Созвездия

Наверное, у каждой пары наступает момент знакомства с родителями. Он неизбежен в долгих и крепких отношениях. Естественно, они не были исключением. Льюис уже давно познакомился с его родителями и был с распростёртыми объятиями принят в семью. Порой даже казалось, что именно он их любимчик. Но так получилось, что Нико до сих пор не был лично знаком с родителями своего возлюбленного. На это повлияло достаточно много факторов, но сейчас не об этом. Наконец Льюису удалось уговорить его на поездку в его родной дом, отдохнуть и наконец-то встретиться с его родными. Пасхальные каникулы подходили для этого как нельзя лучше. В этом году Пасха выпала на четвёртое марта, и за пару дней до праздника они отправятся в магловскую Британию, туда, где вырос и был воспитан его самый любимый человек. Нико хочет, чтобы этот момент наступил как можно скорее, но в то же время до дрожи в коленях боится этого. Причина крылась даже не в неприязни к маглам, как можно было бы предположить. У него нет никакого пренебрежения к ним или чего-то в этом духе, несмотря на то, что он учится в Слизерине. Его родители с детства вкладывали в него любовь ко всему без исключения, вне зависимости от происхождения, а он впитывал это как губка. Росберг с удовольствием слушал рассказы своего парня о его малой родине и песни, которые тот ему напевал. Он даже самостоятельно изучал соответствующую литературу, да и брюнет приносил ему много книг, которые ему безусловно нравились! В общем, причина была куда более глупой. Нико волновался, что может не понравиться родителям своего возлюбленного, и, зная, как важно это для Льюиса, волнение только усиливалось. Сами подумайте, он ничегошеньки не смыслит в их культуре, у них почти нет общих тем для разговоров, да в конце концов Росберг может просто не понравиться им. Тогда они запретят сыну с ним общаться, и всё кончено. Он останется совершенно один с разбитым сердцем, заведёт двенадцать кошек и умрёт в одиночестве. Конечно, головой Нико понимал, насколько эти мысли бредовые, до невозможности нелепые! Хэмилтон не раз говорил, что ему совершенно не о чём волноваться, но он всё равно продолжал накручивать себя раз за разом. Хорошо, что у него было не так много времени для переживаний: уже через неделю наступили каникулы, и они сели на поезд. Дорога проходила спокойно, они ехали одни в купе, кушали вкусняшки и обсуждали всё на свете. Гриффиндорец даже уснул на его плече! Нико чуть не растёкся в лужицу прямо там. Платформа 9¾ встретила их своим вечным гамом и неизменной толпой людей. Стоило ему отвлечься, как Льюис под его боком оживился, и Росберг сразу осознал, что это может значить только одно. Момент истины настал. Обернувшись, он увидел их. Они, заметив парней, замахали руками, привлекая внимание. Хэмилтоны настояли на том, чтобы встретить подростков и самостоятельно отвезти их домой. Волнение подступило комом к горлу. Что ж, перед смертью не надышишься. Примерно с такими мыслями Нико пошёл вслед за возлюбленным. В это самое время того уже заобнимали до смерти и растрёпали волосы, заплетённые в аккуратные косы. Высокая блондинка, она была его мачехой, стояла рядом с очевидно отцом Льюиса и с нежностью смотрела на пасынка. Каково же было удивление Нико, когда, приблизившись к ним, его точно так же, как и его возлюбленного, заключили в крепкие объятья. Он даже растерялся ненадолго, но ответил тем же. — Мы так давно хотели встретиться с тобой! Лулу столько рассказывал про тебя, прямо все уши прожужжал! — она сказала это с лучезарной улыбкой на лице. Хэмилтон-младший залился густым румянцем. — Не так уж и много… — пробормотал себе под нос Льюис. Он был явно смущён тем, что его раскрыли. Такая милая картина не могла не вызвать влюблённую улыбку. Разве может человек быть настолько прекрасен? Наверное, на его лице отразился весь спектр испытываемых им эмоций, ведь отец семейства прокашлялся и, не скрывая насмешливой улыбки, смотрел на Нико. Теперь настала его очередь краснеть. Атмосфера стала ещё более неловкой, но, несмотря на это, волнение понемногу отпускало блондина. Похоже, родители его парня не испытывали к нему неприязни. Казалось, груз, который он носил всю неделю, начал понемногу ослабевать, давая наконец вздохнуть полной грудью. Женщина лишь улыбнулась, глядя на них. — Боже, я ведь совсем забыла представиться. Меня зовут Линда. — она протянула ему руку, которую парень с удовольствием пожал. — Очень приятно, миссис Линда, я — Нико, Нико Росберг. — Какой галантный молодой человек! — воскликнула миссис Хэмилтон, — прямо джентльмен! Затем уже мистер Хэмилтон протянул ему руку для рукопожатия. — Зови меня Энтони, — он улыбнулся, пожимая руку блондина, — рад наконец-то увидеть тебя, парень. *** Видеть машину вживую, а тем более ехать на ней, ощущалось очень странно. Это интересный опыт, но Росберг не мог представить, насколько