Зимний союз || Winter's Bonding

— Ты всё ещё здесь. Гарри поднимает взгляд от подворачивания рукавов своей длинной, зимне-синей мантии перед зеркалом. — Да, — медленно говорит он Беллерофону Нотту, отцу Тео, который стоит и смотрит на Гарри своими огромными чёрными глазами, похожими на глаза умоляющей собаки. — Мы с Тео установим союз. — Я думал, ты сбежал. — Почему? Я люблю Тео. Беллерофон молча закатывает левый рукав. Гарри вздыхает при виде Тёмной метки. — Да, я знаю, — говорит он Беллерофону. — Я знаю, кем вы были. Я знаю, кто вы. Это не заставляет меня хуже думать о Тео. — Но ты всё ещё мог бы сбежать, — говорит Беллерофон с некоторой меланхоличной радостью, словно наслаждаясь тем, что окажется прав, когда Гарри внезапно проявит трусость. — Лучше сейчас, чем спустя годы, когда у вас будет ребёнок. — Я не собираюсь сбегать. — Мог бы. Гарри закатывает глаза и снова рассматривает себя в зеркале. Линии мантии облегают его плечи, или так, по его мнению, сказал бы Тео. Гарри думает, что они немного зудят, но то, как загораются глаза Тео, когда он видит их, убедило Гарри надеть их для их союза. — Ты мог бы улизнуть через задний ход, — предлагает Беллерофон позади него. — Вниз, в подвалы. Тео никогда бы не узнал, что ты ушёл. — Если ты думаешь, что Тео не отправится за мной и не прибьет мои руки к стенам гвоздями, требуя объяснений, почему я ушёл, то ты не знаешь собственного сына. — Ножами. — Что? — Гарри оборачивается и хмуро смотрит на своего будущего свёкра, который не является яростным монстром, с которым Гарри когда-то думал придётся иметь дело, но также, кажется, неспособен представить, что Гарри и Тео образуют союз любви, а не потому что Тео — коварный соблазнитель, который полностью очаровал Гарри. — Ножами. Не гвоздями. Тео не стал бы использовать их. Слишком по-магловски. Ножи причиняют больше боли, проходя сквозь ладони. Гарри лишь фыркает и слегка натягивает рукава. — Ты мог бы сбежать. — Ты мог бы перестать повторяться. Это, по крайней мере, срабатывает, потому что, когда Гарри снова смотрит в зеркало, Беллерофона уже нет. Гарри вздыхает. Тот, наверное, выйдет к собравшейся толпе и будет каркать свои меланхоличные предсказания всем, кто станет слушать, но это лучше, чем иметь с ним дело.

