Белые лотосы, фиолетовые облака

      Он покинул Луанцзан в ту же секунду, как действие иглы прекратилось. Ему было уже наплевать на слова Сюэ Яна, четвёртого дядюшки и доброй бабушки Вэнь, которая присматривала за состоянием Ванцзи время от времени, так как тоже раньше была целительницей. Ему было наплевать на всё.       Цзян Чжань не знал, что им движет. Он в принципе плохо себя осознавал, и действовал уже совершенно не думая. Вообще ни о чём. Где-то глубоко голос разума бил тревогу, тщетно пытаясь вразумить Ванцзи. Но его с лёгкостью заглушал страх, тревога, скоротечные, крутящиеся в бешеном танце, мысли, ужасная измотанность, которую было всё труднее игнорировать. Ну и конечно, как вишенка на торте, на вершине этого клубка из эмоций и отвратного самочувствия восседала тьма. Цзян Ванцзи уже начал смутно понимать, что весомая часть его череды неудач, срывов и несчастий были её рук дело. Но он всё ещё не понимал, почему какая-то энергия, неосязаемая, которая должна подчиняться, подталкивала к неверным решениям, чётко звучала в его голове и раз за разом высасывала из него силы, будто беря плату за то, о чём Цзян Чжань не просил.       А сейчас тьма совершенно бессовестно пользовалась состоянием своего своеобразного «вместилища», а Ванцзи уже даже не пытался что-то предпринять. Он всё равно снова её использует. Совершит ещё одну непоправимую ошибку. Но он совершил их уже столько, что готов был сделать это снова. Почему бы и нет? Вряд ли у него было, что терять.       Хотя нет, было. Но те дорогие сердцу люди уже ничем не помогут, а Цзян Ванцзи одним своим нахождением рядом будет приносить только боль. Он согласился на это как только решил связаться с тьмой. А Вэни и Сюэ Ян… Он давно, очень давно, когда полностью осознал свою учесть и бесполезность решил подготовить более светлое будущее для невинных людей и своего почти… Да кому он пытается соврать? Своего ученика. Своего А-Яна. Он и вправду за не такой уж и большой срок успел привязаться к этому мальчику. Да и к другим обитателям Луанцзан тоже. Но Ванцзи знал, что в его случае нет исключений. Им будет лучше без него. Цзян Чжань не совсем помнил, когда у него взялось подобное убеждение, но он уже настолько запутался, что решил просто принять собственные мысли как должное. В любом случае, скоро это не будет иметь ровно никакого значения.

***

      — Сегодня был развеят по ветру прах предводителя остатков клана Вэнь! — он не успел. Цзян Ванцзи потерял последнюю возможность что-то исправить. В голову пришла вполне логичная мысль, что если не исправить, то можно лишь сильнее разрушить. Но пока он никем не замеченный сидел на крыше. — А завтра эта участь постигнет всех оставшихся псов клана Вэнь, а вместе с ними и Старейшину Илина, Цзян Ванцзи!       Цзян Чжань практически не удивился. Но не мог мысленно не съязвить о том, что эти прославленные заклинатели так пекутся о своём добром имени, а на деле слова свои извращают и делают вид, что поступают правильно.       Но зато Ванцзи убедился, что не очень-то и против идеи до конца разрушить Безночный город. Он снова остро почувствовал, что все вокруг желают ему зла и все люди, стоящие там, внизу — враги. Губы сами по себе с отвращением скривились.       Внезапно вперёд вышел Вэй Ин. Цзян Ванцзи неожиданно ощутил толику спокойствия от одного только вида Первого Нефрита. Но и беспокойство тоже. Нельзя было исключать, что сейчас его дорогой Вэй Ин не начнёт порицать Цзян Чжаня вместе со всеми.       — Этот старший адепт хотел бы высказаться перед достопочтенными главами, — быстро сказал Усянь. — Я считаю, что…       — Старейшина Илина! — вдруг перебили Вэй Ина. — Цзян Ванцзи! Он здесь!       