много времени занимает простое перемещение от места к месту. Дорога от вокзала до их небольшого уютного домика, хоть и была очень увлекательной, заняла не меньше получаса. По тому, что назвал Льюис «радио», играли магловские песни, а отец вполголоса расспрашивал сына об учёбе. На самом деле, он мог рассказать не так много из-за Закона о неразглашении, но основными моментами мог поделиться: переживаниями по поводу экзаменов, сплетнями про противных преподавателей, об успехах в полётах на метле. Сначала Нико стеснялся вклиниваться в их диалог, но когда решил вставить свои пять копеек, то сам не заметил, как стал полноценным участником разговора. Они с Лулу рассказывали смешные моменты, дополняя друг друга деталями, пока родители слушали их рассказы, хихикая. Таким образом, их дорога до коттеджа пролетела незаметно, и неловкость почти испарилась. Нико в принципе не был застенчивым, просто настолько накрутил себя всевозможными вариантами этой встречи, что сначала был зажат. Конечно, совершенно незнакомая обстановка, где рушатся привычные устои, тоже не добавляла уверенности. К счастью, семья Хэмилтон приняла его с теплотой, и все его опасения оказались полнейшим бредом. Теперь ему даже стыдно, что он мог так думать о таких замечательных людях. На пороге их встретил Николас, выбежавший встретить их, услышав, как они отворяют калитку. Он был примерно того же возраста, как и Льюис, когда они с Нико встретились впервые. С улыбкой от уха до уха он встречал брата, по которому успел изрядно соскучиться во время учебного триместра. Старший крепко обнял младшего, после чего начал безжалостно щекотать, чем вызвал смех не только у брата, но и у всех остальных, включая Нико. Кажется, он вливается в эту семью, сам того не осознавая. — Рад видеть тебя, братишка. — он потрепал младшенького по голове, уже успокоившись и перестав гоготать. В его взгляде, направленном на его маленькую копию, сквозили тепло и понятная только старшим братьям гордость. При этом ухмылка с лица никуда не делась. — Взаимно, — ответил тот, зеркаля выражение лица старшего. *** Их дом, наполненный теплом и уютом, был совершенно не похож на особняк, в котором жил Росберг. На стенах висели фотографии, но на них никто не двигался, это были просто статичные кадры. На удивление, это ничуть не убавляло их шарма. Улыбающиеся лица смотрели на него по ту сторону рамок, вызывая неподдельный восторг. Особенно совсем маленький Льюис. Очаровательный щекастый карапуз, улыбаясь, показывал отсутствие одного из передних зубов. В груди разливалось тепло от мысли, что, несмотря на прошествие многих лет, эта улыбка так и остаётся ослепительно яркой. Настолько яркой, что может осветить всю тьму этого мира. По крайней мере, в его мире точно. К счастью, теперь с полным набором зубов, ровных и белых. Не меньше удивления принесла различная бытовая техника. Стиральная машина, лампы накаливания, сушилка. Всё это настолько непривычно, когда магия для тебя — неотъемлемая часть жизни, ты даже не задумываешься о таких вещах. И вдруг его осенило. — Если у вас нет домовиков, то кто убирается и готовит? — эта мысль посетила его настолько внезапно, что он тут же озвучил её вслух. — Э-э-э, ну, мы сами? — этот вопрос ввёл его в ступор. Иногда он успевал забыть, в насколько разных мирах они росли. — А. Ну да, прости, я не подумал. — Нико виновато завёл руку за голову, а на его щеках появился лёгкий румянец. — Это был глупый вопрос. — Не извиняйся. Когда я только попал в Хогвартс, я был точно как немыслящий котёнок. Магия была мне чуждой, и мир, окружающий меня, был непонятным и пугающим, — пока Льюис произносил это, он взял Нико за руки и аккуратно развернул к себе лицом. — Именно ты объяснил и показал, как он на самом деле прекрасен, а теперь настала моя очередь показать тебе прелести мира, в котором я вырос. Такой трогательный момент. Они, как в замедленной съёмке, тянутся друг к другу. Руки Льюиса плавно перетекают на щёки Нико, тот же, в свою очередь, притягивает британца ближе к себе за талию. Их лица приближаются друг к другу, ещё секунда — и губы одного накроют другие. И как назло, именно в этот момент до них доносится крик из кухни. — Мальчики, идите кушать! Ужин уже готов. — Звонкий, как колокольчик, голос безвозвратно рассеял атмосферу; могло показаться, что её и не было секундой назад. Они застыли как вкопанные в том же положении, в котором были. Покраснев как раки, они неловко отстранились друг от друга, будто пытаясь сделать вид, что ничего не было. Парни не раз целовались, но почему-то в родительском доме это всегда ощущалось иначе, как что-то запретное, но сладкое и манящее. Они переглянулись и, кивнув друг другу в знак понимания, зашагали по лестнице, возможно, чуть ближе, чем следовало. За столом, накрытым скатертью, их уже ждали домочадцы; для того чтобы приступить к трапезе, не хватало только