Зимняя прелесть

      — Пойдём? — спросил Мин, глядя сквозь окно своей машины на дверь тату-салона с весьма ироничным названием: Tattoo «Sorry, Dad». — А вообще, как тебе удалось за столь короткое время найти его салон и умудриться записаться на сеанс? Юнги перевёл взгляд на Чимина, который с невозмутимым видом зачем-то поправлял и без того безупречный макияж. Омеги только подъехали к студии татуировки и теперь готовились своими глазами узреть зазнобу, которая прочно засела в измученном сердце их друга. Они хотели сами убедиться в том, что этот парень настолько красив, что Тэхён сам не свой от его потери. А вот в том, что этот, пока неизвестный им Чон Чонгук, был недостоин их Тэхёни, они не сомневались ни секунды. Хотя бы уже потому, что он посмел Тэ бросить. Даже несмотря на то, что Юнги и Чимин уже были взрослыми омегами, в этом случае всё понимание ситуации прошло как-то мимо них. Им было плевать, какие могли быть проблемы у парня за дверью тату-салона и, возможно, именно из-за них он расстался с Тэ.       — Праздники же, — продолжил Мин, заглушив мотор. — Вообще удивительно, что салон работает.       — Во-первых, ты знаешь мои способности, — горделиво произнёс Чимин, пряча пудреницу позолоченного цвета в дорогую сумку «Биркин». — Я могу сделать невозможное за короткий срок. Во-вторых, он работает, потому что сейчас самое горячее время. Люди, которым это нравится, дарят сертификаты на тату или просто оплачивают поход к татуировщику своим друзьям. Ещё парочки сдуру делают парные татуировки. Как будто это спасёт их отношения от расставания. Глупые. Короче, этот Чонгук сейчас деньги вовсю зарабатывает. Кстати, у него сделать татуху — удовольствие не дешёвое. Как мне сказали, чтобы попасть именно к Чону, нужно записываться за несколько месяцев до. Он весьма знаменит в своих кругах.       — Так и как же тебе всё же удалось? — настойчиво повторил Юнги. — Чимин, ты что, подпольно татушки фигачишь на себе?       — Делать мне больше нечего, — закатил накрашенные глаза Пак. — Моё тело — храм.       — Ты в храме давно был? — насмешливо хмыкнул Мин. — Стены и своды потолков в них видел? Так что это хреновое сравнение.       — Да ну тебя, — отмахнулся Чимин и отстегнул ремень. — Я очень слёзно попросил Минджуна, и он всё организовал. Каким образом, не знаю, но он прям выбил эту запись. Так что ты делаешь себе тату.       — Я?! — в шоке вытаращился Юнги. — С хера ли я?!       — А кто? — спокойно ответил Пак, поправив светлую чёлку. — Я не могу этого сделать. А ты уже пуп проколол давно, и ничего страшного не случится, если сделаешь небольшое тату. Тебе же они нравятся.       — Хотя бы что?! — праведно возмутился Юнги. — У меня нет ни эскиза, ни мыслей по поводу этого. Чимин, ты мог меня предупредить?!       — Не кричи, — поморщился Пак. — Юни, я сам недавно узнал, что придётся делать тату, иначе мы бы не попали в этот салон. Оказывается, просто с улицы зайти и сказать, что хочу видеть Чонгука, нельзя. Он разговаривает только со своими клиентами. А на ресепшене у него настоящий Цербер. Ну мне так сказали.       — Да кто?! — вновь повысил голос Мин, судорожно вспоминая, что он в юности желал себе набить на теле. Но эти времена давно прошли, и теперь в его голову лезли только дебильные бабочки и черепушки с костями.       — Я же только что говорил: Минджун, — снисходительно проговорил Чимин, покачав головой. — Юни, тебе пора витаминки для памяти принимать. Старым становишься, что ли?       — Пак, я тебе сейчас нос откушу, — прошипел Юнги. — Неудивительно, что тебе замуж никто не предлагает.       — Мне предлагают, — парировал Чимин. — Но я сам не хочу и никогда не надену на свой безымянный палец обручальное кольцо. Никогда. Это не для меня. Птица Пак Чимин не создана для семьи. Она вольная, как ветер в небе. Чимин действительно никогда не стремился в омут семейной жизни. Дожив до двадцати восьми лет, он был уверен, что его судьба — быть сильным и независимым. И Паку это отлично удавалось. С виду мягкий, милый омега обладал стальным внутренним стержнем и характером, который был покруче, чем у любого альфы. Имея гибкий ум и природное обаяние, Чимин с лёгкостью добивался от этой жизни всего, чего хотел. У него было своё довольно большое агентство по оказанию кейтеринговых услуг, которое приносило весьма неплохой стабильный доход и позволяло обрастать полезными связями во всех сферах. Он владел добротной квартирой в одном из престижных районов Нью-Йорка и мог себе позволить путешествовать по миру пару раз в году. Чимина всё устраивало, и он не горел желанием впускать в свою комфортную жизнь ещё одного человека, предпочитая свободные отношения с альфами. В отличие от прагматичного Юнги, который считал, что с альфой можно договориться и стать равноправными партнёрами для создания семьи, Чимин был уверен, что в альфьих мозгах есть только одно: загнать омегу под веник и командовать им как вздумается, ни во что не ставя его желания. На такое мировоззрение Пака немало повлиял отец омеги, который был деспотичным и до своей смерти тиранил папу Чимина. Надо отдать должное: Чимин всё-таки уважал альф, конечно, не всех, а таких, как, например, Тэхён. Но предпочитал, чтобы они жили где-то в своих квартирах и не мозолили глаза в его уютном, чисто омежьем гнёздышке.       — Слышь, птица? Заткнись, — процедил сквозь зубы Юнги, отчаянно желая придушить друга за такую подставу. — Иначе я тебе нос откушу.       — Юни, не злись, — миролюбиво прощебетал сладким голоском Чимин. — Это жертва ради нашего Тэ. Родина тебя не забудет и обязательно наградит. Мы же его любим и хотим, чтобы он вынырнул из этого гиблого болота. Сейчас оценим его прохвоста и потом будем действовать по обстоятельствам.       — Знаешь, вот теперь я сомневаюсь в своей же затее, — пробормотал Юнги. — Как говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад. А может, не будем влезать в это дело? Ну погрустит ещё Тэхён и всё равно забудет.       — А если не забудет? — резонно возразил Пак, открывая дверь машины. — Если именно это не даст ему начать новые отношения, и он продолжит искать Чонгука глазами в толпе. Всё. Мы уже здесь. На попятную идти поздно, Юни. Пойдём. Надо помочь ему закрыть этот гештальт. Друзья мы или кто? Кстати, а где сам Тэ?       — Дома, — буркнул Юнги, последовав примеру Чимина. — У него в гостях корейский упырь.       — Кто? — не понял Пак и, поёжившись от пронзительного холода, поднял воротник белого пальто. — Ты о ком?       — О братике его двоюродном, — проворчал Мин, закрыв автомобиль. — Меня тоже звали присоединиться к ним на семейном ужине, но я эту наглую морду видеть не хочу. И кто разрешил при таком снегопаде рейсы из Кореи? Мин поднял глаза к небу, с которого обильно сыпались крупные снежинки и тихо опускались на землю, покрывая всё вокруг толстым слоем хрустящего, переливающегося в свете фонарей и рекламных щитов снега.       — Ты о Джуне? — сообразил Пак, обходя автомобиль. — Юн, ты до сих пор его так ненавидишь?       — Ненавидишь — громко сказано, — усмехнулся Мин и, взяв Чимина под руку, направился вместе с ним к двери салона. — Чтобы я начал ненавидеть, это ещё заслужить надо. Просто он меня бесит. Наглый, пафосный альфач с раздутым чувством самомнения. Фу, бля. Терпеть не могу.       — А мне Намджун не показался таким, когда был прошлый раз в Нью-Йорке, — задумчиво произнёс Чимин. — Вполне обходительный и адекватный мужчина. Юн, он изменился. Стал старше, мудрее и намного спокойнее. Джун давно перерос пубертатный период, в котором все альфы уверены в своей исключительности.       — Если хочешь, забирай себе такого «прекрасного» Ким Намджуна, — Мин брезгливо скривился, как будто увидел жирного таракана, и продолжил: — А мне прекратите втирать, что он стал другим. Не хочу этого слышать. «Что-то ты слишком бурно на Намджуна реагируешь, — подумал Пак, покосившись на недовольное лицо Юнги. — Определённо, стоит его позвать на вечеринку. Хотя я сам не сторонник серьёзных отношений, но обожаю, когда другие купаются в своей ванильно-приторной страсти. Вообще, любовь — хорошая штука. Против нее ничего не имею. Только пусть она будет у кого-то другого, а я буду неуязвимым».       — Не бурчи, — ответил Чимин и, решительно открыв дверь салона, едва слышно прошептал: — Удачи нам.       — К чёрту, — раздался бубнёж Юнги. — Если у нас ничего не получится, я тебя урою за татуху, которую мне придётся сделать.       — Да, блин. Что ты как маленький? — прошипел в ответ Чимин. — В последний момент скажешь, что передумал. Не будет же он насильно на тебе бить рисунок.       — Тогда почему ты, скотина белобрысая, меня записал на тату? Но Чимин ничего уже не успел ответить, так как они вошли в помещение. Их сразу же накрыл приятный запах салона, в котором отчётливо улавливались альфьи феромоны. Но за стойкой ресепшена стояла очень красивая девушка с длинными белыми волосами и изумительно синими глазами.       — Добрый вечер, господа. Чем могу помочь? — спросила она нежным голосом, похожим на трель серебристых колокольчиков. — У вас есть запись?       — Это и есть Цербер? — тихо спросил Юнги у Чимина, медленно подходя к стойке. — Больше на фею похожа.       — И эта фея — альфа, — сделал вывод Чимин, глубоко вдохнув. — Я впервые вижу девушку-альфу. Но, судя по всему, она здесь не единственная такая. Ощущаешь присутствие ещё одного альфы? Или одной? Я уже ничему не удивлюсь. Вот будет прикол, если этот Чонгук окажется не омегой.       — Да. Но Тэ говорил об омеге, — прошептал Юнги и громко обратился к девушке: — Добрый вечер. Да. У нас есть запись.       — К кому? — полюбопытствовала молодая женщина и заправила волосы за ухо, явив взору омег многочисленные серьги в виде серебряных колечек. — Вы можете называть меня Лией. Как ваше имя?       — Мин Юнги. И у нас запись к мистеру Чону.       — К которому? Одну минуточку, — прелестное создание, по-другому ни у Чимина, ни у Юнги язык не поворачивался назвать Лию, деловито начало щёлкать мышкой компьютера.       — В смысле? У вас их несколько? — опешил Юнги.       — Да. Целых два, — улыбнулась девушка.       — Крошка, это ко мне пришли?! — послышался приятный низкий голос из-за двери, которая была справа от ресепшена. — Если да, то пусть подождут! Я почти уже закончил!       — Нет, Хоби! — выкрикнула Лия. — Это к Чонгуку! И если ты меня ещё раз назовёшь крошкой, то твоя тату-машинка окажется в твоей же заднице!       — Сорян, пупся! — раздался насмешливый ответ. — Больше не буду!       — Вот же нахал, — надула губы девушка. — Мистер Мин, у Чонгука сейчас небольшой перерыв. Подождите несколько минут, пожалуйста. Вы можете снять свои пальто и расположиться вон там. Она указала рукой на низенькие диванчики, обтянутые красной кожей, между которыми расположился невысокий столик из тёмного, почти чёрного дерева с икебаной из белых лотосов в прозрачной стеклянной чаше. Рядом с изысканной цветочной композицией лежали яркие журналы, рассказывающие в своих статьях о мире татуировок, и дымились палочки благовоний, которые всё равно не смогли перебить насыщенные феромоны альф, работающих здесь.              — Какой-то странный салон, — тихо сказал Чимин, устроившись на диванчике. — Никаких настенных артов со страшными демонами и всего прочего. Просто золотисто-бордовые обои. Такое впечатление, что мы зашли в японское СПА. У них даже аквариум с рыбками имеется. Пак кивнул на противоположную сторону, где стоял довольно большой, ярко освещённый аквариум с двумя золотыми рыбками-бабочками, которые не спеша плавали в своём подводном царстве, занятые какими-то делами.       — Меня больше поражает девчуля на ресепшене, — так же тихонько пробормотал Юнги, сев рядом с Паком. — Я никогда не видел ей подобных. Омег-девушек вокруг много. А такие, как она, — настоящий эксклюзив. До сегодняшнего дня я альф-девчонок только по телику видел, да в книгах о них читал. И не выглядит она как типичная альфа. Ты посмотри на неё: принцесса из сказки Диснея.       — Вполне вероятно, девочки все так выглядят независимо от гендера, — предположил Чимин. — Я не знаю, сравнивать не с чем. Вокруг меня всегда только одни мужики. Странно другое — на ней нет татуировок. Обычно в таких местах работают люди, которые обожают это дело. А на ней даже малюсенькой нет. Юнги внимательно посмотрел на руки Лии, которая была в обычной голубой майке с коротким рукавом, и на самом деле не увидел ни одной тату. Только куча разных браслетов на тонких запястьях позвякивали от каждого её движения.       — Возможно, она сделала где-то под одеждой, — заметил Мин, взяв журнал со столика в надежде, что там сможет найти что-нибудь подходящее. Ведь мастеру нужно хотя бы примерно сказать, что он хочет. — Голой мы её не видали.       — И если честно, то и не хотели, — хмыкнул Пак. — Меня девочки не привлекают. Даже её запах кажется каким-то не таким. Нет. Он приятный, ничего не могу сказать. Но вот тот, другой, мне больше нравится, — Чимин повёл носом по воздуху, вылавливая древесные нотки из густого кофейного аромата Лии. — Прям очень хорош. Интересно, как выглядит его обладатель? Кстати, ты замечал, что мы перестаём остро ощущать запахи альф, которые с нами рядом постоянно? Я, например, уже почти не чувствую природный запах Тэ.       — И я. Это объяснимо. Мы же просто друзья. Был бы он моим альфой, думаю, что его запах для меня чувствовался по-другому. Ты вспомни, когда занимаешься сексом, как башню сносит от альфьих феромонов. Так что тут ещё дело в том, кем тебе приходится человек. Чимин было открыл рот, чтобы что-то возразить другу, но дверь, из-за которой они недавно слышали голос, распахнулась, и на пороге появился он. Древесный запах для Пака усилился в разы и заставил задержать дыхание, так как голова резко начала кружиться. Перед глазами омеги вдруг пронеслись картинки с детской коляской, плюшевыми щенками и самим Чимином на кухне у плиты. Убеждения Пака о свободе и независимости от альф со скоростью света начали трещать по швам, как только на него посмотрели тёмные насмешливые глаза незнакомого мужчины с татуировкой змеи на предплечье. Захотелось вдруг капризно надуть губы и пропищать: «Ну милый, купи».       — Лия, у меня на сегодня всё? — полюбопытствовал альфа, отводя взгляд от посетителей. — Устал, как собака. Скажи мне, что это закончилось. Я спину не чувствую.       — Спасибо, дорогой, — из-за спины альфы выпорхнул высокий стройный омега. — Тату потрясающее.       — Не забывай ухаживать за ней, Крис, — ярко улыбнулся татуировщик. — Лия тебя рассчитает.       — Я люблю тебя, Хоби, — прочирикал омега, подходя к стойке, чтобы расплатиться за сеанс. — Позвони мне на неделе. Сходим поужинаем.       — Обязательно, — кивнул Хоби и вновь посмотрел на омег, сидящих на диванчике. — Хорошенькие какие. Омега, говорящий о своей любви к тату-мастеру, быстро привёл Чимина в чувства. Пак стряхнул с себя остатки наваждения, резко вскочив с дивана, и потянул Юнги за руку.       — Валим отсюда! — безапелляционно заявил он. — Ты прав! Пусть Тэ сам со всем разбирается!       — Чимини, с тобой всё хорошо? — спросил Мин, но с места не сдвинулся. — С какого перепуга ты так внезапно изменил своё решение? Не ты ли мне только что втирал, что Тэхёну нужна наша помощь и мы его лучшие друзьяшки, которые готовы ради него на жертвы в виде моей девственно чистой кожи?       — Мне здесь не нравится, — сбавил тон Пак, заметив, как на них уставились три пары глаз. — Аура плохая.       — Ага, — хмыкнул Мин, намеренно развалившись на диванчике. — А поплохела она, как только вон тот альфа-самец выплыл из своего кабинета? Чимини, ты испугался альфы? С чего вдруг?       — Нет, — упрямо помотал головой Чимин. — Просто… Пак замялся. Ну не мог он сказать, что ему внезапно захотелось стать чьим-то омегой. Вот так сразу, только от одного взгляда, как будто этот мужик обладал каким-то магическим воздействием на него. И, судя по омежке, выскочившему из кабинета, не только на Чимина. Это шло вразрез всем его жизненным устоям. «Я не буду стоять на кухне для того, чтобы приготовить кому-то пожрать, — мысленно сказал сам себе Чимин. — Успокойся. Это просто недотрах. У меня альфы прилично не было. А этот очень даже хорош собой. Вот меня слегка и переклинило».       — Просто? — приподнял бровь Юнги и бросил мимолётный взгляд на ресепшен, где, облокотившись на стойку, на них с явным интересом смотрел татуировщик, вполуха слушая, что ему щебечет клиент.       — Забей, — выдохнул Чимин и сел на место. — Действуем, как решили. Ты сейчас пойдёшь на сеанс, а я буду верно тебя здесь ждать.       — Чим, если что, то ори, — заговорщически пробормотал Юнги. — Я тебя спасу. Потому что альфа по имени Хоби на тебе дыру взглядом прожигает. И в его глазах появился азарт. Он явно понял, что ты крепкий орешек. Такие, как он, выкупают это на раз. Но должен признать: он настоящий брутальный чувак. Татухи и пирсинг в брови, да и мышцы под одеждой угадываются, несмотря на визуальную худобу. Что-то мне подсказывает, перед нами охотник, а ты его добыча.       — Хрен ему на рыльце, — сразу же ощетинился Чимин, приняв надменный вид. — Не родился ещё тот альфа, который сможет меня укротить и в стойло загнать.       — О как! — округлил глаза Юнги. — Чим, ты как ляпнешь чего-нибудь, так хоть стой, хоть падай. Ты вообще понял, что сказал? То есть ты себя лошадью считаешь? Хотя из тебя такая себе лошадь, скорее пони.       — Юнги! — возмущённо воскликнул Чимин и пихнул друга в плечо. — Ты же прекрасно понял, что я хотел сказать!       — Это тебе за подставу, пони! — довольно выдал Мин. — И ты не просто пони! Ты карусельный пони! Ехидный смех Мина прервал красивый тенор парня в чёрной одежде, вышедшего из другой комнаты.       — Вы ко мне на сеанс татуировки? — деловито полюбопытствовал омега у гостей. — Добрый вечер. Меня зовут Чонгук. Прошу, пройдёмте со мной.       — Охренеть, — вырвалось у Юнги, который тут же забыл о своих издёвках над Чимином. — Теперь я понимаю Тэхёна. В том, что перед ними стоял омега, сомнений никаких не было. Об этом им подсказал лёгкий цветочный аромат, ворвавшийся в запахи альф, как глоток свежего воздуха. Даже цитрусовый аромат клиента Хоби был не таким освежающим. И этот парень был таким очаровательным, что дух захватывало. Высокий, статный, с идеально подстриженными чёрными как смоль волосами. Тёмные влажные глаза Чонгука походили на два глубоких омута, в которых наверняка погиб не один альфа, и их друг совершенно не исключение. Чувственные губы расплылись в приветливой улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Даже татуировки на руках и проколы в губе омеги на нём смотрелись органично, словно так и должно быть.       — Если бы я был альфой, — ошалело протянул Чимин, не в силах оторвать взгляд от лица Чонгука. — Я б на вас женился.       — Я польщён, — рассмеялся Чонгук и, приложив руку к груди, учтиво поклонился Паку. — Но у нас время ограничено. Давайте займёмся тату.       — Это я делаю татуировку, — встрял Юнги, поднимаясь. — Пойдёмте. Только мне нужен ваш совет.       — Всегда пожалуйста, — вежливо ответил Чонгук, пропуская Мина в свой кабинет. — Чем смогу, тем помогу.       — Ну а пока мой брат делает вашему другу татуировку, — подал голос Хоби, нарушив наступившую тишину. — Выходите замуж за меня. Лия громко икнула от такого заявления своего хозяина. Крис поперхнулся и закашлялся, позабыв, что вообще ему нужно оплатить оказанные услуги. И лишь только Хоби, не мигая, пялился на ошарашенного Чимина, который резко перестал понимать, что здесь происходит. И какого хрена этот мужик смотрит на него, как будто он уже его собственность?

