Имя заходящего солнца

Скучал. Было такое чувство, будто я наркоман, у которого уже несколько месяцев нет дозы. В чём-то это была правда. Заки был моим наркотиком. Болели суставы, невозможно было найти удобное положение в кровати, и всё какая-то тянущая боль ходила по телу, не оставляя. Это был какой-то анекдот, какая-то насмешка жизни. "Зака у тебя не будет, но вот, смотри, вот он по видеозвонку". Да насрать мне на эти ваши звонки! Они мне же хуже делают! На грудь будто гирю вешают после каждого такого разговора. Мне, как ребёнку, показывают конфету, а дать — не дают. Изводит. Это был больше эксперимент, больше жест отчаяния, чем осознанная попытка. Зарегистрировался на сайте знакомств. Красивая старая фотка, короткое тошнотворное описание: "Ищу временного партнёра, чтобы погулять и поцеловаться". Господи, что я делаю. В голове туман. Забыл уже об этом бреде. Пялился в потолок. Но написали. Джейк. "Придумал тут", — высокомерно подумал я. Принципиально звал его Женей. И откуда у меня такая неприязнь к незнакомому человеку? "Привет! Увидел твою анкету, ты красавец❤️ Не хочешь погулять?" Пишет как Ваня. Отвратительно. Зак сердечки ставит, только если хочет сильную любовь показать, а не подлизаться. Но я ответил:

"Да давай"

"Погуляем по hyde park? Там очень красиво"

"Окей"

Было очень жарко в тот день. А я был в кофте. На руках синяки. Потел. Женя был русый парень с голубыми глазами. У Зака глаза больше, и оттенок у них ярче. Женя любил меня трогать. Ну точно как Ваня. Фу. Что это за фабрика, где таких производят? Он был высокий. Я поднимал голову, и его лицо оказывалось на уровне моих глаз. А Зак ростом вышел меньше, мне очень удобно всегда было класть руку ему на плечо. Говорили о ерунде. Вернее, он говорил, а я угрюмо кивал. Ничего не слышал. Будто фильм смотрел, скучный и фоновый — одни нечёткие звуки добирались до поверхности разума, а дальше ничто не пробивалось. Там чернота была. — Давно переехали? — он смотрел на меня. Я на ботинки свои смотрел. — В апреле. — А, недавно? Ну как тебе Лондон? — Нормально, — пожал плечами. — Сложно адаптироваться? — Немного. Я просто на автомате соглашался со всем, что он говорил. — Тут для нас посвободнее, чем в России, — он улыбнулся. — Про pride month знаешь? — Знаю. — Можем как-нибудь на парад с тобой сходить. Ты особо не скучай по России, так легче будет. Желудок свернулся в противный ком. Перед глазами вспыхнули картинки зелёных российских двориков, магазинчики со светящимися вывесками "продукты", жёлто-синий знак пешеходного перехода. "Не скучать". По родному? По Заку не скучать? — Я уже восемь лет, как переехал, — поделился Женя, — привык. И ты привыкнешь. Да заткнись ты. Не хочу я привыкать. Я уеду обратно. — Здесь только с запрещёнкой хуже, чем в России, — усмехнулся он. — Алкоголь, сигареты, все дела... — Я заметил, — буркнул я. — Тебе что-то надо из этого? Я знаю, где взять. Я поднял голову, осмотрел его, будто впервые видел. Нос у него был острый, с горбинкой. У Зака нос ровный, чуть-чуть курносый, пуговкой. — Я курю, — признался я. Он полез в телефон. — Вейпы, сигареты? — Вейпы. У меня "POD" есть, жидкость закончилась. — Я тебе скинул адрес, там без лишних вопросов продают несовершеннолетним. Если хочешь, можем сейчас сходить. Я пожал плечами. Он замялся немного, но менять маршрут ему было неловко, и мы дальше шагали по парку. Он взял меня за руку. У него были пальцы длинные, с круглыми выступающими суставами. А у Зака была ладошка небольшая, с короткими нежными пальчиками. Он смеялся, что они похожи на сардельки. Это, к слову, была чистой воды неправда. — Я по сигаретам больше был, — Женя улыбнулся мне в лицо. У него были такие белые зубы, что могли ослепить. — Сейчас бросил. Многим запах табака не нравится. А тебе? Он оказался вдруг как-то очень близко. Я отстранился. — Да пофиг мне... Помолчали. Он указал на лавку, скрытую тенью небольшого деревца: — Сядем? Я знал, что происходит на таких лавках. Конечности заиндевели, несмотря на жару. — Давай, — осипшим голосом сказал я. Сели. Он близко был. Я вжимался в деревянные перекладины. — Ты какой-то зажатый, — удивился он. — Стесняешься? С такого расстояния я чувствовал его запах. У него был фруктовый одеколон. Зак не так пах — от него был запах антисептика и его кожи. Какой-то естественный, очень вкусный запах. — Да нет, — ответил я уклончиво. — Не переживай так. А то ты будто не в своей тарелке. Всё нормально. Расскажи, может, побольше о себе? Я бы с радостью послушал. Он стал теребить прядь моих волос. Настойчиво раздражало это зацикленное движение. — Ничего интересного... — проронил я. — Так не бывает, — он нахмурился. — У тебя очень красивые татуировки, например. Что они значат? Какая у них история? Я посмотрел на свои пальцы, непослушно трущиеся друг о друга. Гроза, крест. И что про них рассказать? — Ничего не значат. — Как так? Мне плакать вдруг захотелось. Не знаю, отчего. Не поймёт он, что они просто красивые, в этом и весь смысл, нет тут философии. А Зак сразу понял. Вот только Женины губы были здесь, рядом, бледные и чужие, а Закины — за тысячи километров. Быть может, так, если я закрою на момент глаза, если я позволю моменту унести меня — я смогу представить поцелуй с Заки? Я смогу вспомнить его на секунду? Эта неуёмная, изводящая жажда утолится хоть на каплю? Не помню, о чём дальше говорили. Прошло полчаса. Жене пора было. Наступил момент прощаться. Я задержал дыхание, как перед уколом. — Ну что, пока? — он поднял в улыбке уголки рта: так улыбаются только перед поцелуем. Я встал столбом. Он потянулся ко мне, и я почувствовал тепло на своих губах. Я подумал о Заке, но только на первое мгновение: затем Женя взял меня за руки, прижался сильнее, поцеловал влажно и напористо, так что я мог почувствовать на себе его слюну. Колючие иголки впились в мою макушку, в мой мозг, и со скрежетом входили глубже в мясо. Ледяная дрожь носилась по телу. Я пытался убежать, уйти, отклониться, а он всё ближе ко мне прижимался, мёртвой хваткой цепляясь за предплечья и нажимая на синяки. Я еле выдержал. Хотелось на секунду, чтобы рвота всё же выплеснулась прямо на него. Но он отстранился, улыбнулся, помахал, ушёл. А я остался — грязный, испорченный чужими губами предатель. Только тогда я наконец ясно увидел перед глазами вопрос: А что скажет Зак?