Признание?

Андрей стоял у окна, зажав в руке чашку с кофе. За стеклом медленно падал снег, и город казался застывшим, словно в ожидании чего-то важного. Внутри, однако, все клокотало. Он смотрел на Серафима, который сидел на диване, укрывшись в его любимый плед с оленями. Из под пледа выглядывало огроменное плечо с россыпью родинок — Серафим был снова в своей черной майке, что так хорошо подчеркивала его фигуру и полученные руки. Вьющиеся волосы чуть сползали на глаза, на лице едвазаметная щетина. Серафим очаровывал даже таким своим обычным и домашним видом. — Ты чего такой задумчивый? — Серафим поднял глаза, и в его взгляде мелькнула искорка тепла, смешанная с легкой тревогой. Андрей не ответил сразу. Он подошел ближе, поставил чашку на стол и сел рядом. Их колени едва коснулись друг друга, и это маленькое прикосновение заставило сердце Андрея биться чаще. — Просто думаю, — наконец сказал он, — о нас. О том, как все изменилось. Серафим улыбнулся, и эта улыбка была как солнце, пробивающееся сквозь зимнюю мглу. — А тебе не нравится? — спросил он, слегка наклоняясь вперед, словно пытаясь прочитать ответ в глазах Андрея. — Наоборот, ответил Андрей, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Мне нравится. Очень Он посмотрел на губы Серафима. Они были слегка приоткрыты, и он вдруг понял, что хочет их почувствовать на своих. Серафим, словно угадывая его мысли, медленно потянулся вперед. Их лица сблизились, дыхание смешалось, и мир вокруг будто остановился. — Андрей, — прошептал Сидорин, и в его голосе прозвучало что-то большее, чем просто слово. Андрей почувствовал, как его рука сама тянется к лицу Серафима, касаясь щеки, чувствуя тепло его кожи. — Я хочу... — начал он, но слова застряли в горле. Серафим, не дожидаясь продолжения, закрыл расстояние между ними. Их губы встретились, и это был не просто поцелуй. Терпкое признание повисло в комнате, но лишь на секунду. Потом пространство захватила страсть. Андрей не мог оторваться от губ Серафима они были мягкими, чуть сладковатыми от недавнего чая с мёдом. Его пальцы вцепились в плед, сползающий с плеч Серафима, обнажая хрупкую ключицу. — Ты дрожишь, — прошептал Серафим, отрываясь на мгновение, его дыхание горячее, неровное. — Не от холода, — хрипло ответил Андрей, чувствуя, как по его спине пробегают мурашки. Серафим рассмеялся тихо, почти беззвучно, и снова притянул его к себе. Его руки скользнули под свитер Андрея, касаясь обнажённой кожи, и тот застонал, впиваясь пальцами в его волосы. — Сколько ты ещё будешь таким задумчивым? — Серафим прикусил его нижнюю губу, заставив Андрея вздрогнуть. — Или мне придётся... вернуть тебя в реальность по другому? Он намеренно медленно провёл языком по его шее, чувствуя, как пульс Андрея бешено стучит под губами. — Чёрт... — Андрей откинул голову, сдаваясь. Серафим приподнялся, чтобы снять майку, и Андрей замер, наблюдая, как ткань скользит вверх, обнажая тонкий, изящный торс. Его грудь слегка вздымалась, кожа блестела под мягким светом лампы. Андрей не мог отвести взгляд, его пальцы непроизвольно сжали бока Серафима, почувствовав, как тот вздрогнул от прикосновения. — Ты слишком медлишь, — прошептал Сидорин, наклоняясь так близко, что его дыхание смешалось с дыханием Андрея. — Ты меня... отвлекаешь, — выдавил Андрей, чувствуя, как его голос дрожит. Серафим усмехнулся, его пальцы медленно скользнули по груди Андрея, вызывая мурашки. Он наклонился, чтобы оставить влажный поцелуй на его шее, затем спустился чуть ниже, к ключице. Андрей застонал, его руки впились в спину Серафима, пытаясь притянуть его ближе. — Скажи, что хочешь, — прошептал Серафим, его губы коснулись уха Андрея, и тот содрогнулся. — Тебя, — выдохнул Андрей, его голос был хриплым, почти срывающимся. Серафим торжествующе улыбнулся и, не говоря ни слова, начал расстегивать чужую рубашку. Каждая пуговица открывала всё больше кожи и его пальцы скользили по ней, будто изучая каждую деталь. Андрей дернулся, когда губы Серафима коснулись его живота, а затем медленно опустились ниже. — Серафим, — прошептал он, голосом