Цзян Чжань раздосадовано поджал губы, благо в потёмках и с такой высоты этого было не видно. Его заметили слишком рано. Где-то промелькнула мимолётная мысль о том, что если бы Вэй Ин продолжил говорить, то Ванцзи мог бы и повременить со своим разоблачением. А то и вовсе ушел и откинул бы идею идти против всех…       Нет-нет, бред да и только. Как бы Вэй Ин ему не был дорог, так просто прощать ублюдков он не собирался.       Ванцзи неосознанно стал тем самым Старейшиной, о котором так любят судачить выдумщики. Наводящим ужас. Он встал, совершенно скучающе обвёл взглядом цветастую толпу, на короткую секунду замешкался на брате, но быстро отогнал все мешающие сомнения.       Он рассмеялся. Цзян Чжань сам не понял, что стало ему смешным, но эти временами напуганные и удивлённые лица почему-то показались забавными.       — Цзян Ванцзи! — голос Цзинь Гуаншаня даже слишком резанул по ушам. Он же так далеко стоит, почему чувства, включая слух, так обострились? — Как ты посмел сюда заявиться?!       — А почему бы мне не посметь? — легко ответил тот. — Ну как, глава ордена Ланьлин Цзинь, какого это — бить самого себя по лицу? — он продолжил, но уже куда громче. — Кто говорил, что мы будем в расчёте если Вэнь Цин и Вэнь Нин придут с повинной?! И сейчас вы вдруг во всеуслышание заявляете обратное?! Кто только что сказал, что развеет по ветру прах остатков семьи Вэнь?! О, ну и мой, конечно тоже. Как же я мог забыть.       — Не стоит смешивать одно с другим! — тут же нашёлся с ответом Цзинь Гуаншань. — Ты убил слишком многих на тропе Цюнци, значит должен поплатиться!       — А кто стал инициатором засады на Цюнци?! — Цзян Чжань окончательно вышел из себя. — Кто, чёрт вас всех дери, первым захотел убить меня?!       — Пусть Цзинь Цзысюнь и желал тебе смерти, но твои действия были чрезмерно жестоки, — возразил кто-то из толпы.       — О, — ёмко отреагировал Ванцзи. — Так вы хотите сказать, что вам окружать и нападать можно, а я не имею права давать отпор? — Цзян Чжань снова истерично рассмеялся. Как же его раздражают эти люди, которые даже понятия не имеют о том, что случилось на самом деле. Которые готовы на любое лицемерия ради своей выгоды.       — Замечательно придумано! — сквозь смех выкрикнул он.       Из-за своего второго приступа веселья он пропустил стрелу, что вонзилась в плечо. Возможно, стрелявший пытался попасть в сердце, но меткости не доставало. Цзян Ванцзи с каким-то нездоровым восторгом осознал, что не чувствует боли. Вообще ничего не чувствует. Может недавний смех окончательно отключил его эмоции и ощущения. Ввиду этого всё окружение казалось чем-то сюрреалистичным, будто здесь Ванцзи был лишь сторонним наблюдателем.       Цзян Чжань ухмыльнулся, с лёгкостью выдёргивая из плеча мешающий предмет. Он с помощью своей крови, которая уже была на стреле, отдал тёмной ци мысленный приказ. И просто запустил стрелу обратно в толпу. Послышался болезненный вскрик. При обычных обстоятельствах, ещё и метая рукой, он бы никогда не попал, но здесь стрела сама нашла мишень и мгновенно убила непутёвого лучника.       — Брат! — послышался испуганное. К не сложившемуся убийце подлетел какой-то юноша. Впрочем, Ванцзи было уже плевать.       — Ты жесток и бессердечен, Цзян Ванцзи! — тут же обвинили его. О, какой ужас, только вот такое он уже слышал. Где их креатив, пусть придумают более изощрённые оскорбления!       — Он выстрелил в меня, — да какая разница, что сейчас скажет Цзян Ванцзи, его всё равно даже слушать не станут. — Думаю, он понимал, что будет в случае неудачи.       — В атаку! — внезапно снова оглушил голос Гуаншаня. — Нельзя дать ему уйти!       «Отлично,» — как-то совсем расслабленно подумал Цзян Чжань. — «Они напали первыми.»       Он одним движением вытащил гуцинь и сыграл уже до боли знакомые ноты призыва.

