Белые лотосы, фиолетовые облака

— Ну мастер Цзян! Ну возьми меня с собой! — уже, кажется, в сотый раз проныл Сюэ Ян. — Нет, — обычно посредством медленного, но безотказно действующего выноса мозга мальчишка добивался своего, но сейчас Цзян Чжань пытался абстрагироваться, отвечая повторяющимися по кругу фразами. Сейчас этому поддаваться ну никак нельзя. — Ну почему-у? — не сдавался подросток. — Я тебе уже двадцать семь раз объяснил, — как бы странно это ни было, Цзян Ванцзи и вправду считал. — Ну тебе так сложно? — Да. — Ну возьми! — Зачем тебе? — Хочу поесть задарма! — Много хочешь. — Да как можно быть таким чёрствым? — Легко. — Ну я даже пожалуйста сказал! — Всё равно нет. Сюэ Ян раздосадованно поджал губы и решил резко сменить тактику. — Да бляд… — Не сквернословить, — перебил Ванцзи. — Да что ты заладил в последнее время: не сквернословить, не сквернословить! Хочу, блядь, и сквернолсо… Тьфу ты, что за слово ужасное. Ругаюсь короче. — К сожалению для нас обоих, ты сам напросился ко мне в ученики. Поэтому будь добр следовать элементарным нормам поведения. — Тебя тот монах Гусуланьский покусал? — возмутился Сюэ Ян. — Да и то он повеселее тебя будет. — Закрыли тему, я всё сказал. Мне пора идти. Будь так добр, слушайся Вэнь Цин и… — Присмотри за А-Юанем, да-да, мне не пять лет, я помню, — проворчал Сюэ Ян, всё же не сумевший добиться своего и в отместку попытался побыстрее сопроводить учителя, которого уже дожидался неподалёку Вэнь Нин. — Вали уже. — Никакого уважения, — осуждающе покачал головой Цзян Чжань, но всё же поторопился.

***

      Никто не решался заговорить первым. Главы кланов всё ещё ждали вполне определённого человека.       — Я погляжу, ваш брат не обременён такой чертой как пунктуальность, глава Цзян, — между делом ехидно заметил Цзинь Гуаншань. Он обмахивался излюбленным веером и явно начинал медленно раздражаться. Ну естественно, так откровенно проявлять неуважение к хозяину собрания, приглашающему гостей, было оскорбительно. Особенно для одного главы Цзинь, обладающего весьма ярко выраженным чувством собственного достоинства.       Цзян Сичэнь предпочёл промолчать, хоть уже готов был биться головой об стол. Мало того, что А-Чжань почему-то снова ставит его в крайне неудобное положение, так ещё и Гуаншань никогда не против обратить на это внимание. Нет, Цзян Хуань всё ещё ни разу не злился на брата, но осознание того, что тот поступает весьма… Эгоистично, оставляло неприятный осадок обиды, которую Сичэнь никак не мог подавить полностью, но всё равно продолжал убеждать себя, что Ванцзи ни в чём не виноват.       — Прекратите это, — резче, чем следовало, осадил Цзинь Гуаншаня Не Минцзюэ. — Мы уже все поняли, что Цзян Ванцзи делает, что вздумается, а вы всё никак не успокоитесь.       — Глава Не, когда это вы так рьяно стали защищать главу Цзян? Неужели благодарны за слова господина Цзян Сичэня на совете? — Гуаншань на замечание и бровью не повёл, мгновенно отвечая.       — Меня выводит из себя ваше желание кого-нибудь задеть, — как всегда прямолинейно ответил Минцзюэ. — Пусть ваши адепты терпят ваше плохое настроение. А сейчас мы на совете, — Цзян Хуань прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Глава Не будто ребёнка отчитывал.       Цзинь Гуаншань покрутил свой веер в руках, собираясь продолжать словесную баталию, но не успел и рта раскрыть.       — Глава ордена! — адепт из Цзиней даже не удосужился постучать, тормозя буквально у самого стола своего главы. За что сразу заработал сразу три недовольных взгляда: от Цзинь Гуаншаня, который и без этого был раздражён, Не Минцзюэ, который в общем-то почти всегда выглядел грозно и Лань Ваньиня, который в принципе был против любого нарушения этикета и лишнего шума.       Но на явно взволнованного юношу это не произвело никакого впечатления. Пока он судорожно пытался отдышаться, ещё двое адептов завели, а если быть точнее, внесли едва живого человека в зал. Пока никто не успел что-то спросить, первый адепт всё же начал вещать:       — Старейшина Илина… — Сичэнь непроизвольно подался вперёд. — Снова устроил резню на тропе Цюнци! С ним был лютый мертвец. Это был тот самый Вэнь Цюнлинь! Цзян Ванцзи приказал своей твари убить там… Всех.       — Всех — это кого? — невозмутимо поинтересовался Цзинь Гуаншань, смотря исключительно на вмиг побледневшего Цзян Сичэня.       А тот этого даже не заметил, настолько не верил. Его дорогой младший брат опять… Что могло произойти, чтобы Цзян Чжань снова взбесился и решил пролить кровь?       — Молодого господина Цзинь Цзысюня и… — адепт почему-то отошёл назад, будто боялся, что за следующую новость ему точно оторвут голову. — Молодого господина Цзинь Цзысюаня. И всех тех, кто был на тропе Цюнци. Только Цинган остался в живых, — юноша жестом указал на повисшего на товарищах и всё ещё частично истекающего кровью человека.       Веер в руках Цзинь Гуаншаня с звучным треском сломался.       — Ему нужен лекарь, — заметил Лань Ваньинь, с тщательно скрываемой жалостью глядя на Цингана.       — Подождёт, — процедил Гуаншань. — Приведите его в чувство.       После выполнения указания, Цинган, запинаясь и держась на честном слове, сумел поведать о том, что он является приближённым Цзинь Цзысюня, который хотел устроить засаду, дабы заставить Цзян Ванцзи снять с него проклятье тысячи язв и сотни дыр, которое якобы наложил именно Старейшина Илина. Засаду устроили на тропе Цюнци, окрестности которой предварительно очистили от трупов, которые можно было бы использовать для призыва. Но Цзян Ванцзи взял с собой какого-то крайне могущественного лютого мертвеца, коим оказался Вэнь Цюнлинь, которого так усердно пытался найти Цзян Чжань ранее. Поэтому после угроз, насмешек и попыток унизить от Цзиня, Ванцзи вышел из себя и часть адептов, приведённых Цзысюнем (в общей сложности их было, на минуточку, около трёхсот человек!) были убиты. После этого, непонятно откуда, появился Цзинь Цзысюань, который попытался сгладить конфликт, урезонив кузена и попытавшись достучаться до Цзян Ванцзи. Но Старейшина Илина, как выразился Цинган, окончательно свихнулся. Цзысюаню нанесли удар со спины. Адепт сказал, что собственными глазами видел, как когтистая рука «того чудовища» насквозь пробивает грудную клетку человека. Цзысюань умер практически сразу. Испугавшись, Цзинь Цзысюнь приказал стрелять в обезумевшего Цзян Ванцзи. Но и это не возымело действия. После того, как Вэнь Цюнлинь то ли задушил, то ли свернул шею Цзысюню, были убиты и остальные, кто был на тропе. Сам Цинган, будучи раненым, спасся, притворившись мёртвым. Позже его нашли адепты Ланьлин Цзинь и привели в Благоуханный Дворец.       Цзян Сичэнь, несмотря на всё потрясение, всё же поинтересовался реакцией Цзинь Гуаншаня. Тот был совершенно не удивлён словами про засаду и проклятье Цзысюаня. Но на части рассказа про смерть племянника и сына его лицо заметно потемнело. Когда Цинган закончил и его всё же отвели к лекарю, Гуаншань снова посмотрел на Сичэня, отдавая приказ отправить людей за телами адептов. Тот и не подумал отводить взгляд.       И только тогда к нему пришло запоздалое осознание. Глядя Цзинь Гуаншаню прямо в глаза, он неожиданно ясно осознал, кто подсказал Цзинь Цзысюню напасть исподтишка, ведь тот очень вряд-ли бы додумался до такого самостоятельно. И про проклятие глава Цзинь знал, но это было уже более очевидно.       Цзинь Гуаншань всегда был недоволен самим существованием Цзян Чжаня. И решил чужими руками избавиться от него. Так, чтобы он даже не дошёл до Башни Золотого Карпа. Правда, он либо переоценил своего племянника, либо недооценил Ванцзи. Или же он рассчитывал на провал, дабы обвинить Цзян Чжаня и не дать Сичэню его выгородить. Но судя по едва сдерживаемой ярости главы Цзинь, жертвовать сыном и при этом единственным законным наследником не входило в его план.       — И что же мы имеем, — вкрадчиво начал Гуаншань, когда все посторонние покинули собрание. — Глава Цзян, ваш брат ясно дал понять, что не рассматривает возможность мирных переговоров, — он сделал паузу, но, не дождавшись реакции от Цзян Сичэня, продолжил. — Надеюсь, вы понимаете, что это я уже не могу игнорировать. До этого ваши попытки убедить Цзян Ванцзи объясниться не увенчались успехом. Это и раньше напрямую касалось Ланьлин Цзинь. Но теперь я вынужден буду вмешаться лично.       