Белые лотосы, фиолетовые облака

      — Иди прочь! — Вэй Усянь опустил голову. Цзян Чжань повторяет эти два слова всё время, пока они были в пещере. Но как бы ни было больно от того, что его гонят, Вэй Ин продолжал держать Ванцзи за руку, оставаясь рядом. Он пытался передать духовную энергию, но из-за тёмной ци мог сделать только хуже.       Цзян Чжань резко замолчал, переставая поминутно пытаться отвязаться от Усяня. Тот не стал как-то реагировать, устало коснувшись лбом их сложенных на колене Цзян Чжаня ладоней. Вэй Усянь не так давно, когда страх за чужую жизнь отступил, почувствовал свою усталость. Но он не собирался оставлять Цзян Чжаня, пока тот не придёт в себя.       — Вэй Ин…? — прозвучало полувопросительно над головой. Усянь вздрогнул, тут же вскинувшись. Он выдохнул, даже не пытаясь скрыть облегчения. Ванцзи смотрел прямо на него осмысленными цитриновыми глазами. Вэй Усянь приподнял уголки губ. На большее его бы не хватило. Он большим пальцем бездумно погладил тыльную сторону ладони Цзян Чжаня.       Цзян Ванцзи совсем себя не контролировал, поэтому Вэй Ин мог наблюдать, как недоумение на его лице сменяется медленным пониманием, а затем виной. Вэй Усянь не торопил, ожидая, когда Цзян Чжань снова обретёт дар речи.       — Что… — тёмный заклинатель откашлялся. — Что произошло? Где мы?       — Ты… Не смог удержать контроль, — Вэй Ин всё ещё сидит перед ним на коленях, поэтому, чтобы отвести взгляд, было достаточно смотреть прямо перед собой. — Неважно. Мы рядом с горой Луанцзан.       Тяжёлое молчание снова опутало каменные своды пещеры. Пока Цзян Чжань вдруг не выдохнул сквозь сжатые зубы и не высвободил свою руку.       — Вэй Ин… — пальцы заметно подрагивали, но Ванцзи упрямо огладил щёку Усяня. Он не стал говорить что-то ещё. Но в имени Вэй Усяня, произнесённого таким тоном, сквозило столько болезненного отчаяния, что становилось физически плохо.       Вэй Ин совсем не осознанно поддался прикосновению, прикрывая глаза. Он думал о многом, очень многом. Ему нужно было уходить в Облачные Глубины, помогать Лань Чэну, узнать о здоровье сестры, но сейчас Цзян Чжань казался самым важным, самым приоритетным. Он, даже если бы захотел, не смог бы отойти ни на шаг.       На удивление, они оба ничего друг у друга не спрашивали, хотя вопросов накопилось немало. Не прошло и пары минут, как Вэй Усянь поймал ослабевшую руку снова потерявшего сознание Цзян Чжаня. Но теперь его дыхание и пульс выровнялись, поэтому Усянь был практически спокоен.       Только на долго ему расслабиться не дали. Вэй Ин поднялся, почувствовав чужую ци. Он встал так, чтобы почти полностью закрывать Цзян Чжаня собой.       — Это здесь! — раздался чей-то голос. Усяню он показался знакомым.       Но гадать не пришлось. На пороге пещеры уже показались люди в белоснежных одеждах и с лобными лентами. Вэй Ин тут же узнал только что говорящего. Это был один из старейшин ордена Гусу Лань. Видимо, его назначили командующим на этом задании, о сути которого даже думать особо не надо — найти Первого Нефрита и покарать Старейшину Илина. В общей сложности группа насчитывала тридцать три адепта. В большинстве своём также старейшины, поэтому если Вэй Усяню придётся принять бой, будет нелегко.       Нет, стоп. Когда он начал думать о том, дабы пойти против собственного клана? Это же немыслимо, к тому же против правил!       Но почему-то, выбирая между правилами и Цзян Чжанем, воображаемая чаша весов склонялась в сторону Цзян Чжаня.       — Вэй Усянь, — сделал шаг вперёд всё тот же главный старейшина. — Нам известно, что преступник Цзян Ванцзи с тобой. И по поручению многоуважаемой госпожи Юй, мы обязаны схватить отступника и привести вас.       — Мадам Юй? — Вэй Ин закусил губу. Он, конечно, знал, что Юй Цзыюань никак не могла отступить от власти, давя на сына и не согласовывая с ним некоторые решения, но чтобы настолько… — А что вам сказал глава ордена?       — Ваши слова непозволительно дерзки, — отрезал старейшина. — Вы идёте с нами, — мужчина острым взглядом проследил, как Усянь медленно вытаскивает Суйбянь из ножен. — Причинять вред вашим товарищам по оружию запрещено. Особенно старейшинам ордена, — напомнил он.       — Я не стану нападать первым, — возразил Вэй Ин. — И могу пойти с вами. Но Цзян Чжань ни за что не отправиться в Облачные Глубины, — Вэй Усянь не мог не подумать о том, что сам не так давно пытался отвести Ванцзи к своему клану. Но сейчас всё вышло из-под его контроля, и то, чего он так упорно добивался ещё с той самой ночи в заброшенной гостинице, допускать никак нельзя.       Старейшины напали. Но даже учитывая их количество, Вэй Усянь всё ещё оставался Первым Нефритом клана и шисюном главы ордена. Поэтому мог быть с отрядом соклановцев на равных. Умом он понимал, что в Облачные Глубины вернуться придётся, что он понесёт тяжёлое наказание. Но сердце протестовало, причём настолько яростно, что сопротивляться его воле было невозможно.       Он отбил очередной выпад, причём не слишком аккуратно распределил духовные силы, из-за чего противник отшатнулся, не ожидав такого удара. Вэй Усянь и сам отскочил, дабы перегруппироваться. Взгляд невольно упал на Цзян Чжаня. Мысль ещё не успела как следует оформиться в голове, как рука сама потянулась к талисману, накладывая заклинание отвода глаз. Конечно, этого не могли не заметить, но заклинание может помочь позже.       В итоге старейшины, каждый получив ранение от Вэй Усянь, вынуждены были отступить. Естественно, Вэй Ин не стал противиться, когда они в полном молчании вели его под конвоем в Гусу, со скрипом зубов соглашаясь пока что оставить Цзян Чжаня в покое. По расчётам Вэй Ина, когда они снова придут в эту пещеру, Ванцзи уже должен очнуться и самостоятельно уйти. И как бы Усянь не вспоминал свод правил с прилежащими наказаниями, понимая, что ему достанется, он не мог заставить себя пожалеть о содеянном.