***

Чонгук выслушал Юнги и понял, что клиент сомневается в своём выборе. У него такие посетители бывали: записывались на сеанс, а затем метались между «да» и «нет». И как настоящий профессионал своего дела, он должен был на сто процентов убедиться, что человек потом не пожалеет о своем решении. Ведь татуировка — штука не временная, и к этому нужно подходить осознанно.       — Давайте сделаем так, — сказал Чонгук, доставая из офисного шкафа папку со своим портфолио. — Вы посмотрите на мои работы. Возможно, вам что-то западёт в душу настолько, что ваши сомнения уйдут в сторону.       — Хорошо, — буркнул Мин, сев на стул за большим письменным столом, и принялся смотреть предложенный альбом. Юнги внимательно разглядывал фотографии, мысленно подготавливая себя задать главный вопрос, ради которого приехал. Чонгук же, ни о чём не подозревая, сидел напротив и увлечённо рисовал очередной эскиз будущего шедевра искусства татуировки. Для него Юнги был обычным посетителем, который вскоре уйдёт и, скорее всего, больше не вернётся. В нём Гук не увидел того, что бывает у настоящих ценителей: восторженного блеска в глазах от вида его работ.       — Почему ты ушёл от него? — собравшись с духом, выпалил Мин. — Неужели он настолько тебе был безразличен?       — Что? — Чонгук, оторвавшись от рисунка, недоумённо посмотрел на странного клиента. — Вы о чём?       — Не притворяйся, что не понимаешь, о ком речь, — серьёзно произнёс Юнги, захлопнув портфолио. — Или ты многих бросал, и тебе нужно конкретное имя?       — Не понял. Кого я бросал? — Чонгук отложил в сторону карандаш. — Во-первых, я не встречался ни с кем, чтобы кого-то бросить. Во-вторых, вам не кажется, что это какая-то хрень нездоровая — заявлять подобное незнакомому человеку?       — Бля! Я говорю о Тэхёне! — не выдержал Юнги.       — Да о каком Тэхёне ты говоришь?! — не сдержался Чонгук. — Я знать не знаю никаких Тэхёнов!       — О Ким Тэхёне! — вскочил со стула Юнги. — Не ври мне! Ты — Чон Чонгук! Двадцать пять лет! Родился и живёшь в Нью-Йорке. У тебя своя студия татуировки!       — Да, это я! — в свою очередь подорвался Гук. — Но я впервые слышу имя Ким Тэхён! Признайся, ты один из городских сумасшедших?! Началось обострение?! Может, тебе помощь нужна? Так давай вызовем врача!       — Ты пиздишь!       — А ты с дурки сбежал!       — Я сейчас позову сюда Тэхёна, — раздражённо зашипел Мин. — И вот посмотрим, что ты ему в глаза скажешь!       — Зови! — рявкнул Чонгук, справедливо решив, что с неадекватными людьми лучше не спорить. С полицией дело Чону не хотелось иметь, а если этот Тэхён сюда и на самом деле заявится, то пусть тихо-мирно заберёт своего неадекватушку под белы рученьки. И Чонгук сразу же забудет обо всем. Главное, чтобы этот псих к нему драться не полез, а остальное терпимо. Но если что, он Хоби позовёт на помощь.       — Кофе будешь?! — агрессивно поинтересовался Гук, глядя, как Юнги набирает СМС после неудачной попытки дозвониться до какого-то Тэхёна, которого он, по словам этого чокнутого, куда-то там бросил.       — Буду! — так же ответил Мин, гневно зыркнув на Чонгука. «Строит из себя белую овечку! Но ничего, сейчас приедет Тэ, и мы его выведем на чистую воду, — мстительно подумал Юнги, отправляя сообщение. — И не таких видали. Футы-нуты, ножки гнуты! Ишь какой, засранец! Память у него вдруг отшибло! Сейчас восстановим. А заодно Тэхён пусть увидит настоящее лицо того, по которому так страдает». Больше всего на свете Мин Юнги ненавидел, когда ему в лицо нагло лгали, тем более с таким праведным и невинным видом. И вот этого он с рук никому не спустит. Продолжение следует…