Цзян Сичэнь был готов взвыть от бессилия. Ему не было понятно, как выкрутиться на этот раз. Он не понимал действия и мотивы Ванцзи, но не мог же он так просто согласиться на убийство брата. Цзян Хуань больше всего на свете хотел понять, где он оступился. Когда горячо любимый младший брат перестал ему доверять? Наверное, он задавался этим вопросом уже в сотый раз, но никак не мог найти ответа.       Но не успел он придумать хоть какой-то достойный ответ, как почувствовал на себе ещё один пристальный взгляд. Сичэнь едва глянул на Ваньиня, но первым же не выдержал, отвернувшись. Цзинь Цзысюань был зятем для Лань Чэна и, вероятно, они состояли в хороших отношениях. К тому же дева Лань, жена Цзысюаня… Неудивительно, что после этого не только Цзинь Гуаншань, но и братья и сестра Лань возненавидят и Цзян Ванцзи, и Цзян Сичэня заодно. И когда Лань Ваньинь поднялся, Цзян Хуань был готов буквально ко всему.       — Думаю, что раньше мы и вправду закрывали на это глаза, но сейчас стоит действовать более радикально, — голосом Лань Чэна можно было заморозить Диюй. — И потребовать взамен на неприкосновенность людей на горе Луанцзан выдать нам Вэнь Цюнлиня, как опасное оружие и убийцу. Также выдать Вэнь Цин — бывшую командира остатков клана Вэнь.       Похоже, Цзян Сичэня решили добить потрясениями. Ваньинь конечно говорил таким тоном, что страшно становилось, но он и вправду предложил самый лояльный, если так можно выразиться в сложившихся обстоятельствах, и вместе с тем не задевающий Цзян Чжаня вариант. Цзян Хуань, видимо, никогда не разберётся, что происходит в голове у этого человека. Но всё же ухватился за эту так удобно предоставленную возможность.       — Я согласен с главой Лань, — да, с его стороны это было жестоко. Ведь Цзян Чжань хорошо относиться к брату и сестре Вэнь, иначе не стал бы им помогать. Но сейчас, выбирая между родным братом и, давайте честно признаемся, малознакомыми людьми, Сичэнь выбрал благополучие брата. — Думаю, что не стоит кидаться поспешными угрозами. Пока что обойдёмся меньшим.       Не Минцзюэ не стал поддерживать ни одну из сторон. А Цзинь Гуаншань смотрел так, будто с радостью бы прикопал всех присутствующих. Не то чтобы это хоть как-то подействовало на этих самых присутствующих.       — Замечательно. Тогда стоит осведомить уважаемого Старейшину Илина об этом решении, — заключил Гуаншань.

***

      Так получилось, что для того, чтобы дойти до Башни Золотого Карпа, пришлось идти через тропу Цюнци.       Неудивительно, что за столь долгое время здесь прибрались, да так, что не осталось даже намёка на лагерь-тюрьму для остатков клана Вэнь. Но Ванцзи и не нужны были намёки и напоминания, он и так прекрасно всё помнил. И на инстинктивном уровне напрягся, стараясь быстрее пройти мимо этого места.       Но, как оказалось, насторожился Цзян Чжань не только из-за неприятного эпизода, связанным с Цюнци, но и из-за присутствия каких-то ещё людей. Будь у Цзян Ванцзи при себе золотое ядро, он бы почувствовал колебания духовной энергии, но сейчас приходится полагаться исключительно на своё чутьё, которое, к счастью, подводило редко. Поэтому выпущенная откуда-то сбоку стрела так и не достигла цели, благодаря быстрой реакции. Не Цзян Чжаня, тот даже не пошевелился, а Вэнь Нина, который без капли усилий поймал стрелу на лету.       Цзян Ванцзи поблагодарил себя из недалёкого прошлого, принявшего решения взять с собой Цюнлиня. Сейчас только засады не хватало. Ванцзи не собирался снова действовать опрометчиво и подставлять Сичэня, который всё ещё почему-то прикрывает его. Поэтому хотел быстро призвать кого-нибудь, оставив не таких уж и неожиданных противников развлекаться с трупами.       Цзян Чжань расчехлил гуцинь. Но ему хватило сыграть первые ноты призыва, дабы понять, что никто на него не отзовётся. Ванцзи озадаченно нахмурился. Здесь же не так уж и давно, если смотреть через призму процесса разложения, погибло куча людей, куда они делись?       Ответ на вопрос пришёл практически сразу же.       — Даже не пытайся, — самодовольно сказал знакомый голос. Цзинь Цзысюнь вышел из своего укрытия, меряя Цзян Чжаня уже привычным высокомерным взглядом. — Я очистил всю округу от любых трупов, даже мало-мальски подходящих для призыва. Ты ничего не сделаешь!       — Не ты, а твои люди, — дотошно поправил Цзян Ванцзи. И почему, спрашивается, ему настолько везёт, что даже посчастливилось встретить именно Цзысюня? — Что тебе от меня надо?       — Сразу к делу? Ну, не хочешь говорить о своей никчёмности, как хочешь, — Ванцзи подавил нарастающее раздражение. Этот полудурок опять тратит его драгоценное время.       — Цзян Ванцзи, — деланно торжественно провозгласил Цзинь. — Ты совершил непростительное преступление в сторону одного из членов главенствующей ветви Цзинь. За это принято казнить на месте. Но я, Цзинь Цзысюнь, готов великодушно простить тебе твою ошибку. Если ты немедленно снимешь с меня проклятие тысячи язв и сотни дыр!       Цзинь Цзысюнь расслабил верхние слои ханьфу, дабы продемонстрировать свою кожу. Та, соответствуя названию проклятия, вся покрылась язвами, а на некоторых участках зияли провалы. Зрелище наипротивнейшее, ничего не скажешь.       — Я не накладывал на тебя это проклятие, — как можно спокойнее ответил Цзян Чжань. Это было правдой. Ему ни к чёрту не сдался Цзинь Цзысюнь и даже если бы Ванцзи захотел кого-то проклясть, он бы не стал так заморачиваться, выбирая именно это проклятие. Ведь и на теле того, кто его накладывает, будут оставаться следы, похожие на язвы проклятого, только не смертельные. Много чести Цзысюню.       — Это ложь! Это наглая ложь! — ожидаемая реакция. Цзян Ванцзи не постеснялся закатить глаза. Это становилось невыносимым. Естественно, его жест не остался незамеченным.       — Ты посмел… Насмехаешься надо мной?! Да ты… Как ты смеешь! Совсем страх потерял?! Сними с меня проклятие!       — Иначе что? — фыркнул Ванцзи.       — Иначе я убью тебя! — взвился Цзысюнь. — Ты заведомо проиграл!       «Он тебя раздражает,» — вдруг констатировал голос в голове Цзян Чжаня.       Тот резко побледнел. Он всё-таки прокололся. Когда он пытался призвать кого-то на помощь, задействовал слишком много тёмной ци, что позволило старой, но совсем не доброй тьме приоткрыть дверь в его мысли. Нет-нет, Ванцзи этого совсем не планировал. В последнее время, когда тьма решала поговорить и дать совет, ничем хорошим это не заканчивалось. И сейчас совсем нельзя снова поддаваться.       «Но то, что я говорю — правда,» — с явной насмешкой возразила тьма. Да, трудно поспорить.       — Чего это ты застыл? — снова подал голос Цзысюнь. — Снимай проклятие или умри!       «Как насчёт массового убийства?» — поинтересовалась тьма.       «Даже не думай,» — Когда Цзян Чжань начал вести диалоги с голосом в голове? Который при этом скорее всего просто плод его больной фантазии, потому что тьма — это всего лишь энергия, как духовная. И адекватные люди с духовной энергией не разговаривают. И с тьмой нечего болтать. Но кто сказал, что Ванцзи полностью адекватный?       «Припугнём?» — снова попыталась она. Ванцзи замешкался. Можно, почему бы и нет.       Вэнь Нин, который был непосредственно связан со своим хозяином, уловил колебания тёмной ци и вопросительно взглянул на Цзян Чжаня. Тот сыграл короткую мелодию на гуцине, отдавая безмолвный приказ. У Вэнь Цюнлиня тут же отключилась человеческая часть, уступая сущности лютого мертвеца. Он с лёгкостью убил почти половину несчастных, что пришли с Цзинь Цзысюнем. Тот приказал своим людям отступать, но при этом продолжая орать оскорбления в сторону Цзян Ванцзи. Но того уже частично понесло, поэтому он большей части не расслышал. Зато вакуум в голове легко перекрыл чёткий голос.       — Что здесь происходит?       Вэнь Нин уже выполнил приказ, поэтому тенью стоял за хозяином. Адепты клана Цзинь держались на безопасном расстоянии.       — Цзысюнь, что ты творишь? — хмуро уточнил Цзинь Цзысюань, а это оказался именно он. Своевременно он появился, стоит заметить.       — Этот Цзян Ванцзи наложил на меня проклятие! Он должен его снять!       