их. Им досталось два стоящих рядом друг с другом стула, и они незамедлительно плюхнулись на них. Стол ломился от еды: к возвращению старшего сына приготовили его любимые блюда. Жареный цыплёнок с рисом и горохом, салаты и, конечно же, пудинг. Еда была потрясающе вкусной, даже для привереды Нико. — Вы просто потрясающе готовите, пальчики оближешь! — Росберг был шокирован тем, насколько потрясающим выдался ужин. Этот факт было невозможно не отметить. Особенно учитывая, что хозяйка абсолютно всё сделала сама! —Дорогой, ты мне льстишь! — женщина засмущалась, но явно была довольна произведённым впечатлением. — Обычный ужин. —Всё правда очень вкусно, Линда, — подключился к беседе Льюис. — И не думай отрицать своих заслуг, ужин просто превосходный. Следом присоединились Николас и Энтони,тоже выражая своё восхищение кулинарным мастерством женщины. Разговоры за столом не утихали ни на минуту, но при этом Нико чувствовал себя очень уверенно. Это понимание, любовь и искренность располагали его к себе с рекордной скоростью. Если каких-то два-три часа назад он был нервным и зажатым, то сейчас он наслаждался компанией этой семьи. Со стороны они буквально излучали счастье и тепло. После ужина они отправились в комнату Льюиса. Говорят, что по комнате человека можно многое о нём понять. Нико кажется, что в этом есть доля правды. На стенах было много плакатов с музыкантами, как называл их Льюис «футболистами», и игроками во что-то под названием «крикет». Честно говоря, Росберг не особо разбирался в спорте, а на моменте объяснения, что есть какой-то «настоящий» и «ненастоящий» футбол, он совсем потерял нить повествования. Отчаявшись, Нико продолжил осматривать комнату. Аккуратно заправленная кровать, рядом с ней тумба с лампой и мягкий коврик. Рабочий стол, неподалёку от него стоит шкаф, а следом за ним и комод, на котором стоит приставка, подключённая к «телевизору». Про это Хэмилтон ему много рассказывал, он был так рад, когда ему подарили её на Рождество, что прожужжал ему все уши. Дальше его взгляд зацепился за CD-проигрыватель и диски к нему. Однажды Льюис привозил их к нему в поместье, но, к сожалению, из-за того, что там сильная магическая энергия, они не смогли послушать музыку. Честно говоря, Нико очень нравилась комната Льюиса. Его дух чувствовался в каждой вещице, наполняющей её. Она ему так подходила, что, увидев это место однажды, он уже никогда не сможет связать парня с другим местом. Была только одна вещь, выбивающаяся из общей картины, — плакат с какой-то блондинкой, висевший прямо над рабочим столом. Это ввело его в ступор. Для Хэмилтона он всегда был открытой книгой, и, проследив взгляд возлюбленного, он внезапно расхохотался. —Ты чего смеёшься? — Нико непонимающе уставился на него. —Это Бритни Спирс. Мне всегда казалось, что она на тебя похожа, вот и повесил. — британца почему-то очень смешила вся эта ситуация, а в особенности недовольный взгляд Нико, когда он увидел плакат с полуголой девчонкой. Это так мило. —Ну, она хотя бы красивая. — его брови всё ещё были сведены на переносице, образуя складку между ними. —Не красивее тебя. — Льюис ухмыльнулся и, воровато оглянувшись, втянул блондина в сладкий поцелуй со вкусом недавно съеденного пудинга. — Хочешь послушать пару её песен? Думаю, тебе понравится. Румянец яркими пятнами выступил на бледном лице блондина,а складка между бровями разгладилась. — Ну, раз ты так говоришь, то давай, — ответил тот, и Хэмилтон явно остался доволен произведённым эффектом. Так и прошёл их вечер. Они слушали музыку, и многое из того, что включал Лулу, ему нравилось. Даже Бритни Спирс, хотя ему почему-то было неловко в этом признаться. Льюис пытался научить его играть в Mortal Kombat. По итогу Нико просто жал все кнопки подряд и даже умудрился выиграть один раз. Он радовался как ребёнок, хотя и понимал, что, скорее всего, ему поддались. Позже они спустились в гостиную и все вместе играли в настольные игры. Росберг бы никогда не подумал, что игра с родителями может быть такой весёлой! Его отец играл с ним только в шахматы. А тут они от души смеялись и негодовали, играя в монополию. По итогу победила Линда, а Энтони божился, что в следующий раз её обыграет, под громкий смех детей. Перед самым сном, уже лёжа в кровати, Лулу читал ему «Маленького принца», а когда утомился, они обсуждали прошедший день. Лампа уже выключена, и уютная темнота окутала комнату, погружая в особую атмосферу. Их ноги были переплетены, а рука Льюиса покоилась в его волосах. —Спасибо тебе за то, что привёз меня сюда, — вдруг сказал Нико. — Это был потрясающий день, вы все потрясающие. —Всё благодаря тебе, — он тихонько чмокнул лоб блондина и продолжил. — Ты от нас ещё устанешь. Росберг на его слова только рассмеялся,начиная потихоньку проваливаться в сон, умарённый за этот долгий день. Кажется, он начинает привязываться к этому дому.