Инструкция к отдыху

Когда Михаил Юрьевич объявил, что подробный доклад по Сибирскому округу он ждёт к собранию в середине ноября (в качестве эксперимента он решил провести тематические заседания по каждому из округов с обсуждением, что выходило даже довольно интересно), Коля Сибиряков даже руки уронил. – Михаил Юрьевич, можно, пожалуйста, не 14 ноября? – умоляюще попросил он, вскочив на ноги. – Хотя бы 21! – А что такое? – удивился Московский, подняв глаза от своего плана. Как-то он не привык, что у Новосибирска могут быть возражения по графику. – У меня сейчас сложный научный проект, по которому я отчитываюсь в понедельник, десятого! – начал Коля, загибая пальцы. – Во вторник у меня собрание с городами округа! В среду я делаю доклад на конференции, а в четверг читаю лекцию на саммите. Я хотел до тех пор ещё всем этим позаниматься... Михаил Юрьевич, пожалейте! В повисшей тишине шёпот Кости Уралова прозвучал очень громко: – И как Руслан такое допустил? Кхм, извините... Саша Романов прыснул со смеху, сделав вид, что закашлялся. Остальные столицы тайком заулыбались. У Коли медленно, но верно начали краснеть уши, но он сделал вид, что не услышал этого комментария. – Честно говоря, Николай Александрович, я бы с радостью, – Миша задумчиво постучал карандашом по столу. – Но проблема в том, что я не знаю, с кем вас поменять. Остались вы, Георгий и Владимир. Можем ли мы послушать доклад про Северный Кавказ или Дальний Восток вместо Сибири? – он наклонился вперёд, заглядывая вдаль стола. Новосибирск тоже повернул голову. Но реакция, конечно, была закономерной. Пятигорск занервничал и попытался отшутиться, сделав Коле большие глаза, – мол, не выдавай! А Владивосток и того хуже – сразу стушевался и попробовал сползти под стол. – Ну, Николай Александрович... – Миша развёл руками. – Да ладно, понял я, – буркнул Коля, скрестив руки на груди. – Что поделать, я сам виноват – следовало лучше распределять время. Отчёт сделаю.

***

– Надо было тоже сделать щенячьи глазки, – проворчал Саша, когда они с Костей и Колей после ёмкого и спокойного доклада Нижнего Новгорода пили кофе в соседнем кафе. – Сколько раз я тебя учил? – Мне их жалко стало, – вздохнул Коля. – Особенно Володю. Ты видел, какой он грустный был? Кажется, у них опять что-то непростое с погодными условиями... – А, а то есть ты со своими сугробами и гололёдом не страдаешь? – Костя приподнял бровь. – Коль, иногда нужно настоять на своём. Твой график звучал отвратительно, куда там ещё доклад по округу? Кстати, в самом деле, как Руслан это допустил? – Он не допустил, я его перед фактом поставил, – нервно хмыкнул Коля. – Он грозился меня завезти в тайгу и там оставить, чтобы я до конференций не добрался. Я всерьёз подумываю, не пожить ли мне эту недельку где-нибудь у вас, пока он не успокоится... – Справедливо грозился, – Саша отломил ложечкой кусочек безе и недовольно отправил в рот. – Что за приступ трудоголизма, Николай? Мне опять тебе лекцию о трудовой культуре читать? Костя, это ты на него дурно влияешь? Не учи ребёнка плохому, Костя! – Ещё мне этого не хватало! – фыркнул Уралов. – Я сам после своего отчёта домашнее собрание отменил, чтобы выдохнуть... понятия не имею, в кого он такой ненормальный! – Сам в себя, – покаянно признался Коля. – Я сначала на эмоциональном подъёме был, у меня очень хорошо всё складывалось, а потом внёс всё в календарь – и ужаснулся... а отменять было поздно. – Никогда не поздно, – Саша легонько толкнул его в плечо. – Совсем разве ничего не отменяется? – Никак, – Сибиряков покачал головой. – Я пообещал. Пауза. – Извини, что подменить не можем, – Костя сочувственно похлопал его по плечу. – Знал бы – не стал бы в первых выступать. – Да и я... – вздохнул Саша, подперев щёку ладонью. – Я ещё подумал, что Московский надо мной издевается – самым первым назначить. А потом вроде как и ничего, даже легче оказалось. Знал бы – лучше бы тебя вперёд пустил. Уже бы отмучился и занимался наукой своей. – Да ну, что вы, это же не ваша вина. Просто так получилось, – чуть сконфуженно улыбнулся Коля. – Ничего. Я справлюсь. Бывало и хуже. – Бывало, – согласился Костя, – но не надо. Страна не оценит. Мы тем более. – А про Руслана вообще молчим, – подхватил Саша. Сибиряков опустил глаза и подавился нервным смешком. О да. Енисейский не то что не оценит – он Колю сразу в ближайший сугроб и закопает. Или в ближайшей проруби утопит.

