Residential Rehabilitation Zone, Block 13C

      После суда прошло около недели. Драко вёл себя до неприличия безупречно, из-за чего у Гарри каждый раз сводило челюсть. О, он так напоминал старого себя, только не кидался оскорблениями, вместо этого дежурно улыбаясь.       Он уже пару раз пожаловался Гермионе, которой, если честно, дела не было до душевных мук Гарри. Министерство стояло на ушах. Кингсли наконец-то вернулся из Африки, наверное, налаживал контакты с менее продвинутой магической инфраструктурой. Гарри не пытался вникать.       «Ежедневный Пророк» сходил с ума ещё хлеще, чем раньше. Народ поднял настоящий резонанс. Гарри упорно прятал новые выпуски от Драко, потому что… О, Мерлин, он его наверняка прикончит.

СПЕЦВЫПУСК «ЕЖЕДНЕВНОГО ПРОРОКА»

ГЕРОЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ: ГАРРИ ПОТТЕР ОСТАНАВЛИВАЕТ МИНИСТЕРСТВО

      Суд по делу Драко Малфоя закончился неожиданным решением — и громким позором!

Рита Скитер, специальный корреспондент

      Зал суда Визенгамота редко видел такую тишину.       Ни аплодисментов. Ни возгласов.       Только скрип перьев — и имя, которое снова заставило систему дрогнуть.

Гарри Поттер.

      Именно он оказался в центре одного из самых скандальных судебных заседаний последних лет — дела Драко Люциуса Малфоя, бывшего наследника чистокровной династии, обвиняемого в нападении на аврора Ричарда Корнерса и причастности к закрытой реабилитационной программе Министерства.

МАЛФОЙ: ЖАЛКИЙ, СЛОМЛЕННЫЙ, ОПАСНЫЙ?

      Сложно было не заметить состояние подсудимого.       Бледный, измождённый, не поднимающий глаз — совсем не тот надменный мальчик, которого помнит магическое общество.       Малфой не дал ни одного внятного комментария.       Не выразил раскаяния.       Не подтвердил сотрудничество.       Источники, близкие к Министерству, утверждают:       «Он выглядел скорее как человек, ожидающий нового приговора, чем как оправданный».       И всё же — Азкабана не последовало.

ПОТТЕР ПРОТИВ СИСТЕМЫ

      Суд был готов вынести жёсткое решение.       Но вмешательство Гарри Поттера, выступившего не как аврор, а как частное лицо, резко изменило ход заседания.       По данным «Пророка», Поттер:       оспорил законность реабилитационной программы;       указал на процессуальные нарушения;       настоял на личной ответственности Министерства.       И — внимание — взял на себя временную опеку над Малфоем.       Жест милосердия?       Или очередной акт знаменитого гриффиндорского геройства?

ГЕРМИОНА УИЗЛИ: МОЗГ ЗА КУЛИСАМИ

      Любопытно, что рядом с Поттером на протяжении всего процесса находилась Гермиона Уизли, ныне — работница Отдела Магического Правопорядка.       Именно она, по словам очевидцев, передала суду решающие документы, касающиеся закрытых протоколов Министерства. Обернётся ли это проблемой для неё?       Документы, происхождение которых официально не подтверждено.       Один из сотрудников Министерства признался:       «Это выглядело, как ловушка. Аккуратная. Юридически безупречная. Министерство просто не заметило, как в неё вошло».

ПОБЕДА ИЛИ ПОЗОР?

      Министерство Магии отказалось от комментариев.       Министр отсутствует в стране.       Пресс-служба молчит.       Малфой покинул зал суда не свободным, но и не осуждённым — под опекой человека, которого когда-то называл врагом.       Поттер — снова спаситель.       Малфой — снова проблема.       И только один вопрос остаётся без ответа:

ЕСЛИ ДАЖЕ ГАРРИ ПОТТЕР СОМНЕВАЕТСЯ В МЕТОДАХ МИНИСТЕРСТВА — ЧТО ОНО ОТ НАС СКРЫВАЕТ?