Цзысюань посмотрел на Цзян Чжаня. Старейшина Илина с явным трудом сохранял остатки самоконтроля. Цзинь снова нахмурился, повернувшись к кузену.       — И это даёт тебе право устраивать засаду? Цзян Ванцзи должен был предстать перед советом. Ты должен был высказать свои претензии там, — во время выяснения отношений между кузенами Цзян Чжань упорно пытался затолкать тьму туда, откуда она вылезла. Но упрямая сволочь не собиралась уходить, пока не наиграется. Плохо, очень плохо.       — Но отец сказал, что… — кажется и Цзинь Цзысюань и Ванцзи знали, что он скажет дальше, но будущий глава Цзинь поспешно перебил Цзысюня:       — Не имеет значения. Мы сейчас же возвращаемся в Башню Золотого Карпа и там господин Цзян даст ответ на твои претензии, — Цзян Чжань был готов помолиться за Цзысюаня, настолько вовремя он успокоил своего заносчивого брата и разрешил конфликт.       — Но, господин Цзян, вы снова убили людей, — всё же заметил Цзинь Цзысюань.       — Да, — вполне ровным тоном ответил Ванцзи. Но не выдержал и добавил. — Я готов нести за это ответ. Особенно когда окажется, что Цзинь Цзысюнь меня оклеветал.       И кто его за язык тянул?       — Я?! Оклеветал?! Да что ты себе позволяешь?! Мало того что заклинателем недостоин зваться, даже меча при себе не имеешь, так ещё и смеешь говорить в таком тоне с уважающими себя людьми! Всё прячешься за спиной своего брата, слабака недостойного, и нос задираешь!       — Цзысюнь! — попытался остановить кузена Цзысюань. Но не тут-то было.       — Да чтобы ты знал, ваш клан всё ещё зовётся великим, лишь потому что Цзян Сичэнь подлизался к Не Минцзюэ и Лань Ваньиню. А на деле — пустышка пустышкой! Да и орден ваш уничтожили, Цзянов двое осталось, всякий сброд понабрали. Скоро один останется, ведь ты, отступник, скоро поплатишься за свои злодеяния!       — Цзысюнь!       — О нет, дорогой братец, я договорю. Так чтобы ты знал, ублюдок, тебя разве что твой, такой же ничтожный как и ты, брат не будет презирать!       Цзян Ванцзи не успел даже подумать о том, что хотел бы, дабы этот отвратительный человек закрыл рот, как голову пронзила неожиданно сильная режущая боль. Он испытал резкое желание просто убить ради того, чтобы заткнуть и тьму, что только и ждала подходящего момента, подхватила это желание и стократно усилила его.       Пока Цзян Чжань мучился от боли из-за того, что тёмная ци внутри циркулировала с бешеной скоростью, вокруг него расползались уже знакомые тёмные щупальца. Но теперь он их не контролировал. Сгустки тьмы метались, душили людей, насыщались человеческими жизнями и болью, обретали всё большую мощь и множились, множились, множились. Ванцзи мимолётно осознал, что Вэнь Нин потерял остатки здравого смысла вместе со своим создателем, поэтому тоже подчинялся жажде крови, что диктовала тьма.       — Цзян Ванцзи! — голос совсем рядом. Цзян Чжань смутно узнал голос Цзысюаня. Ванцзи поднял голову. Силуэт человека расплывался. Было непонятно, что он собирался сделать, но Цзинь среди окружающей темени будто светился мягким золотистым светом.       Лицо Цзысюаня начало размываться. Когда он позвал ещё раз, Цзян Чжаню почему-то почудился голос Цзысюня. Проделки тьмы или Ванцзи уже не может их отличить? Они ведь и вправду похожи. Но это логично — братья же. Но если это Цзысюнь… Убить. Да, Цзян Ванцзи хотел его убить. Он уже плохо помнил за что. Но надо же… Просто надо…       Глаза человека, Цзысюня или Цзысюаня, не суть, который пытался приблизиться к Цзян Чжаню, расширились то удивления. Ванцзи вдруг заметил, что прямо из его груди торчала рука, оканчивающаяся когтями. Рука с тихим хлюпаньем вышла и тела Цзиня. Он закашлялся, начиная оседать на землю.       Тогда у Цзян Ванцзи на короткое мгновение прояснился взгляд. Цзысюань. Не Цзысюнь. Ванцзи только что невольно приказал Вэнь Нину убить Цзысюаня. Цзян Чжань снова пошатнулся. Короткое мгновение ясности закончилось быстро. Последнее, что запомнил Цзян Ванцзи, это свой собственный голос, слышимый будто со стороны и кричащий:       — Убей! Убей их всех!       И почему-то он был уверен, что ему охотно подчинились.

