Имя заходящего солнца

Тео, прижимаясь к Заку как неугомонный пёс («Не хватало мне ещё одного Микки...» — думал тот), выпросил-таки ночёвку. Этим субботним утром они хотели просто погулять, но погода значительно испортилась: хлынул дождь и ударил сильный ветер, так что они, мокрые и взъерошенные, вновь оказались в гостях у Заката. А уж отсюда Теодора было не вытащить даже под угрозой смерти. И хотя пижамы у него снова с собой не было, Зак повздыхал, пошутил пару раз про весеннее обострение, но остаться позволил. — У нас с тобой весь день и вся ночь, — довольно потягиваясь на кровати, улыбнулся Тео. Его волосы были ещё влажные, оттого лохматились только смешнее. Зак сел с ним рядом. — Ага, — заулыбался он. — Что будем делать? — Ну, начнём с простого, — Тео наклонился к нему, прикоснулся к подбородку, приподнял его голову и поцеловал, медленно и чувственно проникая внутрь языком, слегка прикусывая его губы. Зак нежно обхватил Теодора за плечи, прильнул ближе. Их языки сплетались, губы вновь и вновь встречались в этом причудливом танце, они ощущали тёплое дыхание друг друга на коже. Рукой, пальцы которой ещё оставались холодными с улицы, Тео приподнял футболку Зака и, едва касаясь, прошёлся по его боку. Закат слегка дёрнулся от щекотки. На секунду ладонь Теда неуверенно замерла, а потом Зак сам прижал её обратно, и мурашки побежали по его телу от этой приятной прохлады, смешиваемой с теплотой их сердец и поцелуев. Дверь чуть слышно скрипнула, и едва за ней послышалось дрогнувшее «Боже ж мой!», как она судорожно захлопнулась. Зак отпрыгнул от Теда, словно его ударило током. Тут же его лицо значительно побагровело, а волосы встали дыбом, но закрытая дверь молчала, будто бы оправдываясь: «Я ни при чём!» Зак так и остался на неё глазеть. Тео лишь преспокойно фыркнул. — Зато она больше не будет входить к нам без стука, — он развёл руками. Зак, всё ещё красный, повернулся на него со смесью стыда и возмущения: — Ты нарочно вот это делаешь? — взволновался он. — Что? — удивился Тео. — Ммм! — Зак только указал себе на губы. Тед усмехнулся: — А должен случайно, что ли? О-ой, — и он сделал вид, будто падает, а его губы поймали в полёте губы Зака. Они коротко чмокнулись, и Закат рассмеялся: — Ты дурак. Прошло время, и дождь перестал стучать по окнам. Чёрные тучи всё ещё угрожающе нависали над городом, но у Тео появилось такое выражение лица, которое появляется у него только когда на ум приходят сомнительные идеи. — Что ты задумал? — сощурился Зак. — Я тут не просто так, — заявил тот. — У меня миссия: покрасить тебе волосы. Так что мы идём за краской. Одевайся. — Ой! — покраснел Зак. — Я даже не знаю... Я ещё не решил... — А я решил, — натягивая джинсовку, Тео пожал плечами. — Ты полгода решить не можешь. В этом была своя правда. Зак покорился и тоже стал надевать куртку. — А за какой краской мы идём? — он решил не сопротивляться: всё равно не выйдет. — За сиреневой, конечно. Покажешь, какую в прошлый раз брал. — Тогда надо две пачки взять, — Зак зазвенел ключами. — Возьмём две, — кивнул Тед. На улице пахло влажной травой, было сумрачно, почти как вечером, а асфальт всюду темнел от луж. Ветер приносил с неба последние капли дождя, и стало ещё холоднее, так что Зак почти дрожал. Когда они возвращались с покупками из магазина, дождь зарядил по новой. Сначала они спокойно шли, лишь несколько капель упало на одежду, как вдруг дикий ливень ведром воды облил их обоих. Вернулись парни снова мокрыми. — Теперь и голову тебе мыть не надо, — улыбнулся Тео, выжимая воду из джинсовки. — Ага, только краску наносят на сухие волосы, — улыбнулся Зак. — Блин. Пришлось воспользоваться феном, после которого волосы Зака смешно распушились. — Мне кажется... — начал он, но Тео включил фен, и слова парня пропали в шуме. Когда фен выключился, Зак снова начал: — Мне... Но Тео не дал ему договорить, заглушил слова. Кажется, намеренно. Когда шум вновь закончился, Зак возмущённо вдохнул: — Я... Но Теодору больше нравилось играться с феном. Закат вырвал прибор у него из рук и