***

Две недели спустя – Таким образом... образом таким... – Коля снял очки, отложил их вместе с бумагами и устало потёр переносицу. – Простите, я уже соображаю плохо. Спасибо за обсуждение, коллеги, было много полезного. – Вам спасибо, Николай Александрович, – совершенно серьёзно отозвался Миша. – По делу, подробно и с перспективами. Между прочим, не могу не отметить, что вы лучше стали чувствовать аудиторию. – Это вы про мемы в презентации? – хмыкнул Коля, подвинув к себе стакан с водой, заботливо принесённый ему Костей. – Да, мне самому нравится, публика на них всегда хорошо реагирует, а информативности это не мешает, даже напротив. – И про них, и про ваш стиль изложения, – улыбнулся Московский. – Он стал короче и дельнее. И вы меньше читаете. – Если бы вы мне сказали раньше... – А раньше я и сам не знал, что вы иначе можете, – Миша, считая эту мысль законченной, повернул голову. – Итак, Георгий Иосифович, Владимир Николаевич, – кто через две недели продолжит блестящую череду докладов? – Не я, простите, мне нужно кое-какие дела уладить! – выпалил Жора Бештау, невинно хлопая ресницами. Лёша Донской как-то странно покосился на него, но ничего не сказал. Какие-то южные истории... Володя Приморский с несчастным видом заозирался. Но никто ему теперь помочь не мог. – Владимир Николаевич? – Миша опасно сощурился. Владивосток замялся. – ... ладно, – со вздохом согласился он. – В самом деле, нехорошо. Я сделаю. Извините. – Чудно! – Михаил Юрьевич хлопнул в ладоши. – Договорились, ждём! Собрание окончено!

***

– Коль, ты большой молодец, – Костя хлопнул сонно покачивающегося на носках Сибирякова по плечу. – Но тебе бы это... отдохнуть всё-таки. – Это точно, – поддержал его Саша. – У тебя синяки под глазами хуже, чем у Юрия и Руслана вместе взятых, а это показатель. Лёша зовёт пропустить по стаканчику в баре – он какой-то грустный, Лёша, не бар, конечно, – но ты, наверное, нам компанию не составишь? – О нет, – Коля покачал головой. – Я, конечно, сказал Руслану, что после отчёта буду до завтра в Москве отсыпаться, но на самом деле хочу ему сделать сюрприз – за то, что он всё ещё меня не убил... Костя и Саша переглянулись с понимающими улыбками. Можно было, конечно, пошутить, но не хотелось. – Николай Александрович, вам вызвать такси в аэропорт? Они втроём повернулись. В коридоре стоял довольный Михаил Юрьевич. – Да я и сам справлюсь... – попытался возразить Сибиряков. – А если я хочу о российской науке позаботиться? – Миша подмигнул ему. – Давайте, пока я добрый! – Михаил Юрьевич! – в шутку возмутился Саша. – Что значит "пока"? Это же Коля! – Да шучу я, шучу – для Коли я всегда добрый... – МИША! – Ну что опять не так? – Вот видишь – променял тебя... – ехидно вклинился Костя ради хохмы. – Константин Петрович! Я зря ваш доклад похвалил?! Коля улыбался. Его почему-то очень трогало, что все присутствующие – и Петербург, и Екатеринбург, и Москва – заботились о нём на этой неделе как о собственном ребёнке. И это не считая Томска (как обычно; но Матвей пришёл в ужас, узнав, сколько Коля на себя взвалил, и стабильно писал по вечерам узнать, а жив ли, собственно, этот самый "ребёнок") и даже Красноярска, который, вопреки обыкновению, проявил потрясающую чуткость. Кстати, о Красноярске...

