Аромат, что обжигает душу

Холодный ноябрьский ветер свистел Астрономической башне, срываясь на ледяной шëпот. Гарри пришёл сюда не за звёздами — он бежал от кошмаров. От видений Волан-де-морта, от душащих объятий тоски по Сириусу, от потери многих его близких. Он думал, что будет один, ведь ему очень не хотелось, чтобы кто-то видел его в таком сотстоянии. Но его мечты были разрушены. У дальнего парапета, почти сливаясь с тенью, стоял Малфой. Он не услышал шагов Гарри, погружённый в созерцание ночного неба. Его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены ветром, а на плечи наброшен простой чёрный плащ, не парадная мантия Слизерина. Он выглядел… измождённым. Похудевшим. Так же, как и Гарри. Гарри уже развернулся, чтобы уйти, но случайно наступил на камень под ногой. Раздался стук, который привлëк внимание блондина. Драко вздрогнул, как от удара, и резко обернулся. Рука инстинктивно метнулась к палочке в кармане плаща. Увидев Поттера, его бледное лицо исказила знакомая гримаса презрения, но в глазах — расширенных, серых, с тёмными кругами под ними — не было привычной ярости. Там был животный испуг, который он тут же попытался скрыть за маской хладнокровия. — Поттер, — прошипел он. — Следишь? Пришёл полюбоваться на падение Малфоя? Может быть хочешь поиздеваться надо мной? Гарри, к собственному удивлению, не полез за палочкой. Странная апатия сковала его. Вместо этого он подошëл к парапету и присел, смотря на небо, усыпанное звëздами, будто платье в горошек. — Башня достаточно большая для двоих, Малфой, — глухо проговорил Гарри, переводя взор на своего врага, но точно ли на врага? Поттер уже не чувствовал былой ненависти к блондину. Но кто он тогда для него, ежели не недруг. — Я не следил. Просто пришёл. — Пришёл, — усмехнулся Драко, но усмешка вышла кривой, безжизненной. Он отвернулся, будто Гарри уже не существовало. Его плечи под тонкой тканью рубашки были неестественно напряжены, что было заметно даже через небрежно наброшенный плащ. Минуту длилось молчание, нарушаемое только ветром. И Гарри, вопреки всякому здравому смыслу, нарушил его. — С тобой что-то не так. Поттер изучал спину Малфоя, будто по ней можно было определить, что именно происходит на душе парня. Драко фыркнул, не оборачиваясь. — Блестящее наблюдение, Поттер. Поздравляю. Теперь можешь бежать и рассказывать своему любимому Грюму. — Я никому ничего не рассказываю, — отрезал Гарри. Он придвинулся чуть ближе, оперся спиной о холодный камень парапета. — Ты… ты выглядишь ужасно. — О, спасибо! — голос Драко сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он наконец повернул голову, и в лунном свете Гарри увидел не просто усталость. Он увидел настоящий, неподдельный ужас. Тот, что гложет изнутри. — Не у всех есть роскошь играть в героя, пока за них делают всю грязную работу другие! Слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые. «Грязная работа». Фраза из газет, из проповедей Снейпа о Пожирателях. Но в устах Малфоя она звучала не как хвастовство, а как признание. Как жалоба. — Какую работу? — тихо спросил Гарри, хотя часть его уже кричала, что знать он этого не хочет. Драко засмеялся — сухим, безрадостным звуком. — Мечтаешь. Ты думаешь, всё так просто? Ты — светлая сторона, я — тёмная. Чисто, аккуратно. — Он оттолкнулся от парапета и сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию между ними до опасной. Гарри почувствовал знакомый прилив адреналина, но на этот раз он был окрашен чем-то иным. Любопытством. — Всё гниёт, Поттер. Всё. И твой святой Орден Феникса, и… — он запнулся, проглотив ком в