Аромат, что обжигает душу

Субботнее утро в Хогвартсе было чуть шумным, из-за того, что многие ученики уже проснулись и направлялись в большой зал на завтрак. За окнами был туман, залитым бледным осенним светом. Драко шёл по пустынным коридорам, будто призрак, механически переставляя ноги. Он не спал после того кошмара. Каждый раз, закрывая глаза, он снова чувствовал на своей коже призрачные прикосновения, слышал шёпот своего собственного голоса, зовущего имя «Гарри». Это было невыносимо. Он надеялся, что ледяной ветер на Астрономической башне выдует из головы эту дурь, это слабость. Он толкнул тяжёлую дверь и замер на пороге. Его сердце, и без того неспокойное, совершило резкий, болезненный кульбит и замерло где-то в горле. У того же парапета, прислонившись к камню спиной и подставив лицо слабому солнцу, стоял Поттер. Он был один. В простых джинсах и тёмном свитере, без мантии. Его волосы были ещё более растрёпаны, чем обычно, будто он тоже провёл ночь в беспокойстве. В руке он сжимал какую-то бумагу, больше похожую на карту, потому что Драко смог разглядеть какие-то дорожки. Поттер услышал шаги и обернулся. Его зелёные глаза, обычно такие ясные и прямые, встретились с взглядом Драко, и в них мелькнуло что-то сложное: удивление, настороженность, а потом… понимание? Будто он ожидал его здесь. Или надеялся. Они молча смотрели друг на друга, и тишина между ними гудела, как натянутая струна. В голове Драко хаотично метались обрывки вчерашних событий: «Ты изменился…», «....кто-нибудь запугивает...?», защита перед друзьями, которую Забини позже с усмешкой пересказал, услышав от гриффиндорских первокурсников. И поверх всего этого — яркие, постыдные кадры сна. «Он знает. Чёрт, он должен что-то знать. Он смотрит прямо сквозь меня». — Малфой, — наконец сказал Гарри, и его голос был хрипловатым от утренней тишины или от чего-то ещё. — Раненько ты пришëл. — Это моё любимое время, чтобы не сталкиваться с нежелательными людьми, — сорвалось с языка Драко автоматически. Старая, избитая формула оскорбления. Но она прозвучала плоско, безжизненно. Как пароль, который больше не открывает дверь. Уголок рта Гарри дрогнул — не в улыбку, а в нечто усталое. — Понятно. Я могу уйти. Он сделал движение, чтобы пройти мимо, и в этот момент Драко, к своему собственному ужасу, отчётливо представил, как протягивает руку и хватает его за запястье. Как чувствует под пальцами тёплую, шершавую кожу. Как притягивает к себе. Жар вспыхнул у него на щеках. — Не надо, — выпалил он резко, прежде чем успел подумать. — Башня… достаточно большая. Как ты сказал. Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что процитировал его же, поттеровские, слова. Гарри остановился, изучая его взглядом. Этот взгляд был невыносим. Он был как рентген, видевший и ночную панику, и дневную ярость, и тот сон… О, этот сон. — Ты в порядке? — спросил Гарри тихо. Он не приближался, но его присутствие ощущалось каждой клеткой Драко. — Ты выглядишь… Ты совсем не спал? «Из-за тебя! — кричало внутри Драко. — Из-за тебя, твоих глаз, твоих рук, которые даже не касались меня по-настоящему!» — Что тебе до того, Поттер? — голос его сорвался, выдавая нервную дрожь. — Решил взять шефство над местным душевнобольным? Новая благотворительная акция «Спаси Малфоя»? Сначала защищаешь перед друзьями, теперь допытываешься? Он хотел ранить, оттолкнуть. Заставить Гарри злиться. Злость была знакомой, безопасной территорией. Но Гарри не разозлился. Он вздохнул, и в этом вздохе было столько усталого соучастия, что Драко стало физически плохо. — Я не защищал тебя, — сказал Гарри. — Я просто сказал правду. Война для тебя не закончилась. И ты… ты не выглядишь как человек, который рад этому. — А ты выглядишь как человек, который знает, как это должно выглядеть? — язвительно бросил Драко, делая шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось. Он чувствовал исходящее от Гарри тепло. Запах — мыла, свежего воздуха и чего-то того, что блондин никогда не замечал, и поэтому не мог