***

      — А-Чжань… — нельзя всё так оставлять. Цзян Сичэню сейчас было невероятно наплевать на все выходки младшего. Ванцзи бы не стал делать такого просто так. Но даже если на это и вправду нет видимых причин, Цзян Хуаню всё ещё всё равно. Просто хотелось утащить младшего брата в Пристань Лотоса, закрыть от чужих глаз и никому не давать даже посмотреть косо на его дорогого А-Чжаня. Но почему-то этот самый дорогой А-Чжань ни под каким предлогом не принимает искренней заботы старшего. Точнее, не принимал, а потом они просто слишком долго не виделись.       Сичэнь шагнул вперёд. Но почувствовал хватку сразу двоих. Удивительно, но это оказались Не Минцзюэ и Лань Ваньинь, которые каким-то образом оказались рядом. Цзян Хуань честно не мог вспомнить, когда они успели.       Главы Не и Лань недоуменно переглянулись, видимо сами удивляясь, что их намерения совпали. Сичэня они конечно отпустили. Первым высказался Минцзюэ:       — Я… Мы не хотим тебя учить, но нельзя смешивать личное и дела клана. Ты должен мыслить рационально.       «Да как я могу мыслить рационально?!» — в отчаянии подумал Цзян Сичэнь. — «Попробуй поставить себя на моё место!»       — Ему плевать на ваши попытки, глава Цзян — уже куда более хлёстко выразился Ваньинь. — Как бы вы не хотели это принимать, Цзян Ванцзи уже никого не послушает.       Цзян Хуань поджал губы. Он понимал, что другие главы делают это из благих побуждений, но так просто отказываться от младшего? Он не был к этому готов. Но пока что не стал вмешиваться и заставил себя стоять на месте.       Его выдержки хватило не надолго. Когда Цзян Чжань начал поднимать мертвецов, он всё же решительно стал прорываться вперёд. Он не оставит, просто не имеет права оставить брата один на один со своим сумасшествием. Сичэнь любым будет его любить.       Цзян Хуаню не составило труда расчищать себе путь Цзыдянем, которым Сичэнь уже мог пользоваться практически в совершенстве. Он вышел на возвышение.       — А-Чжань! — попытался он. Сейчас младший сражался с Вэй Усянем и даже если отреагировал, то этого заметно не было. Цзян Сичэнь стиснул зубы, не переставая отбиваться от всё прибывающих трупов кнутом.       Он хотел уже было вмешаться в бой Цзян Чжаня и Усяня, когда ощутил толчок. Это определённо был человек, ведь тёмную энергию со спины он бы обязательно почувствовал. Эта неожиданность не заставила упасть, но потерять концентрацию так точно. Сичэнь естественно оттолкнул слишком смелого наглеца, дабы это странное покушение не повторилось, мельком замечая золотые одежды и слыша вскрик. Похоже, заклинатель не ожидал, что ему ответят, поэтому его ранил кто-то из мертвецов.       Цзян Хуань хотел тут же забыть этот странную неожиданность (кто бы подумал, что союзники станут мешать!), но секундного промедления из-за того адепта хватило, чтобы на мгновение потерять контроль над ситуацией. Поэтому Сичэнь конечно успел избежать смертельного удара, но когти лютого мертвеца задели рёбра и руку. Тварь сразу оказалась убита духовной энергией, но боль практически выбила из Цзян Хуаня вскрик. Рабочая рука едва шевелилась, надо было срочно отступать или искать решение.       Решение нашлось само. Громкий возглас «Брат!» и его, потерявшего равновесие, подхватили. Сичэнь облегчённо вздохнул. Младший брат здесь, совсем рядом, значит ещё не всё потеряно. Да и радужка глаз напротив утратила красный оттенок. Это не могло не обнадёживать.

***

      Как же легко! Как же оказывается просто отпустить себя и делать что заблагорассудиться. Я совсем не дрогнув смотрел на то, как умирают заклинатели. Я видел уже столько смерти, что ничего внутри не ёкнуло.       От созерцания собственноручно созданного хаоса отвлекла вспышка энергии рядом. Я, поворачиваясь, уже знал, что это будет Вэй Ин.       Откуда эти сомнения? Только что же было так просто, почему один только вид Вэй Ина вывел меня из равновесия?! Это неправильно, совсем не правильно. Я, вопреки совсем не логичным трепетным чувствам где-то очень и очень глубоко, начал злиться. Да как он может нарушать мой покой?!       — Так и знал, что в итоге мы сойдёмся в настоящей битве, — голос не мой, совсем чужой. Будто и не я говорю вовсе. Почему? Кто делает это за меня? Почему я позволяю делать это с собой?       — Цзян Чжань, — из-за потерянного вида Вэй Ина сражаться совсем не хотелось. Хотелось обнять любимого, ведь любимого же человека, снова увидеть улыбку, а не это болезненное выражение. Ведь это я всё это начал… Но по какой причине? Я не мог точно выставить причинно-следственную связь, память будто шла обрывками.       — Я не хочу драться с тобой. Прошу, вернись со мной в Гусу, ещё можно исправить произошедшее, — Вэй Ин всё ещё говорил без капли агрессии. Я убил Цзинь Цзысюаня, а он всё ещё так…       «Да! Я пойду с тобой куда угодно!» — хотелось воскликнуть мне. Но язык совсем не слушался.       — Закрой рот, — нет, я не это хотел сказать, хватит! — Думаешь, я поведусь на это? Таким как ты праведникам запрещено водиться с такими как я. Так убей меня! Ненавидь меня!       — Нет, — от этого тона Вэй Ина сердце заболело. — Я не ненавижу тебя, Цзян…       Я напал первым. Точнее нет, я не хотел нападать. Я же не хотел причинять Вэй Ину боль, почему я так делаю? Он же не виноват, он же хочет помочь. Почему я это понимаю, но продолжаю противоречить себе же?       Естественно Вэй Ин был вынужден защищаться. Он не наносил удары, а лишь отражал мои. Я тем временем, разрываясь от своих и каких-то чужих, будто насильно мне навязанных, эмоций, пытался успокоить себя тем, что мастерство Усяня достаточное, дабы противостоять мне. Но потом с ужасом осознал, что я даже не пытался действовать мягче, что если бы Вэй Ин на мгновение дал слабину, то я бы и вправду мог…       — А-Чжань! — до меня донёсся голос Сичэня. Я смог на мгновение наконец-то снова получить власть над собственным телом и взглянуть туда. Брат стоял на возвышении, где совсем недавно было место Цзинь Гуаншаня. Я не смог сделать больше и моему желанию хоть как-то ответить брату, сказать, что я бы очень хотел остановиться, но просто не могу, так и не суждено было сбыться. Но как бы я мысленно не бил тревогу, голова повернулась к Вэй Ину. Он всё это время даже не пытался что-то сделать. Я почувствовал, что сейчас снова брошусь в бой. Титаническое усилие мне пришлось приложить, дабы отвлечься от Вэй Ина. Я едва сумел заставить себя снова перевести взгляд вниз.       И, как оказалось, весьма вовремя, потому что я увидел, как на брата, почему-то в моменте потерявшего сосредоточенность, нападал лютый мертвец. Мой мысленный приказ не остановил нежить. Я растерялся, видя как Сичэнь отбивается чистой духовной энергией, из-за того, что рука, на которой был надет принявший форму кольца Цзыдянь, повисла плетью.       Я очнулся, только когда Цзян Хуань окончательно потерял равновесие. Обругав себя последними словами за свою заторможенность, я спрыгнул с крыши, мельком отмечая, что меня никто не пытается остановить, да и я снова могу управлять собой без вмешательства чего-то иного, что было тьмой, как запоздало отметил мой уже более внятно думающий разум.       — Брат! — я аккуратно придержал старшего. Всё остальное отошло на второй план. Даже тьма, недовольная моим внезапным сопротивлением. Я думал, что меня оттолкнут. Но Сичэнь лишь вымученно улыбнулся и встал ровнее, опираясь на меня.       — Пожалуйста, останови это, — я бы не посмел с ним спорить. Гуцинь парил рядом, поэтому я легко сыграл нужный набор нот. Мертвецы резко отшатнулись от тех, с кем сражались и просто застыли, покачиваясь.       — А-Чжань, мой хороший, — тихо выдохнул Цзян Хуань, погладив меня по голове. Я готов был расплакаться. Опять это происходит. Я хочу как лучше, а получается как всегда. Я снова виноват в том, что старшему брату больно. А он… Лучше бы злился, это было бы справедливо. Но старший раз за разом убеждал меня, что никогда не отступит от того, чтобы быть рядом.       Я с трудом взял себя в руки, избегая смотреть брату в глаза. Я понимал, что сейчас снова оступлюсь. Что моё окончательно сформировавшееся сумасшествие снова возьмёт верх. Но пока этого не произошло, надо было увести Сичэня. Всё моё внимание сконцентрировалось сейчас на нём.       Цзян Хуань хотел сказать что-то, но вдруг его зрачки сузились. Он совершенно неожиданно оттолкнул меня.       — Это тебе за моего брата! — адепт клана Цзинь либо не успел отвести удар, либо ему не было разницы, на кого нападать. Я снова не успел хоть что-то сделать. Сталь вонзилась Сичэню в бок и прошла насквозь. Он осел на одно колено и закашлялся. Перед глазами неожиданно ясно встал моменты кончины Цзинь Цзысюаня.       Кажется, тот адепт растерялся. Мне сложно сказать. Потому что не успел он даже пикнуть, как я, снова не подумав, из-за ярости, подпитываемой тёмной ци, схватил его за горло, одним движением свернув шею.       — Цзян Чжань! — донеслось будто из-под воды. Я уже перестал думать. Опять вспыхнул, ведь никаких моральных сил сдерживаться не осталось.       Последнее, что я сделал, цепляясь за остатки здравого смысла, это приказал паре мертвецов, над которыми я всё ещё имел безоговорочный контроль, ведь на многих моё влияние уже не действовало, отнести Сичэня подальше отсюда, но туда, где ему смогут помочь. Брат, потерявший много крови и находящийся на грани потери сознания, уже не сопротивлялся. Я не был уверен, что мой приказ будет исполнен правильно, но тогда меня уже накрыла волна всепоглощающей ненависти.       Вокруг снова было слишком много тёмной ци. Она могла убивать более слабых заклинателей просто впитываясь в тело и руша золотое ядро. Ей был объят весь Безночный город. Лютые мертвецы, чувствуя полную вседозволенность, бесновались, разрывая на части не только людей, но и своих менее везучих сородичей.       А в центре всего этого вихря из чистой тьмы стоял я. Я не видел и не слышал ничего вокруг. Знал лишь одно — все просто должны умереть. Без исключения.       Единственным сомнительным источником света стала Тигриная Печать, которую я активировал. Для чего, я не помнил. Просто знал, что так зона поражения будет больше. А чем больше людей погибнет, тем лучше. Я так и не понял, мои ли это мысли. Но чей-то голос в голове убедил меня, что это не имеет значения. Теперь моих мыслей не существует. Я полностью принадлежу источнику этого голоса.

***

      Восставшей нежити было так много, что он тут же потерял из виду других заклинателей.       Вэй Усянь понимал, к чему всё идёт. И то, что донести что либо до Цзян Чжаня сейчас не представляется возможным. Но Вэй Ин хотел попытаться. Заведомо знал результат, но можно было хоть попробовать остановить. Усянь легко оказался напротив Цзян Чжаня. Вэй Ин не собирался нападать, но внимание к себе привлёк.       — Так и знал, что в итоге мы сойдёмся в настоящей битве, — Вэй Усянь сглотнул тугой ком в горле.       — Цзян Чжань, — как можно аккуратнее начал он. — Я не хочу драться с тобой. Прошу, вернись со мной в Гусу, ещё можно исправить произошедшее, — Усянь повторял эту фразу, иногда немного другими словами, бессчётное количество раз. Но ответ всегда был один.       — Закрой рот, — Вэй Ин едва сдержался. Раньше Цзян Чжань никогда не разговаривал так грубо. — Думаешь, я поведусь на это? Таким как ты праведникам запрещено водиться с такими как я. Так убей меня! Ненавидь меня!       Вэй Усянь прикусил щёку изнутри. Откуда эти предрассудки? Он же и вправду хочет помочь.       — Нет. Я не ненавижу тебя, Цзян…       Закончить ему не удалось. Ванцзи внезапно набросился на него, атакуя тёмной энергией. Вэй Ин знал, насколько она может опасна даже в такой форме, поэтому не имевший при себе никакого оружия Цзян Чжань легко своими безжалостными ударами заставил Усяня постараться. У него и в мыслях не было отвечать. Надо было просто переждать, придумать что-то ещё, но как назло ни одна мысль не лезла в голову.       — А-Чжань! — голос Цзян Сичэня прозвучал как раз вовремя. Вэй Усянь видел, что Цзян Чжань отвлёкся. Он мог напасть. Но не стал. Он просто ждал, лихорадочно думая. Ванцзи перевёл на Вэй Ина какой-то совсем странный взгляд. А потом, будто нехотя, прилагая усилие, снова посмотрел вниз. Усянь невольно заинтересовался происходящим. Он видел, что Цзян Сичэня ранили. Но не собирался препятствовать Цзян Чжаню, что тут же забыл про своего недавнего оппонента и бросился к брату.       Здесь Вэй Ин уже ничем не мог помочь. Он хотел было спуститься, дабы продолжить бороться с мертвецами, но взгляд зацепился за фигурку в белых одеждах. Она не сражалась. Вэй Усянь тут же узнал в этой фигурке свою сестру. Девушка, не имея при себе ничего, включая навыки, не могла ничего противопоставить мертвецам.       