***

      Лань Чэн следил за тем, как Вэй Усянь становится на колени перед Храмом Предков. Ваньинь не совсем понимал, на что рассчитывал, когда понадеялся, что Усянь не будет совершать глупости и принимать поспешные решения. Будет, ещё как, ведь действует как диктуют его эмоции, а не холодный расчёт и здравый смысл.       — Ты готов признать вину и свою неправоту, Вэй Усянь? — как глава ордена, наказание на показ должен был производить именно Лань Ваньинь. Он старался не думать о том, что если ему уже приходиться прилагать всю свою силу воли для имитации спокойствия, дабы соблюсти порядки Гусу Лань, то насколько отвратно он будет себя ощущать во время исполнения приговора. Который должен хоть немного смягчиться, если Вэй Ин искренне покается в содеянном. Но дело в том, что Лань Чэн слишком хорошо знал Усяня. И он ни за что не отступит от своего. Но даже несмотря на это, где-то в глубине души теплилась надежда на то, что Вэй Ин в кои то веки подумает о собственной сохранности. Шанс был бесконечно мал, возможно, он и вовсе был эфемерным, но надо же Ваньиню надеяться хоть на что-то хорошее.       — Нет, — ожидаемо. Хоть Лань Чэн и был готов рвать на себе волосы. — Я не жалею о своём поступке.       — Дрянной мальчишка, — Юй Цзыюань прошипела это практически неслышно. Разве что те, кто был близко, могли разобрать слова. Лань Чэну не повезло оказаться среди таких счастливчиков.       — Ясно, — Лань Ваньинь сжал спрятанную в рукаве руку в кулак. — Ты нанёс ранения тридцати трём адептам ордена. За это тебе полагаются тридцать три удара дисциплинарным кнутом.       Даже учитывая то, что лучше во время этого мероприятия помалкивать, Ваньинь слышал совсем тихие голоса. Поскольку Вэй Усянь умудрялся нравиться подавляющему большинству обитателей Облачных Глубин, в основном эти голоса были удивлёнными или сочувствующими.       Лань Чэн как можно бесшумней выдохнул. К нему подошёл адепт, поднося дисциплинарный кнут. Ваньинь направился к Вэй Усяню, занося руку для удара.       Первый. Лань Чэн не вкладывал силу в удары, поэтому Вэй Ин лишь незаметно дёрнулся. Возникла мысль, что и вправду лучше, когда исполнителем выступает Лань Ваньинь. Он старался не думать о том, что могло произойти с Усянем, если бы та же Юй Цзыюань отвечала за наказание.       Второй. Ваньинь разрывался между тем, чтобы закончить это как можно быстрее, и тем, дабы давать Вэй Усяню время прийти в себя после каждого последующего удара.       Третий. Всё-таки он выбрал сделать всё быстрее. Лань Чэн почувствовал желание извиниться перед шисюном. Он с раздражением прогнал это чувство.       Четвёртый, пятый, шестой… Уже десятый. Лань Ваньинь не мог видеть выражение лица Вэй Ина, но видел, как на его клановое ханьфу капает кровь, расцветая яркими пятнами на белоснежной ткани. На спину Усяня было больно смотреть. И это даже не половина наказания.       Ещё десятку ударов Лань Чэн наносил вслепую, не смотря в сторону Вэй Ина. Он чувствовал на себе взгляд матери, недовольной его вялым замахом. Но Юй Цзыюань было не на что жаловаться. Дисциплинарный кнут есть дисциплинарный кнут. Разрывая ткань одеяний, на коже наказуемого появлялись всё новые раны, обещающие оставить после себя ужасные шрамы.       Последние тринадцать ударов Ваньиню было страшно наносить. Каждый последующий мог стать смертельным. Конечно, умерщвлять живых на территории Облачных Глубин запрещено, но несчастные случаи во время таких жестоких наказаний никто не отменял.       Тридцать третий. Наконец-то это закончилось. Адепт, который подносил кнут и всё время стоял неподалёку, с поклоном забрал окровавленное орудие. Лань Ваньинь дождался, когда все покинут двор Храма Предков. Пришлось практически прогнать матушку, которой явно было что сказать. Видимо, очередного скандала не избежать, промелькнула усталая мысль.       Вэй Усянь всё также сидел на коленях, вообще не шевелясь. Очень вряд-ли, что это было покаяние, скорее он бы просто не смог бы встать. Лань Чэн подошёл вплотную, садясь рядом. Он снял свою верхнюю мантию, накидывая её на плечи шисюна. Она мгновенно пропиталась кровью в некоторых местах.       — А-Чэн? — Усянь скривился от свистящего и хриплого звука собственного голоса. — Ты всё ещё здесь?       — А куда я, по-твоему, денусь? — фыркнул Ваньинь, в противовес своему тону аккуратно помогая Вэй Ину подняться. Только сейчас он заметил, что шисюна мелко потряхивает, да и ноги его явно не держали.       — Надо дойти до цзинши и позвать лекаря, — Лань Чэн невольно смягчился. Он и вправду повёл практически полностью завалившегося на него Вэй Ина в покои последнего, передавая ровный поток ци пострадавшему. По пути он отправил одного из адептов за целителем.       