громко заявил: — Мне кажется, мои волосы уже высохли!!! — Я знаю, — хохотнул Тед. — Они у тебя смешно развеваются. Гляди, — он взял фен у Зака из рук и включил его. Закат равнодушно посмотрел в зеркало. — Вау, — протянул он невоодушевлённо. — Давай уже красить. Теодор отложил фен и открыл упаковку краски. Весь следующий час они, разукрашенные фиолетовым с ног до головы, маялись с Закиными волосами. — Я фиолетовый! — бесился Тео. — О, а я ничуть! — саркастично отвечал Зак, у которого окрасились далеко не только волосы. — Ты голубой, — заявил Теодор. Зак рассмеялся: — Ты тоже! Потом они долго мыли Заку голову (итог — он весь фиолетовый и мокрый), а потом Тео снова баловался с феном. — Ну всё, — Теодор наконец мог разогнуть спину и как следует хрустнуть позвоночником. — Красавец! Зак смотрелся в зеркало: уже давно у него не было такого ярко-лилового оттенка, и чем-то он ему даже... нравился. — Да, неплохо, — хмыкнул он. — Теперь настоящий Закат, — Тео подошёл к нему и чмокнул в щёчку. Зак приложил руки к лицу глупо рассмеялся. Они ушли в комнату, сели вместе на кровать, и Тед всё никак не мог оторвать взгляда от его яркой макушки. Закат даже пошутил, что теперь Теодор начнёт встречаться не с ним, а с его волосами. — Ты как сахарная вата, — сказал Тео. Зак листал ленту в телефоне в поисках видео, чтобы вместе что-нибудь посмотреть, и лишь улыбнулся от слов парня. За окном уже потемнело: вечерняя дымка только сгущалась, а вот тёмные тучи отлично заменили ночь, и сидеть в комнате без света не представлялось возможным. По стеклу бил ветер и тяжёлые капли дождя, так что окна слегка дрожали. Снаружи прогремел гром, далеко за домами блеснула молния. Зак поднял взгляд и посмотрел на улицу: — О, ничего себе погода разошлась. Гроза. Хорошо, что ты у меня на ночёвке. — Нет, нехорошо... — пробубнил Тео. Закат повернул голову, посмотрел ему в глаза, но не смог увидеть ничего в его взгляде. Тед с задумчивым напряжением рассматривал пейзаж за окном. — Что? Почему? — озадачился Зак. — Не суть. Я пошутил, — отмахнулся тот. Зак включил на телефоне сериал, который они хотели посмотреть вместе. Они укрылись одеялом, и, прильнув друг к другу, молча грелись, пока снаружи бушевал ветер, а гроза то и дело рычала. Тео через время сел чуть поодаль, чтобы лучше видеть окно. Так он просидел ещё пару минут, а потом Зак отвёл взгляд от телефона, обратил внимание на его напряжённую позу: Тед сидел, опершись подбородком на руки, и совершенно не двигался, будто даже не дышал. Он сложил руки в замок, и Зак видел татуировку дерзкой грозовой молнии на его правой кисти. А точно такая же молния мелькала снаружи, и Тео будто еле заметно вздрагивал, когда раскаты грома гулко трещали, как заведённый мотор. — Ты чего? — уточнил Зак. Теодор не двинулся, будто не услышал. Пару минут они молчали в странном напряжении, и Зак почти забыл, что он в комнате не один, пока Тео не поднялся и не сообщил со странным спокойствием: — Сейчас вернусь. Он вышел. Зак нечто заподозрил, но решил не мучить себя догадками — откинулся на подушку и вновь принялся за сериал. Досмотрел серию, взглянул на дверь: Тео ещё не вернулся. Зак помедлил, но решил, что вторгаться в это не должен. Включил следующую серию. Прошло уже достаточно времени, чтобы и уйти, и вернуться, и помыть голову, и даже высушить волосы. На улице совсем потемнело, опустилась ночная тень. Зак понял, что это, конечно, дело не его, но побеспокоиться о Тео не будет лишним. Теодор закрылся в ванной. Зак прислушался: тишина. Постучал. — Щас, — донеслось изнутри. Закат сел рядом на диван и продолжил ждать. Так прошло ещё десять минут, и он понял, что никакого «щас» не происходит. Он постучал снова: — Ты чего там застрял? Что-то не так? — Всё нормально, — ответил Тео изнутри. — Тогда, может, я зайду? — Зак представил, что Тео просто молча сидит там на полу. И почему-то он был уверен, что точно угадал. — Не надо, — ответил Тед. — Как долго ты ещё там будешь? — обеспокоенно спросил Зак. Тео не сразу ответил. — Не знаю. — Ну не можешь же ты там