***

      Он не имел ни малейшего представления, что происходит. Первой панической мыслью было защищаться. Не понятно от кого, но его воспалённый мозг такие маловажные детали не волновали. Кто-то, Цзян Чжань не успел посмотреть кто конкретно, успел отскочить на безопасное расстояние, ведь Ванцзи буквально ни с того ни с сего подскочил на месте. Откуда-то сбоку послышалось тихое ругательство и в следующее мгновение всё тело обмякло. Он бухнулся на твёрдую неудобную поверхность, и только заботливо подложенный под голову его собственный свёрнутый верхний халат спас череп от столкновения скамнем.       То, что одежда принадлежала ему он понял лишь когда немного пришёл в себя. Как и то, что он находился в пещере Фумо. И утратил он возможность шевелиться, потому что Вэнь Цин от греха подальше обездвижила его с помощью одной из своих игл. Цзян Ванцзи загнано дышал, пытаясь хоть немного успокоить сердце, которое видимо решило пробить рёбра и выпрыгнуть из груди.       Только после того, как он сделал полноценный вздох, Ванцзи решил поинтересоваться окружающим миром. Сбоку стояли Вэнь Нин и Вэнь Цин. Больше здесь никого не было и явно быть не должно, но вдруг с оглушительным грохотом в пещеру ввалился маленький вихрь, подлетая к Цзян Ванцзи.       — Сюэ Ян! — тут же осадила неугомонного мальчишку Вэнь Цин. — Мы запретили тебе сюда заходить.       — Да похуй мне! — в тон ей возмутился Сюэ Ян. Похоже лекции о том, что ему не следует браниться, снова пролетели мимо ушей бывшего босяка. — Я хожу там, где захочу!       — А-Ян, — как-то совсем рассеяно произнёс Цзян Чжань. Потом как мог повернулся к брату и сестре Вэнь. — Что произошло?       — Когда у Вэнь Нина прояснился рассудок, он отнёс тебя обратно на Луанцзан, — ответила Вэнь Цин. Её притихший брат понурил голову и вообще не шевелился. — Ты помнишь то, что было на тропе Цюнци?       Ванцзи честно попытался вспомнить. И лучше бы он этого не делал. Потому что перед глазами предстала залитая кровью земля и тело Цзинь Цзысюаня прямо у его ног. Цзян Чжаня замутило. Увидев его выражение лица, от которого за рекордное мгновение отлила вся кровь, Вэнь Цин нечитаемо вздохнула и протянула ему какую-ту даже практически не пахнущую жидкость, предварительно вернув Цзян Ванцзи возможность двигаться. Тот вообще не стал спрашивать, молча выпивая всё до дна. И его нездоровый мозг именно сейчас снова решил с цепи сорваться.       — Зачем?.. — Спросил Цзян Чжань пустоту. Или тьму внутри. Если бы Ванцзи мог бы быть уверенным хоть в чём-то, то он бы сказал, что тьма пожала несуществующими плечами, противно хмыкнув. Цзян Ванцзи согнулся всё ещё задавая вопросы куда-то в воздух. — Зачем?! Почему так?.. Я не хотел… — он резко сел ровно, посмотрев будто сквозь стоящих рядом. — Я не хотел его убивать… — прошептал Цзян Чжань, тут же отвернувшись. Непонятно, оправдывался он или просто сам не понимал, что несёт, но что-то в его интонации, а может во внешнем виде, заставило Вэнь Нина обменяться обеспокоенными взглядами с сестрой, а Сюэ Яна абсолютно растерянно замереть.       — Господин Цзян, — тихо произнёс Вэнь Нин. — Простите.       — Я… Я не хотел… Я убил… — а тот будто и не слышал, продолжая бормотать откровенный бред и медленно приближаясь к самой настоящей истерике.       — Мастер Цзян! — удивительно, но первым сориентировался Сюэ Ян. Он как и всегда вообще не церемонился. — А ну заткнись и посмотри на меня! — Цзян Чжань послушно перевёл на него мутный взгляд. — Ты убил. Да, это произошло. Но заканчивай страдать. Ты сейчас не в том положении. Тебе нужно думать, что делать дальше.       Ещё более удивительно, что это сработало. Цзян Чжань явно стал куда внятней думать, да и взгляд стал осмысленным. Сюэ Ян отошел. Его место заняла Вэнь Цин. Она несвойственно себе кусала губы в замешательстве. Правда оно не продлилось долго, ведь потом лекарь вдруг снова обездвижила Цзян Ванцзи.       — Это необходимо, — начала она перед тем, как Ванцзи успел хоть рот открыть для вопроса. — После всего произошедшего глава Цзинь поставил ультиматум — либо я и А-Нин сдаёмся орденам и они оставляют вас в покое, либо они идут на Луанцзан с войском. Послание пришло не так давно.       — Но вы же не… — совсем ошеломленно пробормотал Цзян Чжань, уже зная ответ.       — Я пытался их отговорить, — встревает Сюэ Ян. — Но они правы. Ты на грани, а нам, немощам, с армией хорошо обученных заклинателей объективно не справиться.       — Нет, вы не можете, это же я… Это же из-за меня! — Цзян Ванцзи продолжает гнуть свою линию, хоть и понимает, что всё уже решено без его участия.       — Цзян Ванцзи, — отрезала Вэнь Цин. — Мы уже давно должны были погибнуть. Смертники и изгои, ты прекрасно это понимаешь. Но благодаря тебе смогли обезопасить хотя бы остатки нашей семьи, — девушка отошла от Цзян Чжаня, встав плечом к плечу к брату. — Пожалуйста, позаботься о них, — она, вечно хмурая и строгая Вэнь Цин, впервые на памяти Цзян Ванцзи улыбнулась. Очень печально, но тем не менее искренне. — Действие иглы будет продолжаться трое суток. И ещё, Цзян Ванцзи… Спасибо. И прости.       — Вэнь Цин! Вэнь Нин! Нет, вы не должны делать этого, пожалуйста, нет! — перспектива снова кого-то потерять панически пугала. Почему все близкие к Цзян Чжаню люди так или иначе погибают? В памяти совсем неуместно всплыл брат, но мысль о смерти Сичэня в принципе не могла уложиться в голове Ванцзи. В любом случае, сейчас не об этом.       Брат и сестра Вэнь не ответили. Лишь глубоко поклонились, и, развернувшись и не оборачиваясь, покинули пещеру Фумо.       Сюэ Ян тихонько вздохнул, присаживаясь рядом с Цзян Чжанем.       — Помоги мне! Сюэ Ян, ты должен… — Ванцзи был готов хвататься за любую ниточку.       — Кому должен, всем прощаю, — в своей привычной манере, но совершенно бесцветным голосом парировал мальчик. Он старался не смотреть на учителя, ведь тому вряд-ли понравилось какая либо жалость, особенно со стороны подростка. А только пожалеть Цзян Чжаня и оставалось.       Тот закрыл глаза, умирая от внутренней боли и мечтая, дабы всё это оказалось сном. И совсем не заметил фантомного смеха и накатившую вдруг слабость.

***

      Небо затянуло тучами. Наверное, скоро пойдёт дождь. Только вот к тому времени огонь, который окрестили наказанием для паршивых псов, догорит. А прах брата и сестры Вэнь развеят по ветру.       Лань Чэну была неинтересна показательная казнь, которую для большей символичности решили провести в Безночном Городе. Сжигать кого-то заживо было зверством, но слишком многие так не считали. Но зато, успокаивал себя Лань Ваньинь, идеальное разумное оружие в лице мертвеца, которого обыватели уже прозвали Призрачным Генералом, исчезнет. Ваньинь искренне считал, что такая страшная сила не должна существовать. Особенно, если владелец этой силы не всегда может себя контролировать.       Лань Чэн запнулся взглядом об всё ещё понурую фигуру Цзян Сичэня. Лань Ваньинь не мог точно объяснить, почему помог главе Цзян выйти из безвыходного положения. Может повёлся на его абсолютно несчастный подавленный вид, сложно сказать. Но Ваньинь знал, что как бы Цзян Хуань не любил своего брата, тот ответными чувствами видимо не обременён, поэтому Сичэнь не мог контролировать его решения и поступки. Поэтому сам он ни в чём не виновен.       Лань Ваньинь отогнал неуместные мысли. Не ему гадать об отношениях братьев Цзян. Но на место тех размышлений пришли новые. Лань Чэн невольно повернулся к сестре, стоящей сзади. Лань Янли не смотрела на высокий помост, на котором исполнялся приговор для Вэнь Цин и Вэнь Нина. Она низко опустила голову, дабы никто не смог увидеть заплаканные, всё ещё влажные глаза. Какими бы сложными и неоднозначными не были бы их отношения с Цзинь Цзысюанем раньше, кому как не Ваньиню знать, что несмотря на всё, Янли очень любит своего мужа. Их счастливый брак продлился не так уж и долго, даже полутора лет не прошло. А Лань Янли уже сделалась вдовой.       