горле, — И... А хотя неважно, ты всë равно не поймëшь. Они стояли теперь лицом к лицу. Ближе, чем когда-либо, без драк и заклинаний. Гарри видел каждую бледную ресницу, тонкие трещинки на его потрескавшихся губах, едва уловимое дрожание руки, сжимавшей край плаща. От него пахло не привычными дорогими духами, а чем-то горьким — бессонницей, страхом. — Тебе плохо? — тихо спросил брюнет, не сводя с Малфоя пристального взгляда. Драко не ответил. Он просто смотрел на Гарри, и его взгляд был беззащитным. В нём не осталось ни капли спеси. Только отчаяние. И вызов. — А если да? — с вызовом спросил слизеринец. — Побежишь растрезвонивать об этом всему магическому миру? Только представь себе новую статью в Пророке: «Раскаивание Пожирателя. Помилован напрасно, или в этом есть смысл?» — Я не знаю, — честно сказал Гарри. И это была правда. Мысль о том, чтобы сдать Малфоя, вызывала тошноту. Эта беспомощность, это взаимное падение в пропасть, которую они не выбирали, висела между ними плотной, почти осязаемой пеленой. Гарри заметил, как взгляд Драко скользнул вниз — к его рту, к шраму на лбу, снова к губам. И в этом взгляде было что-то новое. Что-то голодное. Не желание ударить, а желание… схватить. Прикоснуться. Забыться. Ветер снова рванул, холодным порывом, развевая плащ и прижимая тонкую рубашку Драко к телу, обрисовав контуры его торса и рёбер. Гарри задержал взгляд на этом на секунду дольше, чем следовало бы. В голове пронеслась абсурдная, чумная мысль: «Он тоже всего лишь человек. Хрупкий. Сломанный. Как и я». — Ненавижу тебя, Поттер, — прошептал Драко, но в его голосе не было силы. Была лишь изнурительная, всепоглощающая усталость. — Ненавижу за то, что ты можешь стоять здесь и смотреть на меня так… без ненависти. — А как я смотрю? — Гарри сам не понял, почему спросил это. Почему сделал шаг ещё ближе. Теперь между ними оставалось не больше 50 сантиметров. Драко замер. Его серые глаза потемнели, зрачки расширились, ловя скудный лунный свет. — Как на призрака, — тихо ответил он. — Как на кого-то, кто уже мёртв. И ты боишься, что скоро сам станешь таким же. Их дыхание смешалось в облачко пара на холодном воздухе. Гарри почувствовал дикое, неконтролируемое желание — стряхнуть с Драко этот ледяной ужас. Не заклинанием. Чем-то другим. Чем-то тёплым, грубым, реальным. Что-то в напряжённой линии его губ, в биении жилки на шее манило и пугало одновременно. Это было в тысячу раз опаснее любой дуэли. Но он не двинулся с места. И Драко тоже. Зазвучали далёкие часы. Полночь. Перемирие, которое, казалось, зародилось между парнями, треснуло. Драко отпрянул, как будто обжёгшись, вмиг на его лице появилась обычная маска презрения, но сохранять еë было очень трудно, и это заметно даже невооружённым глазом. — Забей, Поттер. Забудь, что ты здесь меня видел, — бросил он через плечо, уже отступая к лестнице. Его голос дрожал. — Малфой, — окликнул его Гарри. Тот остановился, не оборачиваясь. — Я могу выслушать тебя. Могу поддержать... Я буду ждать... Если… если тебе снова понадобится прийти. Драко обернулся. Последний раз их взгляды встретились — вспышка непонимания, ярости, признания и того тлеющего, запретного интереса. Слизеринец ничего не ответил. Просто растворился в темноте лестницы. Гарри остался один, но одиночество уже не было прежним. Оно было наполнено гулом от только что произошедшего. Враги не смотрят друг на друга так... Как смотрели они с Драко пару минут назад. «Кто же мы теперь друг-другу? Недруги, или товарищи по несчастью»— подумал Поттер, смотря на звëздное небо, которое, казалось, окутывала весь Хогвартс.