***

Руслан заглянул в телефон. Ожидаемо, новых сообщений не было. Да и с чего бы их ждать? На его "Завтра из кровати не выпущу" Коля поставил огонёчек, после чего пропал из сети. Закономерно – Енисейский был свято уверен, что он завалился спать. Конечно, ревнивое чувство чуть копошилось в груди (а вдруг его другие столицы вытащили куда-то?), но Руслан теперь не обращал на него внимания. Сильнее была грусть, что он не рядом с Колей; но, если так подумать, сегодня он бы только утомлял и без того задёрганного Сибирякова. И всё-таки как было бы хорошо – уложить эту сибирскую Спящую красавицу спать, а самому завалиться в обнимку с ним... – Да кто, блядь? – выругался Руслан, срывая с себя наушники. Он сидел за компьютером, погрузившись в приятные, чуть меланхоличные и одновременно игривые мысли, когда в дверь позвонили. – Я никого не звал, опять сектанты какие-то? Как там Коля учил его отвечать сектантам? Руслан изобразил самое умиротворённое выражение лица, распахнул дверь и жизнерадостно поинтересовался: – А вы верите в господа бога нашего аденозинтрифосфат? Пауза. – Верю, – серьёзно кивнул Коля, протянув ему букет из еловых веток, шишек и ягод рябины. – И даже в митохондрии верую. Во имя пентозы-рибозы и остатков фосфорной кислоты. Аденин. Руслан завис. Синие Колины глаза смеялись. Снежинки на его волосах и на тёмном с серебристым отливом ворсе шубы медленно таяли. Он весь, вместе с букетом, пах морозом, свежестью и весельем. Наконец, издав нечленораздельный звук, Енисейский затащил Сибирякова в квартиру, захлопнул дверь и с разбегу ткнулся головой ему в грудь – Коля едва успел отдёрнуть в сторону руку с букетом. – Руслан! – возмутился он. – Ты же поцарапаться мог! Тот промычал что-то вроде "мя". – Это ты так рад меня видеть? Вместо ответа Руслан зафырчал, как ёжик. – Да что? Я просто захотел с тобой увидеться пораньше! Неразборчивое ворчание. Коля растроганно улыбнулся, зажмурился и крепко обнял Руслана в ответ: – И я тебя. Веточки ели теперь слегка покалывали Енисейскому плечи (Коля не подумал отложить букет на полку с обувью), снежинки на Колиной шубе таяли ещё быстрее и оседали капельками на лице Руслана, но тому было абсолютно плевать. Счастье переполняло настолько, что он был готов заорать на всю Сибирь, но никак не мог отстраниться и перестать вдыхать родной запах. – Псих, – наконец, прохрипел он. – Долбанутый... ты должен был спать, придурок малолетний! – А я и прилетел – спать, – Коля обнял его ещё крепче. – С тобой сон самый крепкий. А мне действительно нужно выспаться.