определить, что это. Его сердце бешено колотилось. Часть его жаждала отступить, повернуться и бежать. Другая, тёмная, наглая часть, та самая, что правила бал во сне, жаждала сократить дистанцию до нуля. Ущипнуть, ударить… прикоснуться. — Ты думаешь, ты всё понимаешь, потому что пережил больше? Потому что ты — великий Гарри Поттер? Гарри сжал кулаки, и наконец в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Но это была не ярость. Это была какая-то иная эмоция. — Нет, — отрезал он. — Я не понимаю. Но я вижу. И я спрашиваю. А ты только и делаешь, что отбиваешься, как загнанный кот. Может, хватит уже шипеть, Малфой? Может, хватит? «Хватит чего? — бешено стучала мысль в висках Драко. — Ненавидеть? Или притворяться, что ненавижу?» — Чего ты хочешь от меня? — выдохнул Драко, и это был уже не язвительный выпад, а искренний, сбитый с толку, почти отчаянный вопрос. — Чего? Чтобы я упал на колени и поблагодарил за снисхождение? Признал, что ты был прав во всём? Стал твоим… твоим… Он запнулся, не в силах выговорить абсурдные, пришедшие на ум слова. Другом? Проектом? Любовником? — Я хочу, чтобы ты перестал врать, — тихо, но чётко сказал Гарри. Он тоже сделал шаг вперёд. Теперь их разделяли сантиметры. Драко мог видеть золотые крапинки в его зелёных глазах, след усталости на нижнем веке. — Хотя бы самому себе. Ты не ненавидишь меня. Не так, как раньше. И я… — он замялся, и его уверенность дала трещину, — я не ненавижу тебя. И это сводит меня с ума. Признание, произнесённое вслух, повисло в холодном воздухе башни, громкое, как крик. Оно било по Драко с физической силой. Его защита, его последний бастион рушился. И вместе со страхом на него накатила волна чего-то дикого, головокружительного. Желание, которое он видел во сне, было здесь, в реальности, в этом напряжённом пространстве между их телами. Оно исходило и от Гарри — он видел это по тому, как тот сглотнул, как его взгляд на мгновение опустился к его губам. Драко отступил. Резко, как от огня. Его спина ударилась о холодный камень стены. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошипел он, но в его голосе не было убедительности. Была только паника и стыд за то жгучее, унизительное возбуждение, которое начало разгораться внизу живота, реагируя на близость Гарри, на его слова. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Тогда расскажи, — Гарри не отступал. Он стоял, сжав кулаки, весь — воплощение упрямого, рискованного любопытства. — Расскажи, что происходит. Что тебе снится по ночам, раз ты не спишь. Это был выстрел в упор. Драко почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вдруг ему показалось, что Гарри знает. Знает о сне. О его стонах, о том, что Драко отдался ему. Не может быть, это невозможно… Но в его взгляде была такая пронзительная догадка, такое понимание, что Драко захотелось провалиться сквозь пол. — Заткнись, — выдавил он, и голос его сломался. В глазах выступили предательские слёзы — от ярости, от унижения, от непереносимого напряжения. Он отчаянно искал колкость, оскорбление, что-нибудь, чтобы ранить, оттолкнуть, восстановить старые, безопасные границы. Но в голове был только хаос и образы из сна. — Просто… оставь меня в покое, Поттер! Он больше не мог этого выносить. Развернувшись, он почти побежал к выходу, спотыкаясь на неровных камнях пола. Позор горел на его щеках ярче любого заклинания. — Драко! Имя. Он назвал его по имени. Впервые. Не «Малфой». Не «сволочь». Драко. Оно прозвучало не как насмешка, а как призыв. Как констатация. Оно заставило его замереть на секунду у самой двери, сердце выскакивало из груди. Но он не обернулся. Он вырвался на лестницу и помчался вниз, в безопасную, холодную темноту коридоров Слизерина, пытаясь убежать от того голоса, от того взгляда, от той части себя, которая отозвалась на это имя с такой предательской готовностью. Он ненавидел его. Ненавидел за то, что тот видел его состояние. За то, что спрашивал вам ли с ним в порядке. За то, что сломал все правила их игры в ненависть.