      Гарри отбросил газету прямиком в камин.       Он прекрасно понимал, что статья Риты Скитер прошла редактуру Гермионы, но она… Она была жёсткой. И, как Гарри казалось, несправедливой. Ведь подруга явно использовала громкое имя Героя, чтобы добиться своих целей. Гарри снова стал Символом. Он так это ненавидел, но продолжал пользоваться своей репутацией.       Последний вопрос набатом звучал в голове. Голос Риты Скитер, тягучий и насмешливый, преследовал Гарри за каждым углом. Министерство в ближайшем будущем будет не уничтожено, но хотя бы сильно ослаблено.       Будут определённо страшные последствия.       Скорее всего, люди добьются и вытащат своих родственников из Азкабана. Потому что они продавят количеством. Потому что Кингсли, каким бы гадом не оказался, никогда не станет управлять страхом, как это делал Волдеморт.       Гарри так же прекрасно понимал, что Драко увидит статью. Тот уходил из дома с завидной регулярностью, а комната Регулуса наполнилась кучей новых тряпок. Гарри зашёл туда, когда Драко отсутствовал. Нет, он, конечно, не пытался что-либо вынюхать, просто хотел проверить, всё ли нормально.       Потому что Драко упорно скрывал своё состояние, с лёгкостью разговаривая обо всём с Кричером. Тот тоже поклялся служить Драко, поэтому через домовика секреты узнавать не было смысла. Всё было настолько бессмысленно, что Гарри ночами не мог уснуть, вслушиваясь через стенку в звуки своего соседа.       Да, наверное, такое определение было для них под стать. Но Гарри каждый раз разрывало от противоречивых чувств. Он так хотел смотреть на Драко хотя бы без страха. Чтобы тот не отворачивался.       Гарри совершенно не понимал, что происходило. Ему казалось, что Драко понял его.       Понял ситуацию, в которой они оба оказались.       Гарри, уходя, каждый раз оставлял записки на своей двери, чтобы Драко мог спокойно продолжать исследование дома. Он знал, что тот активно залезает в каждую щель, когда Поттер отсутствует. А теперь появилось столько проблем, что торчать дома не выходило.       Он стал врагом Министерства. И его пока что не увольняли.       Но и заданий не давали.       Очень хотелось поговорить с Сириусом обо всём, что произошло. Но Сириус был мёртв.       Когда Гарри на ковёр вызвал Министр, стало понятно, что грядёт что-то плохое. Он отыскал Драко в доме — это было несложно, он оккупировал библиотеку Блэков — и попросил не выходить, пока Гарри не вернётся.       Драко смерил его почти презрительным взглядом, но где-то на дне серых глаз мелькнуло беспокойство. Он повёл плечом, прижимая какую-то книгу ближе к груди.       — Конечно, Поттер. Слушаюсь и повинуюсь.       Он отвесил лёгкий издевательский поклон, и Гарри поджал губы. Ему больше нравилось, когда Драко препирался. Он был более живым в такие моменты.       — Дело приняло серьёзный оборот, — чётко проговорил Гарри. — Ты читал статью.       Драко поднял на Поттера глаза, полные злости. Конечно, он читал. Просто снова прекрасно скрывал это.       — В Косом переулке только и болтают обо мне. Жаль, что сплошные гадости. А вот ты — снова Герой, — протянул Драко, делая шаг назад.       — Мне это противно не меньше, чем тебе, — процедил Гарри. Драко усмехнулся.       — Не ври, Поттер.       Гарри сверлил его измученным взглядом, понимая, что никак не сможет переубедить. Что же, ладно. Пускай будет так. У Гарри сейчас на самом деле не было времени, чтобы разбираться с заскоками Драко Малфоя.       Когда Гарри уходил, то в спину ему прилетело недовольное:       — Если твоя подружка заявится сюда, то я её прокляну.       Гарри пробормотал себе под нос: «Ты всегда можешь попробовать». И ушёл к камину, ведь Министр ждать не любит.