всю ночь сидеть... — проговорил Зак. Ответа не последовало. — Я зайду, ладно? — он подождал, чтобы Тео возразил, но ни звука не было слышно изнутри. Зак с небольшой хитростью провернул замок снаружи и попал внутрь. Так и было — Теодор сидел на полу. Он был бледен, в руках держал вейп, а вокруг него стелился густой дым. Зак сел перед парнем на корточки и посмотрел ему в глаза. Тео моментально отвернул голову, но Закат успел заметить размазанный макияж. — Ты... — прошептал Зак. Тео закрыл руками лицо и крикнул: — Не смотри на меня! — его голос непривычно подскочил. — Уйди! Зак остался сидеть, неуверенно вытянув вперёд руки. Он весь замер, даже сердце остановилось, и живот изнутри сковало льдом, когда Тео зарыдал. Громко, беспомощно и почти истерично. Зак ощутил, что он не может двигаться. Он никогда не мог себе представить слёз у него на лице, никогда не думал, что Тео может плакать, а теперь он рыдал прямо перед ним. У Зака дрожь прошла по рукам, и на секунду он потерял равновесие. — Ты что? Что случилось? — он опустился рядом с ним на колени, схватил его запястье, но Тед вырвал руку и вскрикнул, почти взвизгнул: — Не трогай меня! Не смотри, не смотри! Уйди отсюда! Уйди! — надрывался он, закрывая глаза руками. — Уйди, уйди! — он кричал, как раненый зверь, и вместе с этим продолжал плакать громко, надрывно. Зак почти чувствовал его боль, которая разрывает сердце напополам, и, хотя не знал её причины, хотя его руки дрожали от волнения и неожиданности, хотя он не имел понятия, что делать — всё же Зак нежно прикоснулся к его запястьям и тихо попросил: — Посмотри на меня. Тео рыдал. Он судорожно глотал воздух, задыхаясь, утирал руками слёзы и продолжал сокрушаться, трястись, будто тело совсем его не слушалось. Зак повторил с серьёзной нежностью: — Посмотри на меня. И Тео посмотрел. Он медленно, будто силясь противостоять самому себе, отнял дрожащие ладони. Его чёрные тени размазались по лицу и рукам, его глаза были красные, а зрачки дрожали от страха. По его щекам тихо стекали слёзы. Но он смотрел на Зака, а тот мягко, почти без усилия держал его руки. И так они глядели друг на друга, пока дыхание Тео не стало чуть ровнее; однако слёзы продолжали тяжёлыми каплями падать вниз. — Ты боишься грозы? — тихо спросил Зак. — Нет, — прошептал Тео и помотал головой. Зак почти почувствовал быстрый стук его сердца через вены на запястьях, а зрачки Теодора снова загорелись сильной тревогой. — Тогда в чём дело? Тео молчал, и его губы оставались приоткрытыми. Он как будто уже кричал, уже сто раз проговорил это внутри, но какой-то барьер не давал ему сказать это вслух. — Ты... Нет, я... — дрожащим шёпотом пробубнил он, подался назад, хотел забрать руки. Зак держал слабо, Теодор мог бы сделать это с лёгкостью, но он остановился так, будто ему действительно не хватило сил. Зак смотрел в его напуганные заплаканные глаза, и в этот момент Тео казался ему совсем другим: маленьким, ранимым. Закат готов был взять его сердце в ладони, согреть и спрятать от всего мира. Тед зажмурился и снова заплакал. Уже тише. Но как будто ещё печальнее. Далеко за окном раздался раскат грома, Тео ощутимо вздрогнул, выдернул руки, закрыл ими голову и затрясся сильнее. Как птенец на холоде без мамы. — Не бойся, я с тобой, — пообещал Зак нежно. — Я не боюсь! — проговорил Тео сквозь слёзы, а сам дрожал, как осенний лист на ветру. «Боишься», — заключил про себя Закат. Промолчал. — Не смотри на меня... — проскулил Теодор. — Ты не должен был... — ему сложно было говорить сквозь рыдания. — Ты не должен был видеть меня таким!.. — Каким? — спросил Зак почти любопытно. — Таким! — с яростью крикнул Тео, вцепился руками в свои глаза, будто старался их вырвать. Зак аккуратно подобрался ближе, ненавязчиво отнял его руки от лица, пригладил волосы и поцеловал в лоб. Потом слегка отстранился, чтобы встретиться с парнем своим глубоким взглядом. — Почему? — спросил он спокойно, усаживаясь поудобнее на холодной плитке. Тед продолжал утирать слёзы. — Потому что я... я трус. Я боюсь всего, как ребёнок. И