал убегать, в отличие от Малфоя.       Ну, Поттер и не надеялся, что всё будет легко.       Он вернул подушку на место, разгладил смятую одежду, нашёл свои очки на столике. Потом уже пошёл к Драко, предложив тому приготовить завтрак, на что блондин лишь отмахнулся. Есть не хотелось. Гарри понимал, поэтому и не настаивал.       Он на самом деле неплохо выспался. В своей квартире на площади Гриммо ему едва ли удавалось гасить кошмары, а под мерное гудение магической защиты сон пришёл как нечто лёгкое.       Прощаться было ещё более неловко, чем просыпаться с осознанием случившегося. Гарри бы соврал, если бы сказал, что не хотел снова поцеловать Драко. Или задержаться дольше положенного.       — Ну, мне нужно работать. До вечера? — неуверенно спросил Гарри, слегка склоняя свою голову на бок. Он уже надел пальто и перчатки, стоя прямо перед магическим зеркалом.       Драко стоял рядом, неловко привалившись к стене и скрестив руки на груди. Зеркало моргнуло. В его отражении они с Гарри стояли гораздо ближе, чем в реальности. Сквозь зеркальную поверхность Драко поймал полный нежности взгляд любимых глаз.       — Когда у тебя выходной?       — Не хочешь меня видеть? — сдавленно пробормотал Гарри, облизнув пересохшие губы.       Драко дёрнул плечом, не подтверждая и не опровергая заявленное. Он оторвался от стены, подойдя ближе. Посмотрел прямо в глаза, выискивая следы сожаления. Но увидел лишь тоску.       — Тебе следует отдохнуть, Поттер, — смягчился Драко.       Гарри сделал шаг ближе, и Драко не дёрнулся. Их разделяли миллиметры. Дыхание Гарри вновь скользнуло к лицу.       После чего Драко заключили в осторожное объятие. Он едва не поперхнулся, кладя свои руки на грудь мужчины. Но не оттолкнул. Гарри счёл это хорошим знаком, поэтому мягко поцеловал Драко в висок.       Кожей он ощутил улыбку Поттера.       Под рёбрами заскребло.       — До встречи, — просто сказал Гарри и отстранился всё с такой же ласковой улыбкой.       Когда он ушёл, Драко с тяжёлым сердцем осознал, как вляпался.

***

      С каждым разом Гарри ненавидел походы в Министерство всё больше. Они и раньше не доставляли ему особого удовольствия, но теперь сопровождались шёпотом сплетен. Маленькая разговорная паутинка — все были замешаны.       А главный паук сидел в своём искусственном кабинете.       Линдерина о чём-то хотела с ним поговорить. И разговор обещал быть неприятным, вновь посылая лучи беспомощности по телу. Фальшивое Солнце не грело. Оно заставляло мёрзнуть.       — Присаживайтесь, Поттер.       Мисс Крэйн всё ещё выглядела занятой. Или она просто делала видимость. У неё это получалось просто отлично.       Гарри неловко присел в кресло, ощущая, как стены давят. Как ему хочется убежать и ни с чем больше не сражаться. Кто же знал, что после победы над Волдемортом взрослая жизнь и работа покажутся такими сложными?       Девушка достала толстую папку. Пролистала её быстрым движением палочки, сощурилась, найдя нечто нужное ей. Гарри поёрзал.       — Начнём с простого. Двадцать второго числа, в 01:47, в Районе была зафиксирована вспышка направленной магии. Ваша подпись, — медленно проговорила Крэйн, не поднимая острого взгляда.       Она позвала его, чтобы отчитать. Ничего нового. Возможно, она жалела, что назначила упрямого Поттера на это задание. Либо для неё это было такой же забавной игрой.       Гарри напрягся. Ему не нравилось оправдываться, пускай в последнее время приходилось делать это чаще, чем обычно.       — Я уничтожал личные документы подопечного. По его просьбе, — спустя пару секунд уверенно ответил он. Ни один мускул не дрогнул на его лице.       — Уничтожение корреспонденции без протокола — нарушение регламента, — холодно парировала Линдерина. Она замолчала, язвительная улыбка тронула красные губы. — Особенно если речь идёт о письмах из-за пределов Района.       Министерство знало больше, чем Гарри думал. Проглотив этот позорный укол, он фыркнул. Так просто сдаваться он не хотел.       