Ваньинь побоялся потревожить спину шисюна, поэтому пришлось придерживать его в сидячем положении. Усянь ничего не говорил и не сопротивлялся, будучи на грани потери сознания.       Долго ждать не пришлось. После стука, не дожидаясь ответа, вошла девушка. Лань Чжимин не стала интересоваться произошедшим, все Облачные Глубины уже знали, поэтому просто принялась за дело, давая иногда короткие указания Лань Чэну.       В Облачных Глубинах остался лишь один главный лекарь. Война унесла многих, поэтому место старшей врачевательницы в женской части ордена пока что пустовало, а мужчина в возрасте, господин Юэ, который взялся и за учениц покойной целительницы, теперь отвечал за лечение и заклинателей, и заклинательниц. Сама Лань Чжимин была молодой, ненамного старше самого Ваньиня, но тем не менее единственной, помимо своего учителя, кто мог оказать помощь при серьёзном ранении. Остальные заново набранные после Аннигиляции ученики были ещё детьми. И поскольку старший лекарь боролся сейчас за жизнь Лань Янли, не отходя от неё ни на шаг, он отправил сюда Чжимин. Но надо признать, она справилась со своей работой быстро и качественно, перевязав рану, дав Усяню кровоостанавливающий отвар, смешанный со снотворным, и уложив его так, чтобы раны не открылись.       — Пошлите за мной когда он снова очнётся, — сказала девушка, собираясь уходить. Ваньинь не дал ей этого сделать.       — Спасибо, Чжимин, — со всей серьёзностью сказал он. — Есть какие-то изменения в состоянии цзецзе?       Лекарь потемнела лицом, опуская голову. Они с Лань Янли неплохо общались, к тому же целительница была связана дальним родством с главенствующей ветвью клана, поэтому ей тоже было важно здоровье Янли. И судя по всему, хороших новостей она принести не могла.       — Простите, глава, — удручённо ответила Лань Чжимин. — Но пока всё так же. Я не уверена, что удастся… — она не закончила, покачав головой.       — Не извиняйся, — Лань Чэн очень постарался выглядеть спокойным, хотя внутри всё перевернулось. — Я уверен, что вы с господином Юэ делаете всё возможное.       Чжимин поджала губы. Она была явно расстроена своим, как лекаря, бессилием. Девушка коротко кивнула, обошла Лань Чэна и покинула цзинши.       Сам Ваньинь не спешил уходить. Он присел рядом с Усянем, размышляя о дальнейшем. Не так давно пришло послание от Верховного Заклинателя, в котором созывался срочный совет. Не было секретом то, какой вопрос собираются выносить на обсуждение. И Лань Чэну надо было привести себя к конкретному решению. Естественно, всегда можно просто поддержать одну из сторон, но теперь вопрос о Цзян Ванцзи напрямую касается его клана, поэтому поддерживать относительный нейтралитет более не получиться. А ещё надо было как-то отвязаться о матушки. Она несомненно захочет присутствовать на совете, и вряд-ли её мнение будет совпадать с желаниями Лань Чэна. А чтобы не показать себя в невыгодном свете, им с Юй Цзыюань надо было поддерживать друг друга, что было сложнее, чем казалось. И пусть Ваньиню иногда приходиться уступать матушке, всё-таки он был главой и должен править самостоятельно, как бы Цзыюань этому не препятствовала. Хотя, возможно, он лишь в мыслях может сказать всё, о чём думает, продолжая молчать, потому что матушке не может быть не известно о том, что по идее она более никак не связана с властью, просто не хочет её отпускать. А если мадам Юй что-то решила, её ничто не способно, и мало кто рискнёт остановить.       — А-Чэн…? — Лань Ваньинь удивлённо вздрогнул, опуская взгляд на Вэй Усяня. Но не стал говорить, ожидая вероятного продолжения или вопроса.       — Если с Цзян Чжанем… Что-то случиться… — судя по всему, Вэй Ин упорно боролся с действием снотворного и проигрывал, поэтому постарался говорить быстрее. — Скажи мне… Обязательно скажи об этом… — и снова уснул. Лань Чэн был в замешательстве. Но всё же на всякий случай запомнил слова шисюна и покинул цзинши, делая мысленную пометку передать Лань Чжимин через какого-нибудь адепта о произошедшем. Точнее только о том, что Усянь кратковременно очнулся, его слова останутся между ними.       Когда он исполнил задуманное, уже не смог заглянуть ни к Вэй Ину, ни к тем более цзецзе, которую беспокоить было чревато, ведь надо было лететь на совет. К счастью, матушку удалось отговорить от полёта в Юньмэн, где будет проходить совет (в основном из-за близости к горе Луанцзан), аргументируя это тем, что в отсутствие Ваньиня некому будет присмотреть за управлением орденом. Ибо неизвестно, насколько это затянется. Хоть Лань Чэн и надеялся, что сможет вернуться как можно скорее.