***

      Кабинет Министра был приветливо светлым, совсем не угрожающим. Напряжение в воздухе мешалось в лёгких с прерывистыми вздохами. Кингсли Бруствер сидел за своим роскошным столом из красной древесины и ожидающе смотрел на Гарри пустым взглядом. Там отчётливо сквозило разочарование.       — Добрый день, мистер Поттер. Рад Вас видеть в добром здравии, — протянул Кингсли, рукой указывая на свободный стул перед собой. Гарри медленно прошёл вглубь кабинета и осторожно сел, не сводя взгляда с мужчины.       — Здравствуйте, Министр, — с натугой пробормотал Гарри. Лицо Бруствера расплылось в тёплой улыбке, но она быстро померкла.       — Просто Кингсли. Мы ведь сражались бок о бок на той беспощадной войне… Да, много времени утекло, как и жизней, отданных за Мальчика-Который-Выжил-Дважды… — задумчиво продолжил он.       Гарри вздрогнул, потому что это был прямой удар по его натуре. Бруствер внезапно стал представлять настоящую угрозу — всё внутри ощетинилось.       — Не нужно меня так называть, — мотнул головой Гарри. Боль и злость клокотали в теле.       — Так называют тебя в газетах. Я не могу противиться мнению народа, — хмыкнул Кингсли, поднимаясь. — Я не знаю, что вы задумали, но это точно не приведёт ни к чему хорошему.       — Мы просто пытались бороться за справедливость, — Гарри поднял голову, упрямо смотря в глаза Бруствера.       Тот отвернулся и отошёл к окну, за которым был такой же искусственный свет.       — У вас получилось, могу заметить, — голос Кингсли был ровным и спокойным. Кажется, он совсем не переживал. — Я понимаю, чего хочет миссис Уизли. Но не понимаю, чего хотите Вы. Мне казалось, мы уже обсудили всё, что возможно, когда Вы были приняты на работу.       Гарри замолчал, задумываясь. Действительно, а чего хотел он сам? Спокойно жить с Драко где-нибудь подальше от несправедливого общества? Сбежать на другой континент и быть просто Гарри, а не Героем?       — Кингсли, я правда не хотел, чтобы это разрослось. Я знаю, что после войны ты провел отличную политическую кампанию, чтобы всем угодить. Почти всем. Но люди всегда вынуждены были бороться. Гермиона на самом деле понимает, что для людей будет лучшим вариантом в мирное время… — Гарри говорил медленно, пытаясь донести до Министра все тонкости их нынешнего положения.       — Миссис Уизли юна. Она ведёт рискованные игры, — мягко заметил Кингсли. Он сцепил руки за спиной и не смотрел на Поттера.       — Зачем вы закрыли программу? — всё-таки решился Гарри. Этот вопрос мучал его с того момента, как он вообще узнал об этом.       — Мисс Крэйн знает, что делает, — только и ответил Бруствер. Гарри кольнула одна страшная и очень опасная мысль.       Он едва прошептал:       — Кинсли, неужели… Ты был под Империусом?       Кингсли повернулся к нему полностью. На его лице было удивлённое выражение.       — Я… не думаю, — задумчиво пробормотал он. — Это было бы заметно.       — Это на тебя не похоже, — ощетинился Гарри. Он не верил, что Бруствер в добром уме решит экономить на нуждающихся.       — Гарри, ресурсы не вечны. А когда программа становится малоэффективной, её либо закрывают, либо переформировывают. Мисс Крэйн планирует работать над этим, — мягко продолжил Кингсли. — Если ты вновь начнёшь работать под её командованием, то общественность будет в восторге. Они убедятся, что Герой на их стороне. Что несправедливости больше не последует.       Гарри задумчиво кусал губу. Он думал, что Линдерина вполне могла бы использовать Империус, чтобы добиться своих целей, но Кингсли… и правда был собой. Просто он так ожесточился за эти годы, так постарел, что просто стал… другим.       — Я больше не собираюсь быть Символом. Когда я смогу снять опеку над Малфоем, я сразу же уйду из авророта, — жёстко присёк Гарри, вскакивая на ноги. Кабинет начал давить на него.       — Я бы посоветовал тебе не быть опрометчивым, Гарри, — улыбнулся Кингсли. — Народ любит тебя. Тебе следовало бы ответить ему тем же.       Гарри уходил из кабинета, отчего-то чувствуя позорную вину. Как бы Министр не был несправедлив, отпускать Гарри он не хотел. А это значило, что Гарри всё ещё в системе. Он всё ещё часть насилия.