Линдерина вернулась к перелистыванию папки, внимательным взглядом выискивая любые правонарушения.       — Далее. Несанкционированное перемещение подопечного за пределы зоны содержания.       — Это было необходимо для стабилизации состояния, — сразу же жестко пресёк Гарри. Они вдвоём могли играть в эту игру. — Пропуск был получен.       — Стабилизации? — приподнимает бровь она. — Вы считаете море терапевтическим инструментом, Поттер? Вы считаете себя терапевтом? Напоминаю, что в Районе есть магопсихолог.       Гарри поморщился, едва не рявкнув в ответ. Нет, не стоило.       — Я считаю его живым человеком.       Пауза становилась опасной. Холодный пот выступил у него на лбу.       — Вот в этом и проблема, — всё также холодно прокомментировала Линдерина. Хмыкнула.       Она была чертовски зла. Но быстро пришла в себя, не позволяя эмоциям взять верх. Это в ней и пугало. Собранность. Глубокое познание законов и психики, на которую она могла надавить даже без палочки.       Мисс Крэйн склонилась вперёд. Её огненные волосы упали на стол.       — И, наконец… В последнюю неделю датчики фиксируют нестабильный магический фон в его жилище.       Гарри замер, непонимание скользнуло на его лице тенью.       — Не всплеск, — продолжила она. — Не агрессию. А… резонанс.       Она посмотрела прямо, объясняя, как непутёвому школьнику:       — Такое возникает при тесной эмоциональной привязке.       Гарри нахмурился. Она клонила к тому, что между ними с Драко было нечто глубже профессиональных отношений.       — Вы следите за ним круглосуточно? — недовольно пробормотал он.       — Это наша работа, — спокойно кивнула Линдерина.       Она откинулась в кресле, накручивая прядь волос на палец скучающим движением. Гарри понимал, что её тихие угрозы — это предостережение держаться от Драко подальше. Потому что у Министерства всегда были свои планы.       Гарри всего лишь был рабом системы. Он должен был молча выполнять приказы.       — Программа реабилитации не показывает ожидаемых результатов, — спустя долгие секунды молчания произнесла Линдерина спокойным голосом.       Гарри сжал челюсти.       — Он стабилен, — почти процедил он.       — Пока что, — всё ещё спокойно произнесла Крэйн. В её руках была власть. — Но Министерство не заинтересовано содержать тех, кто не возвращается в общество.       Гарри переваривал услышанное, не понимая, что ему делать. Он… ничего не мог. Такой слабости Поттер не ощущал уже очень давно.       — В ближайшее время мы начнём… оптимизацию, — девушка мотнула головой.       — Вы хотите закрыть программу, — поражённо пробормотал Гарри.       Линдерина чуть жёстче посмотрела на мужчину. В её глазах сквозила тихая опасность.       — Я хочу, чтобы вы помнили, Поттер: Вы здесь — как инструмент. Не как спаситель.       Гарри поднялся, едва чувствуя конечности. Стоило что-то делать. Как-то противостоять. На самом деле помочь тем людям, ведь речь шла не только о Драко. Все они — живые, настоящие, готовые раскаяться.       Министерству было плевать. Оно списало их со счетов ровно в тот момент, когда запустило в Район.       — Не привязывайтесь. Это мешает трезвой оценке, — напоследок добавила Линдерина. — Продолжайте работу до официального закрытия программы. Я вышлю Вам распоряжение.       Гарри выбежал из кабинета в очередной раз. В очередной раз хлопнул дверью. Ему стоило… поговорить с Кингсли. Прояснить ситуацию. Не мог же Министр поддерживать эту идею?       Поттер бежал в кабинет Министра с отчаянным пониманием того, что тот не поможет ему. Это было нечто глубже, чем простое желание погасить программу реабилитации. Просто Гарри понял это слишком поздно.       Секретарша не пустила его.       — Мистер Бруствер вернётся в середине декабря, — недовольно пробормотала она, окидывая Гарри взглядом. Потом улыбнулась. — Мистер Поттер.       Они все знали, что происходит. Лёгкая паранойя схватила сердце в жёсткий кулак.       Они всегда знали. А Гарри был просто инструментом.