***

      Сознание Цзян Ванцзи будто всплывало из-под воды. Тягуче и невыносимо медленно появлялись всё новые ощущения. Может, через пару минут, а может и через десяток, он смог открыть глаза. Вокруг не было ни души. Цзян Чжань попытался приподняться, но с мучительным стоном осел обратно. Всё болело и ломило, но зато тьма не беспокоила. Хотя Ванцзи каким-то шестым чувством понимал, что на самом деле он не подавил её действие, она сама замолкла на время.       Цзян Чжань огляделся, насколько мог из полулежачего положения. Это точно была не Фумо. Пещера куда меньше, да и стены пустые, когда как в Фумо прямо на вертикальном камне висели заметки и были зарисованы различные печати или ритуальные символы. Но по едва заметной дымке из тёмной ци можно было сделать вывод, что Луанцзан не так далеко.       Когда его тело обрело способность двигаться без сопровождения ощутимой боли, Ванцзи смог сесть и потом даже аккуратно встать. Он обратил внимание на слетевшую с него бумажку талисмана, ярко выделяющуюся на фоне его чёрных одежд и серого камня. Цзян Чжань узнал уже потухшие символы заклинания отвода глаз и в очередной раз пожалел, что без ядра не мог уловить остаточный след духовной силы заклинателя, создавшего этот талисман. Тогда бы у него была хоть какая-то зацепка, потому что в голове было абсолютно пусто.       Цзян Ванцзи вздрогнул. О чём он явственно помнил, так это о Сичэне. Выполнили ли те мертвецы его приказ? Что сейчас с братом? Ванцзи старался гнать мысли о том, что он мог снова потерять дорого человека. Если по его вине умрёт… Нет! Не думать! Цзян Чжань с трудом заткнул и запихнул куда подальше собственные мысли.       Надо было подумать. Он зашёл слишком далеко. И знал, что если заклинатели захотят возмездия, то они его получат, потому что тело Ванцзи уже не способно пропускать через себя тёмную ци. Точнее если бы попробовало, то это закончиться совсем плохо. Цзян Чжань попытался найти что-нибудь при себе, может хоть какое-то снадобье. Но нет, он уходил в спешке, да и больше… Больше не было Вэнь Цин, которая никогда не забывала всучить отвары на всякий случай. Зато он нашёл нечто иное. Собранная Стигийская Тигриная Печать Преисподней. Он воспользовался ей тогда. Цзян Чжань прикрыл глаза, чувствуя, как голова начинает медленно гудеть. Он без колебаний снова разделил Тигриную Печать на две части, пряча их в складках верхней накидки от греха подальше. Он уже придумал, что будет делать. И действовать надо было быстрее, потому что тьма явно решила, что передышки было достаточно и теперь снова пыталась получить господство над сосудом.       Жаль только на словах это было проще. Дорога до Луанцзан заняла по меньшей мере пару часов. Его, чуть ли не падающего от изнеможения, встретил кто-то из Вэней. Перед глазами поплыло ещё несколько минут назад, поэтому точно сказать, кто это был, Ванцзи не мог.       — Да что же это такое! — зато узнал голос Сюэ Яна с несвойственными ему паническими нотками. Цзян Ванцзи куда-то усадили, судя по тихому ворчанию и ругательствам, это всё ещё был А-Ян.       Мысленно обругав себя за свою не вовремя проснувшуюся беспомощность, Цзян Чжань постарался как можно быстрее полностью вернуть своё сознание в реальность. Сюэ Ян впихнул ему пиалу с чем-то, заставив выпить. Когда Ванцзи снова смог подняться, он крайне серьёзно оглядел своего ученика. Тот напрягся под этим взглядом, но не оробел. Цзян Ванцзи тихо вдохнул и выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он неожиданно притянул мальчика к себе. Тот напрягся ещё больше.       — Мастер Цзян, ты… — Цзян Чжань не видел, но был уверен, что А-Ян нахмурился. — Мне не нравится, когда ты так делаешь, — наконец буркнул он. — Может хотя бы объяснишь что здесь происходит?       — А-Ян, — Цзян Ванцзи отстранился. — Мне нужно будет кое-что сделать. Тебе нуж…       — Ты снова сделаешь что-то идиотское, а я должен буду оставаться за старшего? — перебил Сюэ Ян, закатив глаза. — Блестяще.       — Вроде того, — поджал губы Ванцзи, он не мог терять время, поэтому придётся объясниться побыстрее. — Я хочу, дабы ты увёл отсюда всех. Недалеко, но чтобы было безопасно. Мне придётся высвобождать большие массивы тёмной энергии.       — Да ты едва на ногах стоишь! — возмутился парень.       — Послушай меня, — с нажимом ответил Цзян Ванцзи. — Ты должен будешь сделать так, чтобы заклинатели, которые обязательно придут на Луанцзан, не нашли вас. Единственный, кому ты можешь доверять — глава ордена Юньмэн Цзян. Ты поймёшь кто это.       — А твой Гусуланьский монах? — мрачно уточнил Сюэ Ян. Цзян Чжань видел, как руки мальчика едва заметно подрагивают. Он мысленно извинился за то, что сваливает всё на ребёнка. Но иначе они и вправду все умрут. Цзян Ванцзи не мог уйти с ними — если хоть кто-то случайно найдёт разработки и заметки Старейшины Илина, то каков шанс, что это будет кто-то благонравный? Тёмная энергия была проста в использовании, и никто не знал, насколько дорого она берёт, поэтому справятся ли люди с искушением? А насчёт того, чтобы прихватить всё с собой и скрыться тоже мыслей не было — он не станет идти со всеми, нечего их подставлять, а самостоятельно долго не протянет, слишком поздно понял, что после использования тьмы была не просто проходящая со временем слабость, а натуральное выкачивание жизненных сил. Он был слишком ослаблен и истощён, и как бы ни ненавидел Ванцзи себя за это, сделанного не воротишь.       — Вэй Ин не сможет… Помочь не во вред себе. Поэтому только Сичэнь. Я сейчас кое-что напишу. Тебе это читать необязательно, но отдай моему брату, — он и вправду отошёл, быстро выводя короткое послание на бумаге. Ванцзи остро чувствовал неправильность происходящего, в конце концов понял, что с самого начала ошибался и всё происходящее — всецело его вина. Но пока он всё ещё был в здравом уме, попытался исправить хоть что-то. Он очень надеялся, что брат сможет его если не простить, то ещё раз — последний раз — проявить свою благосклонность и выполнить просьбу. Цзян Чжань старательно гнал мысли о том, что Сичэнь может и не прийти. Ванцзи не мог доказать, но чувствовал, что старший жив и рано или поздно поднимется на Луанцзан.       — Пожалуйста, А-Ян, — он аккуратно сложил листок, вкладывая в руки мальчику. — Это всё, о чём я тебя прошу, — Цзян Ванцзи рассеянно провёл рукой по волосам Сюэ Яна. — Хотя нет, ещё кое-что. Прошу тебя, живи дальше, — Небеса, какая же глупая фраза. Но зато честная. — Как хочешь, но я не хочу, чтобы мой ученик прожил свою жизнь зря.       Руки Сюэ Яна затряслись сильнее. Он сжал листок в ладони, сминая. Мальчишка вскинул голову, встретившись с взглядом Цзян Чжаня. Челюсти плотно сжаты, кожа покраснела от возмущения, а в глазах стояли злые слёзы. Выдержка Ванцзи треснула, заставив его дрогнуть.       — Твой ученик?! — сложно сказать чего больше было в его голосе — ярости или горечи. — Ты назвал меня своим учеником, сказал тут высокопарные речи и думаешь, что можешь так просто от меня отвязаться?! Поручив свалить отсюда, думаешь, что исполнил свой долг и я тебя, блядь, ещё благодарить за это должен?! Да нахер мне это, если ты так просто уходишь помирать и вообще ни о ком не думаешь! Почему ты считаешь, что мне настолько наплевать?! Или тебе настолько на меня плевать! Почему ты не можешь понять?! Какого хрена я должен покладисто соглашаться на то, чтобы ты геройствовал?! Ты… — его голос сорвался до сиплого полушепота. Цзян Чжань с трудом сглотнул. Будто кость поперёк горла встала. — Ты не можешь просто так оставить… Оставить меня!       Сюэ Ян практически орал ему это в лицо, ничуть не стесняясь ни разницы в росте ни в положении. Цзян Ванцзи снова не подумал. Не подумал, насколько этот ребёнок изранен, насколько остро он воспринимает всё вокруг. Это можно было сказать даже по второй их встрече, когда Ванцзи посоветовал оставить жажду мести, а Сюэ Ян воспринял это в штыки, точно так же, как и сейчас. Цзян Чжань снова забыл смотреть и отмечать детали, снова погряз в себе и своих переживаниях, что не обращал внимания на то, что буквально перед носом.       — Прости, — он постарался вложить в это слово всю вину и искренность, которые чувствовал. Он и вправду пристыженно опустил голову. Картина выходила какая-то совсем сюрреалистическая. — А-Ян, я никогда не думал чтобы просто отвязаться от тебя парой слов. Я не хочу этого, я не хочу оставлять тебя, клянусь, но всё это время я оступался и вёл себя как слепой идиот, и мне за это расплачиваться. Я хочу, чтобы ты это сделал, потому что доверяю тебе, правда. А-Ян, я знаю, что поступаю отвратительно. Прошу, прости этому учителю его ошибки. Я знаю, что простых слов недостаточно, просто… — Ванцзи запнулся. Не хотелось быть настолько откровенным, в конце концов он тут должен стать сильной опорой. Но разоблачающий, пронзительный взгляд карих глаз вырвал слова сам собой.       — Я боюсь, что сделаю только хуже. Что с каждым разом я приближаюсь к тому, кем меня видят — сумасшедшему монстру. Если по моей вине снова кто-то умрёт… — он покачал головой, не в силах закончить. Сюэ Ян окончательно потемнел лицом.       — Делай что считаешь нужным, — выдавил он с видимым усилием. Цзян Чжань почувствовал пронзительный укол совести. — Я сделаю как ты сказал.       — Спасибо, — выдохнул Цзян Ванцзи. Хотелось извиниться ещё раз, но он понимал, что это бесполезно. Сюэ Ян сказал время, за которое он успеет вывести всех с горы Луанцзан, но Ванцзи всё равно собирался ждать побольше, чтоб наверняка. В любом случае нужно было подготовиться.       — Чжань-гэ! — Цзян Чжань перевёл удивлённый взгляд на ребёнка, вцепившегося в его ногу. Сюэ Ян уже умудрился капитулироваться. Стало ещё горше. А-Юань, чувствуя настроение своего гэгэ, похлопал глазами и протянул ручки, просясь на один уровень со взрослым. Ванцзи поднял мальчика на руки, стараясь не смотреть в его лицо. Неожиданно Вэнь Юань обнял Цзян Ванцзи, обхватив его за шею.       — Чжань-гэ грустно, — констатировал ребёнок. — Когда А-Юаню грустно, Чжань-гэ всегда так делает. А ещё Чжань-гэ говорил, что если рассказать, что тебя расстроило тому, кому ты доверяешь, станет лучше.       