****

Гулко захлопнувшаяся дверь будто вырвала из пространства весь воздух. Гарри остался стоять посреди Астрономической башни, один, с эхом собственного голоса, назвавшего то имя, звонкое и тяжёлое в тишине. «Драко». Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Адреналин, выброшенный в кровь этой встречей, ещё гудел в жилах, но теперь его замещала острая, беспокойная опустошённость. Что это было? Он видел панику в глазах Малфоя. Настоящую, животную панику, когда тот отпрянул к стене. Но это была не просто паника врага, загнанного в угол. Это было что-то глубже. Более личное. Как будто Гарри застал его за чем-то постыдным. И самым странным был не страх, а то, что было до страха. Тот микроскопический момент, когда их взгляды встретились, и в серых глазах, помимо ненависти и гнева, промелькнуло что-то иное. Что-то вроде… узнавания? Стыдливого, шокированного узнавания. Как будто Драко увидел в Гарри не просто того, кого ненавидит, а соучастника какого-то тайного преступления. «Он не спит. Он на грани. И он чего-то боится. Но не меня. Вернее, не только меня». Гарри отвернулся к парапету, сжав каменный выступ до побеления костяшек. Утро было ясным, холодным, но мир за стенами Хогвартса казался сейчас плоской декорацией. Весь его мир сжался до этой башни, до воспоминания о бледном, страдальческом лице и о том, как собственное сердце заколотилось в ответ на его панику. Не с триумфом, а с каким-то болезненным сочувствием и… и интересом. Проклятым, неотвязным интересом. Он почти машинально сунул руку в карман джинсов и вытащил сложенный, потрёпанный лист пергамента. Прикосновение к нему было привычным, почти ритуальным. «Я клянусь, что замышляю только шалость», — прошептал он беззвучно, касаясь кончиком палочки пергамента. Чёрные чернильные линии поползли по карте, выстраивая знакомый план этажей, коридоры, крошечные комнатки. Десятки, сотни точек с именами двигались, сновались, жили своей утренней субботней жизнью. Его глаза, почти не глядя, нашли скопление точек в Большом зале — там были «Рональд Уизли» и «Гермиона Грейнджер», вероятно, уже завтракающие и удивляющиеся его отсутствию. Но Гарри искал другую точку. Одну-единственную. Он нашёл её почти сразу. Не в подземельях Слизерина, куда он ожидал, что Малфой помчится прятаться. А в одном из пустынных восточных коридоров на седьмом этаже. Точка с меткой «Драко Малфой» двигалась. Не быстро, не целенаправленно. Она металась. Сделала несколько шагов в одну сторону, остановилась, повернула, прошла немного обратно, снова замерла. Как дикое, раненое животное в клетке, не находящее себе места. Гарри задержал дыхание. Он следил за этой беспорядочной траекторией, и странное чувство стянуло ему горло. Это был не побег. Это была истерика в тишине. Полное отсутствие контроля. И он, Гарри, был причиной этого. Его слова, его настойчивость, его… признание. «И я… я не ненавижу тебя». Да, он сказал это. Вслух. И теперь это нельзя было забрать назад. Это висело между ними, как проклятие или как ключ. Он наблюдал, как точка Драко наконец, после нескольких минут бесцельного брождения, резко рванула вниз по лестнице. Но не в сторону подземелий. Она двинулась в направлении… библиотеки? Нет, мимо. К Северной башне? Точка снова замедлилась, словно он вышел к окну и просто стоял, глядя наружу. «Что у него в голове? — думал Гарри, не отрывая глаз от крошечной надписи. — Что он делает сейчас? Стискивает зубы? Проклинает меня? Или…» Или думает о том же, о чём думал Гарри всю прошлую ночь после их разговора в гостиной? О той странной, силе, что тянула их друг к другу даже посреди вражды? О том, что между ними вдруг обнаружилась общая, тёмная территория отчаяния и усталости, на которой старые правила больше не работали? Гарри вдруг с абсолютной ясностью понял, что не может просто оставить это. Он не может позволить Драко Малфою скрыться за своей ледяной маской снова. Потому что он видел, что под ней. И это зрелище было одновременно пугающим и невероятно притягательным. Он сложил Карту, но не сунул её в карман, а зажал в руке. Идея созрела в его голове мгновенно, импульсивно, как и большинство его решений. Он не пойдёт на завтрак. Он не пойдёт к Рону и Гермионе, чтобы обсуждать странности Малфоя. Он… пойдёт за ним. Не для того чтобы ссориться. Не для того чтобы выяснять отношения. Просто… чтобы быть рядом. Чтобы иметь возможность защищать его. Наблюдать. Поймать ещё один взгляд, полный той невысказанной, запутанной правды, которая свела их здесь. Он хотел понять. Хотел докопаться. И какая-то тёмная, настойчивая часть его души жаждала снова увидеть эту панику, этот гнев, это смятение — потому что это было настоящее. Потому что это было единственное, что заставляло его самого чувствовать себя живым после войны, после всего. С последним взглядом на пустую теперь башню, которая уже никогда не будет для него просто местом побега от кошмаров, Гарри развернулся и вышел, держа в руке карту, которая вела его к Драко, что стоял уже на восьмом этаже, рядом с выручай-комнатой. _______ Прошу прощение за долгое отсутсвие главы. У меня были огромнейшие проблемы с фикбуком, но сейчас всë вроде наладилось.