Подгоняемый плохим предчувствием и страхом за Лань Янли, Усянь быстро оказался внизу, на площади. Но он был слишком далеко. Вэй Ин успел заметить испуганный взгляд сестры, когда на неё набросился мертвец.       — Шизце!       — Цзезце!       Прозвучало одновременно.       Первым около Янли оказался Лань Чэн, который до этого пробивался сквозь стену тёмных тварей. Он разрубил мертвеца напополам, подхватывая сестру на руки. Подоспевший Усянь поставил барьер над ними. Они с Ваньинем переглянулись с одинаковым страхом в глазах.       — Что с А-Ли?! — мадам Юй будто материализовалась из воздуха.       — Матушка, не надо, всё… В порядке, — тихий голос Лань Янли заставил вздрогнуть.       — Цзецзе, не трать силы, — болезненно попросил Лань Чэн, аккуратно прижимая сестру к себе.       — А-Чэн, унеси шицзе, — сказал Вэй Усянь. Если не оказать девушке первую помощь, то её уже не удастся спасти.       — Это сделаю я, — отрезала вдруг Юй Цзыюань, забирая Янли из рук сына. — Ваньинь, ты должен остаться с адептами. А ты, — она посмотрела на Вэй Усяня своим самым уничтожающим взглядом. — Только попробуй что-то выкинуть.       Мадам Юй встала на меч, унося сестру с поля боя. Усянь снял барьер.       — Ты конечно можешь пойти, — Лань Чэн смерил его странным взглядом. И пояснил на растерянность Вэй Ина. — К Цзян Ванцзи. Но матушка права. Не делай глупостей.       Усянь благодарно кивнул, попытавшись задвинуть беспокойство о шицзе поглубже. Как бы это ужасно ни было, он ей ничем не поможет.       Но не успел Вэй Ин хоть что либо сделать, как в спину врезался мощный поток тёмной ци. Вэй Усянь обернулся. Он не увидел Цзян Чжаня, но окуда-то знал, что где-то там, впереди, стоит он. Что могло произойти за те несколько минут, которые Усянь не видел Ванцзи? Очевидно, что Цзян Чжань снова перестал себя контролировать. Вэй Ин мог только догадываться, но почему-то был уверен, что что-то произошло с Цзян Сичэнем. Наверное единственным человеком, который мог остановить Цзян Чжаня.       Вэй Усянь не мог прорваться к центру и источнику энергии, и сходил с ума от своего бессилия. Он уничтожал мертвецов, использовал Чэньцин, но нежить всё лезла и лезла в несметных количествах. Вэй Ин был полностью истощён, и держался на чистом упрямстве, методично поражая врагов.       Но как бы Усянь не устал, он не мог не почувствовать, что напор тьмы постепенно иссякает. Вэй Ину предоставилась возможность подобраться поближе. Он ориентировался на свет Стигийской Тигриной Печати. Она, будто маяк, парила над головой Цзян Чжаня. Сам Ванцзи неподвижно стоял на коленях, низко опустив голову. Волосы полностью скрывали его лицо. У Усяня снова появилось плохое предчувствие. Поэтому он оказался рядом именно в тот момент, когда Цзян Чжань начал накреняться на бок. Вэй Ин подхватил его, второй рукой убирая Чэньцин и аккуратно приподнимая лицо Ванцзи.       В этот же момент Печать заметно потухла и упала на землю. Тьма не развеялась, но перестала давить с прежней силой. Усянь быстро сопоставил нездорово белого бессознательного Цзян Чжаня с происходящим, осознавая, что всё это время тёмный заклинатель не мог управлять происходящим. Он был буквально… Проводником. Сосудом, через который проходит тёмная ци, поднимающая мертвецов и убивающая заклинателей. Возможно, Цзян Чжань уже давно был без сознания, но сейчас его запас жизненной энергии окончательно истощён.       Не долго думая, Вэй Ин забрал Тигриную Печать, кладя её в карман Цзян Чжаня. Усянь справедливо полагал, что такая вещь не должна попасть в плохие руки. Он судорожно вздохнул, прижал к себе Цзян Чжаня и мысленно призвал Суйбянь, тут же становясь на клинок.       Вэй Усянь знал, что стоит заклинателям понять, что Ванцзи не может сопротивляться, его моментально убьют. А Вэй Ин не мог такого допустить. Он понимал, что понесёт наказание, но всерьёз был готов даже на изгнание, лишь бы спасти Цзян Чжаня.       Усянь бездумно перебирал волосы человека в своих объятиях, направляясь к окрестностям горы Луанцзан. В местности, испещрённой пещерами, их найти будет сложнее. Вэй Ин просто хотел выиграть немного времени.