Ванцзи упрямо сморгнул слёзы, прижимая к себе А-Юаня. И как ему объяснить? Сердце разрывалось от необходимости врать мальчику, но по-другому он не сможет донести то, что нужно отпустить и пойти за Сюэ Яном.       — Всё в порядке, — он опустил голос до полушепота, понимая, что иначе тот предательски надломится, выдавая Цзян Чжаня с головой. — Просто сейчас… Будет не очень безопасно, понимаешь? — Ванцзи старался говорить как можно мягче. — Тебе нужно будет уйти с братцем Яном и слушаться его, хорошо? Скоро всё закончится и тебя приведут в хорошее место, где о тебе будут заботиться и ты будешь со своей семьёй. Только придётся перед этим немного потерпеть, ладно? — он отстранил от себя мальчика, заглянув в серьёзное не по годам детское личико. — Ты же сильный, А-Юань. У тебя всё будет хорошо, — лишь бы его план сработал. Но ребёнку о его опасениях знать необязательно.       — А тётя Цин и дядя Нин тоже вернуться? И мы будем жить как раньше? — надежда в голосе Вэнь Юаня в очередной раз разбили его сердце вдребезги. Конечно, никто так и не смог как стоит рассказать мальчику о смерти брата и сестры Вэнь.       — Прости, А-Юань, — он ненавидел себя за то, что снова произносил это слово. Его извинения ничего не изменят. — Боюсь, твои тётя и дядя не смогут вернуться. Они бы очень хотели и ты не должен обижаться на них, просто придётся пока пойти без них, — Вэнь Юань разочаровано поджал губы, и тихонько всхлипнул, но продолжал допрос.       — А ты? Чжань-гэ, ты же тоже пойдёшь? Я не хочу жить в том хорошем месте без тебя, — Ванцзи с трудом подавил болезненный вздох.       — Понимаешь, А-Юань, мне надо будет остаться здесь, — хотелось бы заверить, что он присоединиться позже, но как он мог лгать, смотря прямо в огромные грустные серые глаза? — Мне надо кое-что решить. Чтобы стало безопасно. Обещаю, ты не будешь один.       — Я не хочу идти без тебя! — Цзян Чжань опешил. Вэнь Юаня нельзя было назвать самым послушным ребёнком, но капризничал он только по пустякам, когда чувствовал, что ему всё-таки уступят. Такие вещи мальчик ощущал с поразительной точностью.       — Тебе нужно будет, А-Юань, — аккуратно начал увещевать Ванцзи. Он автоматически начал укачивать ребёнка. — Не волнуйся, ничего страшного не будет. Я со всем справлюсь и всё будет в порядке. Мы со всем справимся, ладно? А сейчас тебе нужно будет пойти к бабушке и дождаться, когда вас заберёт братец Ян. Сейчас тебе надо послушаться, понимаешь? — Вэнь Юань начал всхлипывать чаще, но кивнул.       — Только если ты пообещаешь, что потом вернёшься к нам.       Ванцзи прикрыл глаза. Живот скрутило отвратительное чувство от собственного вранья.       — Обещаю, — на выдохе произнёс он. Цзян Чжань онемевшими руками поставил Вэнь Юаня на землю и тот, напоследок взглянув на своего гэгэ с надеждой, убежал из Фумо.       Цзян Ванцзи медленно осел на колени. Он закрыл лицо руками, давясь рыданиями. Цзян Чжань мечтал вернуться в прошлое, исправить ошибки, которые, он точно знал, можно было бы избежать. Он каждый раз поступал неправильно и посмотрите, где он сейчас. Будь Цзян Цижэнь жив, он бы точно отчитал племянника. И вполне заслуженно — второй господин Цзян, который должен управлять орденом, стоя лишь на одну ступень ниже старшего брата, сейчас представлял собой жалкое зрелище. Без золотого ядра, без семьи, от которой он решительно отрёкся, без сил, ведь их всех выпила тьма, без прежних амбиций, без будущего. Беспомощно рыдающий на полу пещеры, которая теперь стала его домом. Он так хотел всех спасти, но в результате не спас ни себя, ни дорогих ему людей от себя.       Цзян Ванцзи вылил все слёзы, которые у него ещё оставались. Он заставил себя подняться, помня о своём замысле. Цзян Чжань оставил всё на своих местах. По его расчётам тьма должна уничтожить пещеру Фумо и всё, что здесь находиться, подчистую. Ванцзи зашёл в зал, где до этого хранилась Тигриная Печать. Старейшина Илина быстро и с нажимом провёл рукой по лезвию кинжала, который он захватил с рабочего стола. Он методично начал рисовать сложную печать прямо на каменном полу. Кажется, та тихая, вынужденно короткая истерика забрала его последние силы. Цзян Чжань уже не мог переживать. Собственная скорая смерть воспринималась как простой факт, ведь надежд на неожиданно спустившееся благословение Небес или другое чудо он не питал. Кто угодно, но только не он. Будет уже хорошо если в наказание за связь с тьмой ему не придётся до скончания веков бродить по миру неприкаянной душой. Да даже если так, какая уже разница?       Когда печать была закончена пришлось подождать ещё какое-то время. Тьма, чувствуя его намерения, беспокойно закружилась, то ли предвкушая скорый разгул, то ли пытаясь остановить свой сосуд. Ванцзи не обратил на неё никакого внимания, садясь поодаль. Он мысленно считал мгновения, привалившись к стене и отстукивая счёт пальцем по колену. Он распустил невидимую и безвредную тёмную ци, дабы та протекла по горе Луанцзан, сообщая владельцу о наличии кого-то живого в простом поселении. Уже заброшенном, судя по тому, что энергия Инь не нашла ни единого живого существа. Цзян Чжань не знал, удивляться ли расторопности Сюэ Яна, собственной медлительности или тому, как быстро протекло время, учитывая, что после начертания он не совершал совершенно никаких телодвижений. Впрочем, сформировалась ленивая мысль, не так уж и важно.       