***

— Гарри. Голос и глаза Тео сияют радостью. Гарри приподнимается, чтобы поцеловать его, и поцелуй становится настолько страстным, что Тео приходится отстраниться, ругаясь себе под нос и бормоча: — Мы установим союз сегодня, мы установим союз сегодня… — Тебе нужно напоминать себе об этом? — поддразнивает его Гарри. — Нужно напоминать себе, почему я не могу бросить тебя на пол прямо здесь. «Здесь» — это комната, ведущая в сады, где Гарри и Тео произнесут свои клятвы перед огромным синим шатром, укрывающим гостей от падающего снега. Гарри улыбается ему. — Осталось всего несколько часов. — Почему мы решили сделать это вместо того, чтобы сбежать? — шепчет Тео, наклоняясь и сжимая руки Гарри достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Ты хотел установить союз в зимнее солнцестояние. А я хотел, чтобы наши гости стали свидетелями этого. Тео открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, вероятно, объяснить, почему он хотел лишь несколько гостей, но стук прерывает их. Тео смотрит вверх с нахмуренным лицом, а затем его глаза расширяются. — Кто его пригласил? Гарри заглядывает через плечо Тео и вздыхает. Драко Малфой стоит на коленях в дверном проёме, сложив руки и склонив голову. — Ну, я не приглашал. Может, твой отец подумал, что вы всё ещё друзья. — Наверное, так и есть. Вставай, Малфой. Малфой игнорирует требование Тео и нараспев произносит низким голосом: — Гарри Поттер, я прошу, чтобы ты выслушал мою мольбу и отказался от своего союза. — Ты такой драматичный, хныкающий маленький ребёнок, — устало говорит Гарри. — Вставай и уходи, Малфой. — Я люблю тебя. Я единственный, кто по-настоящему любит тебя. — Нет, ты единственный, кто одержим мной как сталкер и ходит за мной по пятам. — Я думал, есть ещё один человек, — говорит Тео, положив подбородок на плечо Гарри и наблюдая за тем, что, вероятно, является его бесплатным развлечением. — Та журналистка, Робин как её, преемница Скитер? — Она просто хочет заработать денег. Она не думает, что влюблена в меня. — Я знаю, что люблю тебя, Поттер! — Нет, — говорит Гарри. — Ты был одержим идеей когда-нибудь победить меня на дуэли, и каким-то образом это переросло в эту штуку, где ты ходил за мной по пятам и хвастался, что подаришь мне лучший секс в моей жизни. — Он сказал что? — Голос Тео понижается, и его пальцы сжимаются на плече Гарри. — Ты никогда не говорил мне об этом. — Не возникало повода. И тебе не о чем беспокоиться. Малфой — пожизненный девственник, как он собирался мне что-то показать? — Поттер! Малфой снова на ногах, его рука рыщет в кармане мантии в поисках чего-то, вероятно, палочки. Гарри вздыхает. — Видишь? Ты не влюблён в меня. Ты расстраиваешься в ту же секунду, как я оскорбляю тебя, чего бы не было, будь ты влюблён. — Я заставлю тебя увидеть… — Ступефай максима. Особая версия оглушающего заклинания от Тео настигает Малфоя и валит его на месте. Гарри ухмыляется и на мгновение прислоняется к своему жениху. — Почему эту? Он может проспать всю ночь. — Так он не проснётся, пока наш союз не завершится, — объясняет Тео и уводит смеющегося Гарри в сады.