В памяти всплыло недавнее прошлое. Как сам Ваньинь, как бы тяжело ему не было, сказал сестре про смерть Цзысюаня. Тогда она в золотых праздничных одеждах, радостная и очень красивая, сидела со своим сыном, дожидаясь начала торжества. Пусть Лань Чэн и обязан был сообщить, он чувствовал себя отвратительно, вот так ворвавшись в счастье цзецзе и разрушив его. Но лучше он, чем та же чета Цзинь. Про Цзинь Гуаншаня говорить нечего, для него изначально помолвка сына была лишь выгодным вложением, а мадам Цзинь, пусть и благоволила невестке, лично у Лань Ваньиня шибко много доверия не вызывала. К тому же как он может оставить сестру один на один с такой новостью?       А сейчас Янли обязали находится здесь. Хотя она бы с радостью осталась со своим А-Лином. Но если изначально Лань Ваньинь хотел добиться того, чтобы сестра осталась в своих покоях, Юй Цзыюань, которая изначально была в Ланьлине, дабы поздравить дочь, узнала новости от мадам Цзинь и настояла на том, чтобы Лань Янли также присутствовала. По её словам, главенствующая ветвь клана Лань не имеет права выказывать слабости, оставив все настоящие эмоции на потом и оставаться для других непоколебимой крепостью. Но только её слова не предотвратили того, что эта хвалёная непоколебимость дала трещину.       Сейчас Юй Цзыюань тоже присутствовала, стоя по правую руку от дочери. Вэй Усянь стоял с другой стороны и не мог определиться, что делать: нервно теребить кисточку на своей флейте или беспокоиться состоянием сестры. Вэй Ин в последнее время в принципе был крайне дёрганным, а сейчас совсем покой потерял. Лань Чэн догадывался с чем это связано, но сейчас он шисюну ни словом ни делом не поможет, поэтому стоит оставить его наедине со своей нервозностью.       — Сегодня был развеет по ветру прах предводителя остатков клана Вэнь! — огласил Цзинь Гуаншань, который взял на себя роль главного палача, поэтому сейчас стоял на возвышении. Казнь подходила к концу. — А завтра эта участь постигнет всех оставшихся псов клана Вэнь, а вместе с ними и Старейшину Илина Цзян Ванцзи!       На последних словах, Лань Чэн вскинул голову практически одновременно с Цзян Сичэнем. Гуаншань только что… Решил отказаться от своих слов и сделать всё по-своему.       Но не успел кто-то из глав возмутиться столь открытому проявлению неповиновения вердикту советы, Вэй Усянь решил действовать. Он вышел вперёд, поклонившись Цзинь Гуаншаню на помосте. Лань Ваньинь не оборачивался, но слышал, что Юй Цзыюань хочет дёрнуть Вэй Ина назад, а Лань Янли поспешно её останавливает. Сам Ваньинь не решил вмешиваться, ведь каким бы Усянь по натуре своей не был, за свои слова он чаще всего отвечал. К тому же у него, как у главы ордена, в любом случае была возможность заставить шисюна встать на место.       — Этот старший адепт хотел бы высказаться перед достопочтенными главами, — буквально протараторил он официальную фразу. — Я считаю, что…       Закончить свою несомненно проникновенную, а язык у Первого Нефрита был подвешен, речь Вэй Усянь так и не успел, перебитый чьим-то криком.       — Старейшина Илина! Цзян Ванцзи! Он здесь!       Заклинатели как по команде вскинули головы. На крыше дворца, что стоял прямо за помостом, сидела на первый взгляд неприметная фигурка в чёрных одеждах. Но, когда Цзян Ванцзи поднялся, послышался шепот и удивлённые вздохи. «Что он тут делает?» — крутилось у всех присутствующих в голове.       Цзян Ванцзи осмотрел людей своими уже алыми глазами, после чего вдруг рассмеялся. Никто бы никогда не признался, но от этого смеха у всех зашевелились волосы на загривке.       «Он уже окончательно потерял рассудок из-за тёмной энергии,» — неожиданно кристаллически ясно осознал Лань Ваньинь. Тут и дураку было понятно — стоит готовиться к очередному кровопролитию.