был полоным мольбы и желания. — Молчи, — приказал Серафим, его взгляд пылал, как угли. — Я только начинаю. Его пальцы скользнули к поясу Андрея, медленно расстегивая его, и Андрей закусил губу, чувствуя, как его сердце готово вырваться из груди. Серафим медленно опустился на колени перед Андреем, его пальцы уже расстегнули пояс, и теперь он осторожно снимал его брюки, словно боялся нарушить хрупкую атмосферу момента. Андрей замер, его кожа горела под прикосновением Сидоина, каждый вздох становился глубже, но он не мог отвести взгляд от тех глаз, которые словно выжигали его изнутри. — Ты всегда так красив, когда теряешь контроль, — прошептал Серафим, его голос был низким, почти звериным. Он провёл языком по внутренней стороне бедра Андрея, вызывая дрожь, которая прокатилась по всему телу. Андрей вцепился в постель, его пальцы сжали простыню так, что она смялась в кулаках. Губы Серафима продолжали своё движение, медленно, но уверенно приближаясь к тому месту, где желание Андрея становилось нестерпимым. — Серафим, пожалуйста, — вырвалось у него, его голос был сдавленным, почти срывающимся. — Просто помолчи, — отрезал Серафим. На последок он оставил поцелуй на внутренней части бедра, прежде чем опуститься ещё ниже, его пыхание горячим потоком скользило по коже. Андрей зажмурился, чувствуя, как его тело уже на пределе, но Серафим не спешил. Он наслаждался каждым мгновением, каждым вздохом, каждой дрожью, которую вызывал. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра Андрея, прежде чем обхватили разгоряченную плоть, и Андрей не смог сдержать стон. — Ты слишком прекрасен, чтобы спешить, — прошептал Серафим, его губы снова коснулись кожи Андрея, но он остановился в паре сантиметров от цели, оставляя Андрея в подвешенном состоянии. — Серафим, — выдохнул Фёдорович, его голос был хриплым, полным мольбы. — Что? — усмехнулся тот, поднимая взгляд. Но Андрей уже не мог говорить. Его тело дрожало, и он чувствовал, что в любой момент сорвётся. Серафим улыбнулся, словно зная это, и наконец опустился, не оставляя Андрею шансов на сопротивление. Серафим чувствовал, как под пальцами пульсирует горячая кожа Андрея, будто под тонким пергаментом бьется живое пламя. Его губы скользнули вверх, оставляя мокрый след, который тут же охлаждался на воздухе, заставляя Андрея вздрагивать. — Ты дрожишь, — прошептал Серафим, впиваясь в него взглядом, полным голода. — Боишься? Голос оставался невозмутимым, но в глазах сверкнул озорной блеск. Андрей резко вдохнул, когда пальцы Серафима сжали его, медленно, почти болезненно точно. — Я не боюсь, — выдавил он, но голос предательски дрогнул. Серафим рассмеялся низко, глухо, как будто из самой глубины груди. — Сейчас проверим. Его язык провел по напряженной плоти, и Андрей выгнулся, словно его ударило током. Простыня смялась под его ногтями. Серафим снова опустился, уже без жалости, и Андрей застонал, его бедра задрожали в попытке двинуться навстречу, но Серафим крепко держал его, не давая ни миллиметра контроля. Андрей чувствовал, как волна нарастает где-то внизу живота, горячая, неумолимая, но Серафим вдруг оторвался, оставив его на грани. — Нет, — просто сказал он, видя мольбу в глазах Андрея. — Еще не время. Его пальцы впились в бедра, оставляя красные следы, и Андрей понял сегодня Серафим решил сломать его полностью. Внутри кипело желание получить разрядку, но Серафим изводил его и наслаждался этой картиной — тяжёлое сбитое дыхание, красные щеки, испарина на лбу. Фёдорович притянул его к себе, вовлекая в поцелуй, отчаянно кусая за губы и оттягивая волосы. Слишком отчаянно и возбуждённо. Серафим поцелуями спустился к шее, а потом снова вернулся вниз, обжигая плоть горячим дыханием и наконец обхватывая губами, совершая более интенсивные движения и наконец доводя до конца. Он чувствовал как дрожит рука Андрея, щарывшаяся в его волосы, как напрягается чужое тело во время разрядки. Всё это приносило удовольствие. Он отстранился, поднимаясь с колен, когда Андрей издал последний вздох и обмяк на постели. — Это.. можно считать признанием? — Думаю да.