теперь ты будешь смеяться надо мной, из-за того, что я... — он рвано вдыхал, словно утопающий, — я боюсь грозы. Зак ничего не отвечал. Он будто боялся спугнуть его открытость. Чем больше Тео рассказывал, тем спокойнее становился его взгляд, но в нём появлялось не умиротворение, а какая-то мутность, отстранённость. — Я грозы боюсь, как трус. И обниматься боюсь. Знаешь, почему? — он не смотрел на Зака, будто не с ним говорил. — Потому что я боюсь щекотки. Так... так всегда было, что меня... ну, щекотали, и... я не обнимаюсь, короче!.. Не обнимался. Потому что я был трусом. И знаешь, что я понял, когда меня недавно обнял Ваня? — он сделал паузу. — Я понял, что тебе можно доверять. Потому что ты никогда не обнимал меня, даже не просил. И я, ну... я подумал, что ты... не стал бы пользоваться этим... ну, как... как... — он обнял себя руками, всё ещё дрожал. — И вообще я всего боюсь. Абсолютно всего. Я трус. Я людей боюсь, боюсь, что они меня посчитают... тупым, слабым, не знаю. И бесят меня все люди. Не люблю среди них находиться. Я столько гадостей тебе наговорил, просто от страха! И у меня не хватило смелости даже извиниться! Знаешь, ты... ты, наверное, можешь сейчас пойти и рассказать всем о моих глупых страхах, о том, что я на самом деле низкий, что щекотки боюсь, что плачу часто, что с грозы ссусь. Только сейчас уже некому особо рассказывать... А тогда, когда... — он резко вдохнул, замер, будто воздух был колючим. — Я, в общем... когда Ваня всё рассказал обо мне... своим друзьям. Про страхи мои, секреты. Зачем-то. И потом, когда мы... мы были с ними наедине где-то, в комнате, и Ваня ушёл. А им всем было, как Ване, лет по... семнадцать, восемнадцать. Ну, мне пятнадцать ещё было. Тео сделал паузу. Потёр трясущиеся руки, покусал суставы пальцев и продолжил. — Они, в общем... смеялись много, пьяные были. И ко мне пристали. Говорили, что если Ване можно меня щекотать, то им тоже можно. Ваня потом вернулся, увёл меня, извинился, обнял. И снова стал щекотать по привычке. Я ненавижу его, — проговорил Тед совершенно стеклянно. В этом тоне не было ни капли ненависти. — Я потом всех ненавидел... до того, как тебя встретил. Я даже сделал этот пирсинг, самый первый, — он указал себе на губу, — и сказал Ване, что мне теперь нельзя целоваться. Просто чтобы не лез ко мне. Тео снова сделал долгую паузу, шмыгнул, утёр нос. — Помнишь, я говорил, что никогда не злился на Ваню? — спросил он. — Это правда. Я не злился. Я только ненавидел его за то, что тогда он не пришёл вовремя, отлучился; за то, что он меня на вейпы подсадил; за то, что называл меня ребёнком. Я очень хотел с ним быть. Остаться. Но уже не мог, после того как он относился ко мне, как к плюшевому мишке. Даже звал так, мерзко: «Тедди». Сука. И я весь год, пока тебя не встретил, я скучал ужасно. И поэтому я ненавижу его больше всего: потому что скучал по этому... идиоту! Который ни разу меня не слышал! А самое ужасное, что любил! Ненавижу, ненавижу! — он схватился за волосы, уставился в пол, тяжело дыша. Прошла минута, когда он снова утёр нос и заключил: — Вот. Не знаю, зачем рассказал. Тебе от меня противно станет. Потому что я вообще не такой, каким хотел быть — я трус и размазня. Если разочаруешься во мне... я не обижусь. Зак долго смотрел на его понурый профиль, а потом задал, наверное, самый глупый вопрос, который только мог задать в этой ситуации: — А почему у тебя татуировка молнии? Тео посмотрел на правую руку. — А, это... Я не знаю. Устрашающе выглядит. Круто. Тишина воцарилась между ними. Теодор уже не плакал. Просто отчуждённо смотрел перед собой. — Ты самый крутой, кого я знаю, — признался Зак. — И самый красивый. А ещё самый заботливый и хороший. Тебе не нужно быть холодным и невозмутимым. По крайней мере... мне ты больше нравишься такой. Более какой-то человечный, нежный. И при этом очень твёрдый, прямолинейный... не такой мнительный, как я. Они помолчали. — Я тебя люблю, — сказал Зак. — Даже если ты боишься грозы, щекотки и людей. Тео посидел минуту и хныкнул: — Прости. — За