***

      Гарри вновь пришёл поздно.       Драко почувствовал это ещё до того, как услышал шаги — по тому, как магическая защита дома коротко и нервно щёлкнула, будто споткнулась. Так она реагировала на людей с тяжёлым фоном. Соседи бы не стали бродить таким поздним вечером.       Драко стоял у кухонного стола, когда дверь открылась. Не повернулся сразу — дал Гарри время войти, снять пальто, выдохнуть. Малфой слишком хорошо знал их маленький ритуал: сначала тишина, потом присутствие.       Всё в Гарри внезапно стало таким тяжёлым и болезненным, что у Драко пропало желание говорить. Он бы соврал, если бы сказал, что не волновался.       Но если всё было в беспорядке, то молчать не стоило. Чтобы как-то разбавить напряжение.       — Решил, что выходные не нужны? — спокойно заметил Драко, не глядя.       Гарри хмыкнул. Звук вышел сухим, почти пустым.       — Не до них.       Драко обернулся, ощущая присутствие за спиной.       Поттер выглядел… собранным. Не усталым — именно собранным, как перед боем. Плечи напряжены, челюсть сжата, взгляд прямой и слишком внимательный. Такой Гарри появлялся редко. Обычно перед тем, как всё летело к чертям.       Это ещё больше заставляло паниковать. Но лишь внутренне. Внешне Драко держался, как и всегда.       — Ты выглядишь так, будто тебе снова напомнили, кто здесь главный, — произнёс Драко слишком отстранённо, но взгляд его стал острее.       Гарри усмехнулся — уголком губ, без тени веселья. Эти слова всколыхнули нечто прятавшееся в желудке. Внезапное утреннее смущение сменилось пустотой.       — Что-то вроде того.       Он прошёл на кухню, не разуваясь, и только сейчас забеспокоился об этом, взмахом палочки отправляя ботинки к двери. Движение было резким. Чуть злее, чем нужно.       Между ними повисла пауза. Та самая, опасная, но в то же время не злостная, как в кабинете Линдерины. Когда слов ещё нет, но они уже давят.       Драко осторожно взял Гарри за руку и повёл в гостиную. Холодная рука мужчины обжигала, поэтому прикосновение — к сожалению Гарри — не продлилось долго. Драко надавил ему на плечи, заставив сесть на диван. А сам присел на противоположный край, сцепив пальцы. Он не сводил глаз с Гарри.       — Мне стоит волноваться? — серьёзно спросил он.       Гарри вздрогнул. Слишком заметно. Он посмотрел в не зашторенное окно, на тёмный ноябрьский двор, будто там мог найти правильный ответ. Или выход.       Пауза длилась секунду. Может, две.       — Нет, — сказал он наконец.       Голос был ровным. Уверенным. Почти убедительным.       Он повернулся к Драко и добавил тише:       — Я разберусь.       И в этот момент Драко понял: Гарри не лжёт. Он действительно в это верил.       Вера была отчаянной, упрямой, почти детской — той самой, которая когда-то позволяла мальчику со шрамом идти навстречу смерти, потому что иначе нельзя. Драко хотелось хоть как-то помочь Гарри, но он не знал, что мог бы сделать. Он был кошмарен в успокоении даже самого себя.       Драко медленно кивнул. Он не стал спрашивать дальше. Не стал давить. Он слишком хорошо знал знаменитое упрямство Гарри Поттера: если он уже решил с чем-то разобраться, остановить его будет невозможно.       — Хорошо, — только и сказал Драко. Он заставил себя расслабиться, медленно поднял ноги на диван и вытянул их, едва касаясь бедра Гарри. Без всяких эротических подтекстов. Просто, чтобы ощутить присутствие.       Гарри вздохнул, не понимая, куда себя деть. Драко медленно поднял ступню — к коленке. Бедро Гарри было холодным, но реальным. Он надеялся, что мужчина поскорее согреется.       — Всё будет нормально, — добавил Гарри, скорее для себя.       Драко отвёл взгляд в стенку. Что-то под кожей неприятно сжалось. Он вдруг остро понял: если Гарри говорит «я разберусь» — значит, кто-то обязательно пострадает.       И почему-то у Драко было очень плохое предчувствие, что на этот раз — не только он.       Но Гарри уже положил свои прохладные пальцы на щиколотку Малфоя, и это выбило ненужные переживания из головы. Гарри забрался ему под край штанины осторожным исследующим движением, вновь посылая мурашки по коже. И не только от холодных пальцев.       Мерлин, он так хотел поцеловать его тупое лицо.       Драко не совсем понимал, что творил, когда его ступня двинулась выше. К паху. Он проверял границы или проверял свой разум на повреждения? Они точно были.       Он закусил губу, не смея больше шелохнуться. Плотная ткань брюк сквозь носок ощущалась ледяной.       Гарри с любопытством посмотрел на лицо Драко, слабая улыбка тронула его губы. Малфой едва не застонал от досады, потому что ему вполне удалось утихомирить Гарри, а вот своё сердце — нет.       Он сам загнал себя в ловушку, когда Гарри подполз ближе, выставляя колено между разведённых ног. Когда ласково огладил щёку Драко с едва заметным трепетом. Дыхание Гарри снова оказалось на губах.       Как же он будет себя винить утром. И как же приятно было ощущать ночные прикосновения без терзаний. В полумраке квартиры они… становились настоящими. Во всё глупо хотелось верить.       Гарри навалился сверху, утягивая Драко в нежный поцелуй. В нём не было вчерашней страсти, горячего желания, только сплошное нежное понимание. Им обоим было нужно только это. Только влажные губы, осторожное изучение, спокойное дыхание.       Драко обхватил Гарри за шею, притягивая ближе, чтобы между ними не осталось и сантиметра. Волосы в пальцах путались. Гарри оторвался от дрожащего поцелуя, посмотрел Драко в глаза, запоминая каждую точку в серебристой радужке. Каждую эмоцию в затуманенном взгляде.       А потом начал целовать щёки, потом нос, линию челюсти, выбивая из Драко судорожные и трепещущие вздохи. Гарри утопал в своей нежности, желая навечно припечатать свои губы к этой мягкой коже.       И именно поэтому Драко не заметил, как в этой нежности окончательно потерял бдительность.