Цзян Ванцзи встал в собственноручно нарисованную печать, положив артефакт на каменную поверхность. Придётся уничтожать половины Тигриную Печать Преисподней по-очереди, чтобы было наверняка. Цзян Чжань просто надеялся, что ему хватит на это сил.       Глубоко вдохнув и выдохнув, Ванцзи сложил руки в замысловатую фигуру. Он снова полностью отпустил себя, не пытаясь подавить бурные потоки тьмы, которая только подпитывалась энергетикой проклятого места. Его изношенные и местами рассыпавшиеся в труху меридианы, казалось, натужно заскрипели, пропуская сквозь себя реки прокаженной ци. Ощущения были так похожи на те, когда он пребывал в самых недрах горы, пытаясь подчинить себе тьму. Складывалось впечатление, что вся накопившаяся за столетия энергия Луанцзан обрушилась на слишком хрупкого человека, хотя на деле она бушевала везде. Зато на этот раз она великодушно слушалась и закручивалась сравнительно небольшим вихрем вокруг куска тёмного железа. Как только Инь, живущая на горе, досуха выпьет и поглотит энергию Стигийской Печати, сам металл не выдержит напора, ломаясь.       Цзян Чжань смутно осознавал, что если хоть на секунду даст слабину, то его проглотит бездонная чернильно-чёрная пасть, из которой он уже не сможет вернуться. Он едва стоял на ногах, лишь догадываясь, какой кошмар вызвало поднятие всей энергии Инь проклятой горы. Вряд-ли она сможет осесть в ближайшее время, на это понадобятся годы.       Всё ещё не провалиться в забытие, которое его обычно настигало когда тьма захватывала контроль, помогала лихорадочно бьющаяся мысль во что бы то ни стало уничтожить такими трудами созданный катализатор страшной силы. Он едва понимал, в каком состоянии сейчас находиться половина Печати. Всё равно, как только её уничтожат, тьма сама, без подсказок, наброситься на вторую половину, обязательно втянет её в рисунок ритуала.       Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. С каждой секундой он всё больше надеялся, что вот сейчас, прямо сейчас, всё закончиться. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Казалось, что стоит лишь двинуться и он рассыпется на мириады частиц, превратиться в пыль, настолько его тело казалось лёгким и иссушенным. Может, с очередным дуновением ци, казавшимся ветерком, он и вправду перестанет существовать. Как он и полагал.

***

      В лекарский павильон с грохотом ввалился Цзян Хуань. Едва он пришёл в себя где-то между Илином и Юньмэном, как сразу же, держась на ногах на чистом упрямстве, отправился в Пристань Лотоса. Несколько раз практически навернулся с Шоюэ, но смог достичь цели. Адепты с ужасом оглядывались на своего главу, кто-то даже порывался помочь, но Сичэнь отмахивался, мысленно твердя, что если смог пережить перелёт, то и пройти несколько чжан не будет такой уж сложностью. Поэтому сейчас он, истекая кровью, которую он потерял меньше, чем должен был при активности, спасибо внушаещему резерву духовной энергии, испугал лекаря Цзян Шеина и его маленького сына, что часто сидел в павильоне, наблюдая за работой отца.       Старший мужчина сориентировался первым.       — А-И, иди погуляй, пожалуйста, — Мальчишка безропотно выскользнул наружу, стараясь не смотреть в сторону нежданного гостя. Сичэнь запоздало подумал, ощутив укол совести, что наверное ребёнку ещё не доводилось видеть настолько много крови на одном человеке.       — Глава ордена, — господин Шеин усадил Цзян Сичэня на кушетку, быстро ставя на рабочий стол нужные травы и мази. Ему пришлось повозиться к прилипшему к телу окровавленному ханьфу. А Цзян Хуань был готов упасть на твёрдые, не слишком удобные подушки прямо здесь и сейчас.       — Вам нельзя пока что ложиться, глава, мне нужно обработать раны, — уловил его порыв Шеин, но сжалился над совсем белым Сичэнем, дав ему восстанавливающий силы отвар. Цзян Сичэнь, прикрыв глаза и кивнул, чувствуя, что лекарь влил в него немного своей ци, мягко направляя остальной поток духовной энергии по перегруженным меридианам в куда более спокойном темпе, чем он циркулировал раньше.       Цзян Хуань не следил за действиями лекаря, но чувствовал аккуратную обработку ран. После Цзян Шеин зашивал их. На этом этапе Сичэнь чуть не задохнулся от прострелившей его новой вспышке боли. Но он безмолвно сидел, пусть и натянутый как тетива, до самой перевязки. Лекарь дал ещё несколько снадобий, помог улечься в не слишком удобную, но не беспокоящую травмы позу и наказал не двигаться и восстанавливать силы. Указание выполнить было несложно — Цзян Сичэнь, слишком вымотанный и всё ещё нервничающий, смог провалиться в неглубокий, но хоть как-то восстанавливающий сон.