что? — изумился Закат. — За то, что разнылся. — Хочешь, я тоже заплачу? — вдруг спросил он. Тео наконец посмотрел на него: в его взгляде прочиталось удивление. — Ты же не будешь винить меня в том, что я разнылся. Поплачем вместе. — Не... не надо... — смущённо отказался Тео. Снаружи снова прогремел гром. Тед сжался, закрылся руками, как от взрыва, и дрожь вновь сковала его тело. Зак опустил брови и положил руку ему на плечо. — Пойдём. Не надо на полу сидеть. Попробуем заснуть. Через минуту Теодор поднялся на онемевших ногах, и, еле держа равновесие, он впился пальцами в предплечье Зака. Они дошли до комнаты вместе, пока квартира поглощала их вечерней тьмой. Закат улёгся вместе с Тео на кровать, накрыл его одеялом и крепко-крепко обнял, чувствуя его тряску. Пальцы Теодора покрылись многочисленными следами зубов, глаза были мокрые, сердце билось напугано и громко: Зак слышал его неровный ритм под кожей Теда. Вновь и вновь рычала, мерцая, гроза за окном, тяжёлые капли дождя били в стекло. Теодор до боли сжимал в кулаках ткань Закиной футболки. Впервые он был так уязвим и испуган. Каждый раз, когда он вздрагивал из-за грозовых раскатов, Зак гладил его волосы, едва касаясь, и шептал неразборчиво, уже падая в сон: «Тш-ш-ш... Я здесь...» Когда дрожь Теда почти прекратилась, он снова заплакал. Зак ничего не спросил — у него и сил бы не хватило. Он просто продолжил прижимать его к себе, и так они долго лежали, пока не уснули. Зак встал рано, чтобы выгулять собаку. Утром он увидел Теодора — простого, с чёрными разводами на щеках. Тед положил голову на руку, спал прямо в одежде (вчера от всей этой бури они забыли даже раздеться), медленно дышал через приоткрытые губы, и Зак улыбнулся. Ночь была сложной, но почему-то оставила за собой чувство облегчения. После прогулки с Микки Зак уже не заснул. У него было слишком много мыслей, слишком много волнения. Теодор проснулся через несколько часов. Он открыл глаза; медленно, как призрак, поднялся. Долго смотрел в стену. — Доброе утро, — сказал Зак, как только отвлёкся от телефона и заметил, что Тео проснулся. Тот не ответил. Кажется, ещё обдумывал вчерашнее. Когда Зак обнаружил, что Теодор молчит уже излишне долго, то поднялся с кресла, подошёл к кровати и сел с ним рядом. Тео, не говоря ни слова, ещё секунду пялился в стену, а потом так же апатично посмотрел на парня. Зак потянулся к нему и поцеловал. Кажется, он надеялся на оживляющее свойство поцелуя, как если бы они были в сказке. — Как ты? — сразу спросил Зак. — Я в порядке, — пообещал Тео. — Прости за... — Не надо, — перебил его Зак почти испуганно. Они замолкли. Как будто какое-то напряжение вдруг выросло между ними, и Зак даже взволновался. — Ну всё! — тревожно воскликнул он. — Пошли завтракать. Тео выдохнул и улыбнулся. — Пошли, — кивнул он, доказывая, что напряжения между ними не было и не могло быть. На кухне их ждала овсянка с вареньем и бабушка у телевизора. Тео отошёл в ванную, смыть остатки размазанного макияжа, а Зак посюсюкался с Микки и принялся завтракать. Когда Тед вернулся, бабушка окинула их обоих неоднозначным взглядом и, будто вспомнив что-то, спросила: — Чего это вы раскричались ночью? Я аж испугалась, что горим. Тео опустил голову, так что чёлка закрыла его глаза, а Зак поспешил оправдаться: — Ничего такого! Мы просто повздорили немного. В шутку. — Ну смотрите у меня! — сощурилась она. — Вздорьте не ночью. Все трое на кухне замолкли, один только телевизор никогда не молчал, и это почти успокаивало. — Ты сегодня надолго? — спросил Зак. Тео поднял голову. — Не знаю. Смотря какие у тебя планы. — У меня волейбол в три. До него могу и отложить дела. Они снова уставились в тарелки. — Я про то, что... — протянул Зак. — А у тебя какие планы? Тео снова поднял голову. Он понял намёк, но помолчал секунду. — Планы быть с тобой, — в итоге улыбнулся он слабо. — Отличные планы, — Зак тоже улыбнулся и выпрямился. Между ними, конечно, всё оставалось, как всегда, лишь появилось смутное приятное ощущение, что они стали совсем немножко ближе.