***

      Гарри возвращается достаточно поздно, по пути всё-таки отправившись в бар. О, ему нужно было выпить. Он бы что-нибудь сломал дома, если бы немного не расслабился. А дом и так уже пострадал достаточно, во вспышках гнева Героя он не нуждался. Спальня Вальбурги и так находилась в плачевном состоянии после Гиппогрифа.       Дом уже спал. Даже Кричер не мелькнул под ногами. Гарри вышел из камина с тихой уверенностью, что им с Драко нужно поговорить. Он был недостаточно пьян, чтобы натворить дел, и достаточно, чтобы просто выговориться.       Он так скучал по разговорам с ним.       Гарри нашёл Малфоя на кухне — на самом нижнем этаже, скрытом от любопытных глаз. Тот сидел за столом с идеальной осанкой, листая «Пророк», явно не в первый раз — аккуратно сложенная газета, без единого залома. Его плечи облепляла тёмно-зелёная водолазка. Он даже не поднял головы.       — Ты опять это читаешь, — устало сказал Гарри, приваливаясь к косяку. Он смотрел на Драко с ожиданием, с осторожной нежностью, рвавшейся из груди.       — Я предпочитаю знать, кем меня считают, — спокойно ответил Драко, не обернувшись. — Это экономит время.       Гарри прислонил к косяку голову. Несколько секунд молчал. Потом всё-таки шагнул внутрь.       — Я был у Министра. Кингсли Бруствера.       Драко кивнул, будто это было совершенно неважно.       — Я знаю, кто наш действующий Министр, Поттер, — как идиоту подтвердил Малфой. Гарри проглотил это.       — Он недоволен, — вместо препирательства продолжил Гарри. — Очень.       — Какая неожиданность, — без тени иронии отозвался Драко.       Гарри выдохнул. Резко. Он начинал злиться. Алкоголь в крови перемещался по сосудам и артериям вместе с раздражением.       — Ты вообще понимаешь, что происходит?       Драко наконец поднял взгляд на Гарри. Холодный. Вежливый. Между ними всё ещё был стол, на котором одиноко лежал «Пророк» с двигающейся фотографией на первой странице.       — Я живу в доме человека, который юридически отвечает за моё существование. Газеты называют меня проблемой. Министерство — угрозой, — он пожал плечами. — Да. Думаю, понимаю.       — Я стараюсь, — сказал Гарри слишком быстро. — Я правда стараюсь, Драко.       Тот медленно сложил газету, подобрав её со стола. Его руки мелко тряслись, но Гарри не обратил на это никакого внимания.       — Я заметил, — холодно отрезал Драко.       — Я дал тебе палочку. Я не лезу. Я не спрашиваю, куда ты уходишь. Я… — он запнулся, потёр переносицу. — Я делаю всё, что могу.       — Именно, — тихо сказал Драко. — То, что ты можешь.       Гарри вздрогнул. Между ними летала пыль. Только пыль и несказанные слова.       — Почему ты так со мной? — с прорезающейся обидой спросил Гарри.       Драко не ответил.       — Я не понимаю, что делаю не так, — голос у Гарри стал глухим. — Скажи мне. Просто скажи.       Пауза растянулась. Драко смотрел куда-то мимо него.       — Ты хочешь, чтобы я был благодарен, — наконец произнёс он, моргнув.       — Нет! — слишком резко запротестовал Гарри. — Я хочу, чтобы ты был… здесь. Со мной. По-настоящему.       Слова сорвались прежде, чем Гарри успел их остановить.       — Я люблю тебя.       Он звучал жалко. Но при этом уверенно. Фраза не была тёплой, она упала в звенящую тишину, как что-то тяжёлое на дно колодца. Эхо сердечного ритма наполнило комнату, но это было только в голове Малфоя.       Тишина стала плотной, почти физической, заставив Драко вздрогнуть от признания.       Гарри подавил внутри себя отчаянный крик, ошалело забормотав:       — Я хочу помочь. Я просто не понимаю, как. Скажи мне, что делать, Драко. Пожалуйста.       Это не было просьбой о диалоге. Гарри хотел, чтобы Драко воспользовался им, как и все люди до него. Хотел, чтобы он направил к нужному варианту событий. Хотел стать механизмом, который поможет.       Драко медленно вдохнул. Потом выдохнул. Посмотрел прямо в болезненно мокрые глаза Гарри Поттера, который только что признался ему в любви.       — Не надо, — медленно сказал Драко.       Гарри моргнул.       — Что?       — Не говори так, будто твоя любовь что-то исправляет, — Драко грациозно поднялся из-за стола. — Ты не слышишь меня, Поттер.       — Я пытаюсь! — Гарри сорвался на крик. — Я просто… я не знаю, как ещё!       — Вот именно, — Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было злости. Только усталость. — Ты не знаешь. Но всё равно продолжаешь действовать.       Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Ты любишь не меня, — тихо сказал Драко. — Ты любишь версию, которую можно спасти. Вылечить. Поставить на ноги и сказать: смотри, я всё сделал правильно.       Это было хуже любого крика.       — Это неправда, — испуганно прошептал Гарри.       — Правда в том, что ты не оставляешь мне выбора, — ответил Драко. — Даже сейчас.       Драко задумчиво отвёл взгляд. Ему тоже было больно.       — Ты не обязан меня спасать.       — Я знаю, — сказал Гарри, и голос у него дрогнул. — Но я хочу.       Драко медленно покачал головой.       — Я не хочу быть твоим проектом, — чуть мягче ответил он. Потом грустно улыбнулся. — Ты же понимаешь, что любовь не должна звучать как условие?       Он сделал шаг назад. Поджал губы, упрямо не смотря на разбитого Гарри, который едва держался. От него пахло алкоголем.       — Мне нужно побыть одному.       — Драко… — взмолился Поттер. Он сделал шаг вперёд, не пытаясь себя остановить.       — Пожалуйста, — впервые за всё это время попросил Драко.       Он проскользнул в дверь, взбегая по лестнице, будто кто-то за ним гнался. А Гарри остался стоять на кухне, слыша, как шаги Драко затихли наверху. Дверь комнаты Регулуса едва слышно закрылась.       И от этого было только хуже.       Гарри ощущал злость только на себя. Он злился на своё непонимание, потому что раньше никогда не влюблялся в подобных Драко. Да он вообще мало в кого влюблялся, потому что извечная война в его жизни всё разрушила. Без войны он стал никем. Но он правда учился понимать Малфоя, пускай у него ни черта не получалось.       Сегодня ночью кухня оказалась разгромлена, и Гарри пожалел об этом сразу же, как увидел учинённый беспорядок. Кричер будет убираться здесь вместо заслуженного сна.