***

      Чжанцзи тихо скрипнули, но этого вполне хватило, чтобы Цзян Хуань вынырнул из объятий сна. Он посмотрел на нарушителя его спокойствия, коим оказался сын лекаря. Вроде бы его звали Цзинъи. Мальчик заметил направленный на него взгляд, поэтому спешно поклонился, проходя внутрь комнаты.       — Глава ордена, — поздоровался Цзинъи. Сичэню из его положения было проблематично даже кивнуть, поэтому он не ответил. — Папа просил вам передать какое-то письмо. Ну, то есть положить на стол, но вы не спите, поэтому вот, — мальчишка протянул пергамент, по дорогому виду которого было сразу понятно, что это от кого-то из глав именитых орденов. Цзян Цзинъи терпеливо подождал, пока Сичэнь как можно аккуратней сядет, морщась от не шибко приятных ощущений, и заберёт протянутое письмо. Глава Цзян коротко поблагодарил паренька и тот, будто стесняясь, сбежал из лекарского павильона.       Стоило Цзян Хуаню увидеть печать клана Не, как его сразу посетило нехорошее предчувствие. По мере чтения послания, предчувствие подтверждалось. Не Минцзюэ, который по всей видимости не знал о состоянии главы Цзян, запрашивал разрешение на проведение срочного совета в Пристани Лотоса. Конечно, объяснялось это тем, что из всех орденов именно земли Юньмэн Цзян находились ближе всего к Луанцзан, да и Не Минцзюэ не из тех, кто стал бы завуалировано кого-то порицать, но Цзян Сичэнь не мог не подумать о том, что он всё ещё является братом того, кого заклинатели, уже не скрываясь, называют воплощением дьявольской силы. Сичэнь, чувствуя себя совсем обессиленным, откинулся назад, не больно стукаясь о стену. Естественно, разрешение своё он даст. И на совете будет присутствовать, наплевав на рекомендации лекаря. Цзян Хуань даже если бы очень захотел, не смог бы остаться в стороне. Он не отказывался от фанатичной мысли хоть как-то отгородить Цзян Чжаня, но честно не мог представить ни одного варианта. На этот раз ситуация была и вправду безвыходной. Он выдохнул сквозь зубы, костеря себя за бесполезность.       Терзания Цзян Сичэня прервал вежливый стук. После разрешения вошёл господин Шеин в сопровождении Суй Цаоана — старшего советника и одного из немногочисленных выживших шиди Цзян Хуаня, который отсутствовал на момент нападения на Пристань Лотоса.       — Глава ордена, — Цаоан слегка склонился. — лекарь Шеин сказал, что тебе пока лучше лишний раз не двигаться, — наедине (лекарь, который лишь взял что-то и собирался удалиться, не считался) молодой человек говорил с шисюном неформально. — Мне приказать перенести сюда бумаги?       — Да, было бы неплохо, — степенно кивнул Сичэнь. Ему было что обсудить с советником. Цзян Хуань старательно гнал мысли о том, что сейчас здесь должен стоять младший брат. Не удивительно, что ему нужен был близкий помощник, но то, что это был не Цзян Чжань, было крайне болезненно.       — Ты получил письмо, — констатировал Суй Цаоан, садясь за низкий столик напротив кровати. — Глава Не собирает совет?       — В Пристани Лотоса, — снова кивнул Цзян Сичэнь. — Мне нужно будет что-то придумать для того, чтобы встречать глав лично, — на самом деле он уже придумал, но Цаоан очень навряд-ли бы одобрил.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Это всё ещё неразрывно связано с А-Чжанем, — отрезал глава Цзян.       — Но это же по его вине…! — естественно, Цаоану уже были известны некоторые подробности произошедшего. Пусть у них и были неплохие отношения с Ванцзи, советник в первую очередь думал о благополучии своего главы.       — Нет, — перебил Сичэнь. От резко прорезавшегося холода в его тоне шиди нахмурился, но стушевался. — А-Чжань никаким образом не виноват в том, что я пострадал. Первое — лишь досадная случайность и следствие моей потери концентрации. Второе — моё осознанное решение.       — Ты не можешь постоянно обелять его, — почти отчаянно возразил Цаоан.       — Я не намерен более об этом говорить.       Советник Суй поджал губы в неодобрении, но оспаривать слова вышестоящего не стал.       — Вернёмся к предстоящему совету, — Сичэнь будто стал за мгновение другим человек. Мягко улыбнулся, выслушивая Цаоана. Слуги уже принесли всё для работы, дабы написать ответ Не Минцзюэ и просмотреть важнейшие дела, ведь прямые обязанности главы никто не отменял.

***

      — Господин Шеин, — начал Цзян Сичэнь. Уже вечерело, когда Суй Цаоан ушёл, а лекарь вернулся. — Можете предоставить мне самое сильное обезболивающее, которое у вас есть, — пусть это и должно быть просьбой, ни намёка на вопросительную интонацию не было.       — Вам нельзя вставать, — безапелляционно ответил Шеин.       — Боюсь, что мне это крайне необходимо, — вкрадчиво пояснил Сичэнь. — Я понимаю ваши опасения, но у меня отнюдь не имеется выбора. Могу лишь дать слово, что буду крайне бережлив со своими ранениями.       — Это приказ? — прямо спросил целитель.       — Ни в коем случае. Скорее крайне настойчивая просьба.       — Вы невыносимы, глава ордена, — Цзян Шеин явно хотел скрыть, как его передёрнуло от пронзающего взгляда Цзян Хуаня, но последний всё равно заметил.       — Благодарю, — мило улыбнулся Цзян Сичэнь, принимая бутылёк со свёрнутыми в шарики сборами трав. Он понимал, что таким злоупотреблять крайне не советуется, поэтому планировал воспользоваться снадобьем утром. Сейчас стоило попытаться заснуть.       Стоило Шеину выйти, как Цзян Хуань прислонился спиной к изголовью кровати и немного к стене. Он потёр закрытые глаза до цветных пятен перед ними. Следующие дни обещали быть… Насыщенными.