***

— О, Гарри! Ты выглядишь потрясающе! Гарри улыбается и обнимает Гермиону, когда та подбегает к нему, а Рон следует сзади. — Ты тоже! Гермиона одета в красную мантию, как на её собственной свадьбе с Роном, её волосы убраны и закреплены маленькими сверкающими ониксовыми заколками. На Роне тёмно-зелёная парадная мантия, которая гораздо лучше той, что он надевал на Святочный бал на четвёртом курсе. — Я купил ей эти заколки, — говорит Рон. — А я купил Гарри эту мантию, — говорит Тео, обвивая руками плечи Гарри и мягко, но неумолимо оттягивая его от Гермионы. — Тебе не нужно ревновать, — шепчет Гарри, откидываясь так, чтобы его голова коснулась плеча Тео. Он помнит столько ночей, когда они лежали на траве и называли звёзды, и вечера, когда они ели у костра и смеялись над некомпетентностью Министерства, и ночи вместе в постели. — Кроме тебя никого нет. — Я хочу, чтобы все это помнили, — говорит Тео, всё ещё не отпуская его плечи. — Кроме того, Уизли начал первым. Гарри закатывает глаза и приподнимается, чтобы поцеловать его. За его спиной Рон делает то же самое с Гермионой. Тео цепляется за него, используя язык так, как делал при их первом поцелуе. Тогда это было лишь потому, что Гарри хотел выдумать парня, чтобы отвадить Малфоя. Теперь он не может представить, что целует кого-то ещё. Любит кого-то ещё. Устанавливает союз с кем-то ещё. — Союз очень глубокий, не так ли? — спрашивает Гермиона, когда Рон отпускает её. — Я не думаю, что читала о подобном магическом брачном обряде. Я знаю, что наш включал клятвы, но… — Это обеты, — говорит Тео, не отрывая глаз от Гарри. — Слова с магией за ними. Но отличные даже от клятвы. Клятва наказывает тебя за её нарушение. Обет гарантирует, что ты не сможешь её нарушить. — Звучит… сурово. — Это то, чего я хочу, — говорит Гарри. Он не хочет, чтобы кто-то напоил его любовным зельем и заставил предать Тео. С его обетами он не сможет спать с кем-то другим, целовать их, прикасаться к ним любым образом, ведущим к сексу, независимо от того, насколько сильно он может чувствовать, что хочет этого. Он не сможет игнорировать Тео, притворяться, что он не важен. Он не сможет делать ничего, что Тео сочтёт оскорбительным, даже произносить слова, которые могут казаться ему забавными. Его ненавязчиво побудят отнестись к Тео серьезно, проявить к нему заботу, обратить на него внимание. И Тео будет делать то же самое для Гарри. Это главная причина, по которой они выбрали обеты. Потому что с тем, как они выросли — как они оба выросли, — это то, чего они оба хотят, и Гарри никогда не позволил бы Тео принести обет за него, не сделав того же в ответ. Как и Тео, впрочем. — О. Что ж, я рада, что вы согласны, — говорит Гермиона с слегка обеспокоенной улыбкой. Гарри улыбается в ответ. Мило, что она беспокоится, но ей не нужно. Он и Тео поворачиваются и идут бок о бок, с переплетёнными руками, в шатёр, где собрались их гости. Гарри видит, как миссис Уизли вытирает глаза платочком, Луна и её отец лучезарно улыбаются им из угла, Блейз Забини тихо смеётся над своим бокалом по причинам, известным только ему, а Беллерофон смотрит на них с печальным хмурым видом, явно не веря, что Гарри всё ещё здесь. Гарри качает головой, улыбается и движется к передней части, всё ещё держа руку Тео в своей. Когда они поворачиваются лицом друг к другу, ледяные голубые завитки магии поднимаются с пола рядом с ними, с противоположной стороны от аудитории. Магия играет над ними, и Тео расслабляется с громким выдохом. Гарри смотрит на него. — Ты говорил мне, что они просто появятся. — Тихо, Гарри. — Ты не знал до сих пор, что они появятся. Ты не знал, что я абсолютно искренен в желании дать эти обеты. — Тихо, Гарри. Гарри улыбается ему и замолкает, поскольку они договорились, что начнёт Тео. Но это согревает что-то внутри него, ту же часть, что согласилась на обеты в первую очередь, что Тео был готов выйти сюда перед публикой и сделать то, что могло бы унизить его, если бы магия не появилась. Не то чтобы ему было о чём беспокоиться. Гарри так же без ума от Тео, как Тео от него, и они ждали два года (и девятнадцать дней) до союза только потому, что Тео хотел сделать это в зимнее солнцестояние, а Гарри честно не был готов в первые два. Взгляд Тео фиксируется на нём, и если толпа шумит после этого, Гарри не слышит. Он слишком занят, слушая тихие слова Тео. — Я приношу обет хранить тебя, никогда не использовать во зло, дарить тебе радость так же, как дарю её себе, защищать твою жизнь так же, как защищал бы свою… Это длинная цепочка обещаний, и с каждым из них завиток ледяной голубой магии дрейфует и обвивает их соединённые руки, правую Гарри и левую Тео, пока не начинает казаться, будто они носят рукавицы из сосулек. Тео наконец замолкает, и Гарри сжимает его запястья и начинает. — Я приношу обет хранить тебя, никогда не использовать во зло, дарить тебе радость так же, как дарю её себе, защищать твою жизнь так же, как защищал бы свою… Раздаётся звук тихого плача из аудитории, пока магия обвивает левую руку Гарри, правую Тео и связывает их вместе. Гарри слегка содрогается от ощущения обетов, проникающих в его магию, но Тео смотрит на него с улыбкой, какой никогда раньше не было, свободной и беззаботной. Тео чувствует себя защищённым этими обетами, способным расслабиться рядом с другими людьми, кроме Гарри, его отца или ближайших друзей, и этого достаточно для Гарри. Этого было бы достаточно, чтобы принести их самостоятельно, если бы это было тем, чего хотел Тео. Но Тео хотел быть полностью с ним, и этого более чем достаточно. Голубой свет магии вспыхивает ещё раз и погружается в их кожу. Гарри знает, что до конца жизни у него будет ощущение ношения лёгких наручников там, но он не против. Это его выбор. Тео — его выбор. Тео — его судьба. Он наклоняется вперёд. Тео делает то же самое, и когда их губы встречаются, а губы Тео изгибаются в лёгкой улыбке, и фейерверки, запланированные Джорджем, взмывают за пределами шатра, Гарри чувствует нечто более глубокое, чем радость, и более дикое, чем любовь, поселяющееся в самых его костях.