***

Почти во всём отношения пошли Коле Сибирякову на пользу, кроме одного, – он, как ни парадоксально, стал очень плохо спать. Вернее, не совсем так. Когда он засыпал с Русланом, всё было хорошо. Но только это случалось раза два, в лучшем случае три за неделю. В остальные дни, когда они жили всё-таки вдали друг от друга, Коля мог полночи ворочаться и думать о разном. И ладно бы о Руслане, это было хотя бы приятно. А то – о всяких делах. Пока Новосибирск не имел представления о любви, жизнь была хоть и скучнее, но явно проще. График был идеальный: всё было расписано по часам. Коля чётко знал, когда встанет, куда пойдёт, сколько проработает, какой калорийности обед съест, сколько проспит, чтобы снова во столько-то встать... единственные срывы у него были рабочие – он позволял себе сутками сидеть над действительно интересным экспериментом и действительно нужными статьями. Но в остальном – расписание было безупречное, отточенное годами. Некоторый дисбаланс в это систему начали вносить уже Саша и Костя. Но они действовали мягко, аккуратно, и и Коля постепенно научился выделять ещё и время на отдых. А потом случился Руслан. Красноярск ворвался в этот безупречный порядок с ноги и разнёс его по кирпичикам. Теперь Коля мог сутками валяться с Енисейским под одеялом, сутки бродить по тайге, а потом ещё сутки упахиваться за компьютером. В целом, организм нормально относился к этим кульбитам, ему даже нравилось – безумств до этого явно было маловато. Не нравилась эта катавасия одному Колиному мозгу. Мозгу явно было страшно. Он настолько привык обращать хаос в космос, что признание существования хаоса как чего-то хорошего привело к странному эффекту – а именно дикой тревожности в моменты, когда что-то шло не по плану и рядом не было того, кто мог сказать, что всё так и должно быть. Постепенно графики у Коли и Руслана всё-таки чуть-чуть нормализовались. Руслану в душе тоже хотелось немножко стабильности, Коле – умеренных вольностей. Они выработали для себя и друг для друга договорённости, главная из которых звучала примерно как "Всё хорошо, что не в ущерб себе". Исходя из этого, ночью они оба старались спать, днём работать, есть не меньше трёх раз в день и хотя бы раз в день гулять не меньше получаса. В идеале вместе, но и по раздельности тоже. И если, опять же, их телам всё нравилось, то вот с мыслями – Колиными – всё было тяжелее. Поскольку Коля теперь не засиживался за работой до ночи и в основном не позволял себе торчать сутками в лаборатории, довольно часто он не успевал закрывать все поставленные на день задачи. Это было, конечно, нормально, – ведь Сибиряков не был машиной (хотя бы за счёт своих обычных жителей). Но из-за этого Коля мог часами смотреть воспалёнными глазами в тёмный потолок и перебирать в голове поток задач, перенесённых со вчера на завтра. Это длилось, тянулось; Колину перфекционистскую натуру это очень угнетало. И нужен был Руслан, который бесцеремонно закинет ногу на Сибирякова, чтобы тот вспомнил, почему это, на самом деле, не так уж и важно. Именно поэтому сон в объятиях Красноярска был для Новосибирска настоящим спасением.

***

– Пупс, ты будешь... а, ну да, – Руслан, только было забравший привезённые доставкой роллы, заглянул в спальню и подавился смешком. Коля, с которым они минуту назад обсуждали планы на субботу, вытянулся на кровати во весь свой немаленький рост, перевернулся на живот и, обняв подушку Руслана, крепко спал, улыбаясь во сне. Руслан вытащил телефон и украдкой сделал фото. Эти фото он никому не показывал – хранил только для себя. Уведомления моргнули значком сообщений. Семейный психотерапевт: Отчёт по столице СибФО, будьте добры. Столицы ЦФО, СЗФО, УФО и ЮФО настойчиво просят уточнить Красноярск хмыкнул. Очень мило со стороны Москвы. И всех остальных тоже. Руслан: Отчитываюсь: столица СибФО спит. Будить ради роллов или сон важнее? Семейный психотерапевт: Я бы сказал, что пусть спит)) Руслан: Но? Семейный психотерапевт: Но АП говорит, что надо накормить Руслан: И как будить?( Семейный психотерапевт: Разбудите чуть-чуть. Накормите и уложите обратно) Руслан: Ок, попробую Он отложил телефон, осторожно разложил содержимое пакета на прикроватной тумбочке, вытащил палочки, с которыми управлялся довольно лихо, налил в пластиковую ёмкость соевый соус и сел, наконец, на краешек кровати. – Малы-ыш... пу-упс... – негромко, но настойчиво позвал он. – М? – поинтересовался Коля, не открывая глаз. – Сядь, накормлю вкусным. Сибиряков смешно наморщил нос, но послушно сел, по-прежнему с закрытыми глазами. – Ты мне настолько доверяешь? – Руслан приподнял брови. – А вдруг я тебя отравить хочу? – Трави, – просто отозвался Коля. – Если ты отравишь, я даже не расстроюсь. – Идиот, – проворчал Енисейский, демонстративно потирая локтем глаза, хотя Коля и не видел. – А что?.. – Да ничего. Открывай рот, – Руслан потянулся палочками за каким-то запечённым роллом, окунул его в соус и скормил Коле. – Вкусно? – Фкуфно, – сонно подтвердил тот, с удовольствием разжёвывая. – А вдруг я тебе васаби или имбирь добавлю? – Мне будет плохо, и это останется на твоей совести. Коля не слишком жаловал острое. – Справедливо... ладно, давай дальше, сейчас с креветкой будет. Новосибирск снова послушно открыл рот. Руслан скормил ему следующий ролл, не удержался – и потёрся носом о Колину щёку. – А?.. – Да нет, ничего, я так. – Хорошо... а ты ешь? – Я потом. – Это нечестно, ешь ты. – Как скажешь, пупс. Это был странный, но по-своему необычный и очень приятный ужин. Коля так и не стал открывать глаза, Руслану от этого было и смешно, и щекотно в груди. Наконец, когда роллы закончились, Руслан стёр большим пальцем след от соуса на Колиной щеке (никакого следа там не было) и украдкой прижался губами к его уголку губ. – Всё, малыш, спи, – тихо подытожил он, не отстраняясь. Коля улыбнулся, немного повернул голову и так же легонько поцеловал Руслана в ответ уже совсем в губы: – Спасибо, Русь. – За что? – За всё. Что кормишь, терпишь мой дурацкий график... любишь? – Дурак, – вместо ответа проворчал Руслан, придержав его за шею, чтобы подольше не отстранялся. Коля еле слышно хмыкнул, расслабился и позволил Руслану опустить его голову обратно на подушку. Енисейский осторожно высвободил руку, зачем-то погладил Сибирякова по голове, аккуратно собрал все коробочки и ёмкости в кучу и на цыпочках вышел с ними на кухню. Когда он вернулся, Коля снова уже спал, лёжа на боку, подложив под щёку ладонь. Дыхание у него было размеренное, глубокое. Руслан осторожно перебрался через него (можно не бояться, что не вырастет – куда ему ещё вымахивать, до двух метров?) и набрал в телефоне: "Столица СибФО накормлена и спит". Вместо ответа "Семейный психотерапевт" прислал фотографию, на которой Петербург, Екатеринбург и Ростов показывали большие пальцы. Енисейский смущённо фыркнул, включил беззвучный режим, убрал телефон на вторую тумбочку, притянул Сибирякова к себе поближе и обнял со спины. Коля чуть поёрзал, словно прижимаясь ещё сильнее. Руслан закрыл глаза. Он тоже по-настоящему высыпался теперь только с Колей. Хотя вообще-то спал всегда крепко и засыпал быстро. Вот только засыпать и высыпаться – разные вещи.