Плененные желания

Я провел в квартире Мэддокса три дня. В первый день я был привязан к кровати в нижнем белье и вставал только когда мне нужно было отлить. По крайней мере, он позволил мне принять душ. До сих пор не было никаких известий о моем выкупе, но это не имело значения, потому что Мэддокс не собирался меня отпускать. Как только я успокоился, то стал ломать голову, придумывая план, как убраться отсюда к чертовой матери. Пока я был связан, сбежать было невозможно, поэтому я постепенно улучшил свое отношение к нему в надежде, что он позволит мне побродить по дому. Единственными местами, которые я обнаружил, пока был в плену, были спальня, в которой он поселил меня, и ванная. Я попытался осмотреться, но единственное, что я смог увидеть в конце длинного коридора, были другие закрытые двери и гостиная. Ничего похожего на входную дверь, лифт, лестницу... что угодно. Стук в дверь заставил мое сердце бешено колотиться. С Мэддоксом я часто так реагировал, никогда не зная, накажут меня или нет. Хуже того, были мысли, что в конце концов я ему надоем и он просто пустит мне пулю в лоб. Моей главной целью сейчас было сделать его счастливым. Я не потрудился ему отвечать. Он все равно зашел. Мэддокс вошел, неся поднос с едой. На нем была облегающая черная футболка, которая подчеркивала его высокую фигуру и мускулы, которыми я восхищался раньше – черт, все еще восхищаюсь. Его тело разительно отличалось от моего. Еще он был одет в черные спортивные штаны и ходил босиком. – Доброе утро, – сказал он с таким воодушевлением, что мне захотелось закричать. – Доброе утро. Он поставил поднос на столик и присел на край кровати, глядя на меня. Он улыбнулся и провел пальцами по моим растрепанным с утра волосам. – Такой растрепанный и милый, – сказал он. В последнее время он часто прикасался ко мне с нежностью, как будто я действительно был ему небезразличен. Возможно, в каком-то безумном смысле так и было. Мэддокс был чертовски сексуален, и я ненавидел это. Я не хотел, чтобы он меня привлекал, и не хотел наслаждаться его нежными прикосновениями, напоминающими мне обо всех моих фантазиях о нем за последние пару лет. По сей день я помню, как его плавки обтягивали его фигуру. Конечно, мои фантазии превратились во что-то озорное и доминирующее в домике у бассейна. Его волосы падали на лицо волнистыми прядями, спадая на уши, и он всегда выглядел так, словно ему не помешала бы стрижка, но он специально их так подстриг. Щетина на его суровом лице тоже была идеальной. Я всегда предпочитал мужчин постарше, мне никогда по-настоящему не нравились парни моего возраста. Они все были слишком незрелыми для меня. Я предпочитал тридцатишестилетнего мужчину. Пятнадцать лет – идеальная разница в возрасте для меня. Он был намного моложе моего отчима, но я никогда не сомневался в их дружбе. Стоило догадаться. – Ты хорошо спал? Я пожал плечами. – Что не так? – Не очень-то удобно лежать на спине всю ночь напролет, не имея возможности пошевелиться. Он задумчиво кивнул. – Давай тебя покормим. Не снимая с меня пут, он помог мне сесть и прислониться к спинке кровати. Он взял миску с овсянкой, посыпанной ягодами и медом, и зачерпнул ее ложкой, поднося к моему рту. Вначале я сопротивлялся, когда он кормил меня, но быстро понял, что сопротивляться Мэддоксу бесполезно. Если он хотел, чтобы я что-то сделал, то мне придется это сделать. Я открыл рот и откусил кусочек овсянки, медленно пережевывая, пока он наблюдал за моим ртом. Возможно, это был мой шанс. Мне нужно было что-то сделать, чтобы привлечь его к себе больше, чем просто восхищение моими растрепанными волосами. Съев третью ложку, я высунул язык, чтобы смахнуть овсянку, намеренно оставшуюся в уголке рта, когда Мэддокс молниеносно схватил меня за челюсть и уставился на мой рот. Он наклонился, не отрывая взгляда от еды на моих губах, прежде чем высунуть язык и слизать ее. Черт возьми. Я не из тех, кто умеет соблазнять, поэтому не ожидал, что это сработает. – М-м-м, какая вкусная овсянка. Мой предательский член пробудился к жизни, и это был не первый раз с тех пор, как я оказался в плену. Но я подавил возбуждение. Я не хотел, чтобы он видел, как у меня встает. Хотя… Если бы у меня встал, я мог бы использовать это в своих интересах, верно? Если так, то мне пришлось бы смириться с тем, что секс все-таки состоится, но есть ли лучший способ завоевать его доверие, чем секс? Смогу ли я так использовать свое тело? Прежде чем Мэддокс отстранился, он нежно поцеловал меня в губы. Как кто-то настолько холодный может быть нежным и милым? Тьфу, он, блядь, манипулирует тобой, идиот. Когда он выпрямился, его темные глаза встретились с моими, что-то ища. Чего? Мою реакцию на него? – Я хотел поцеловать тебя с того самого дня, как ты вошел в те двери, вернувшись из школы в тех обтягивающих, милых теннисных шортах. Его честность застала меня врасплох. Я и не подозревал, что он хотел меня так долго. Даже не замечал этого. – Я тоже, – сказал я. Это не было ложью. Меня сразу же потянуло к нему. Хоть я и сказал ему правду, еще я использовал это как манипуляцию, чтобы получить то, что я хотел. Его улыбка стала шире, обнажив идеально ровные белые зубы. – Мы связаны, ты и я, Лиам. Я знал это с того дня, как мы встретились. Как бы сильно я ни хотел заполучить тебя, Пирс никогда бы этого не допустил. Он ненавидит то, что ты гей. Он не знает, что я тоже. – Но теперь ты можешь заполучить меня? Потому что он получит деньги? – Нет. Он не знает, что я хочу тебя. Я судорожно сглотнул, и мое сердце бешено заколотилось. Что это значило? Он обманывал человека, которому был всецело предан. Почему? – Почему ты предаешь его сейчас? Мэддокс потянулся к моему лицу и обхватил его ладонями, глядя на меня глазами, которые больше не были холодными, а наполнились мягкостью, меняя всю свою ауру с опасной на добрую, но меня было не одурачить. – Потому что он хочет, чтобы ты умер, как только он получит деньги. Он не говорил об этом прямо, но я его знаю. Ему нужно расплатиться со своими долгами, но как только все уляжется, он не успокоится. Он хочет получить все. Если твоя мать когда-нибудь умрет, ты получишь все. Пирс этого не потерпит. Он не оставит тебя в живых. С тех пор, как я очнулся после похищения, я ни разу не поверил, что действительно могу умереть. Единственное, что поддерживало во мне жизнь, – это то, что Мэддокс хотел меня, из-за чего я был полностью в его власти. Но теперь мне нужно было быстро бежать. Нельзя было терять ни минуты. Мама должна знать, кто такой Пирс. – Итак, ты собираешься предать Пирса ради... меня? В его глазах появился блеск, а улыбка была маленькой и кривоватой. – Теперь ты понимаешь. Мэддокс поднес ложку к моим губам. Я слизнул овсянку с губ, не сводя с него взгляда. Он протянул руку и провел большим пальцем по моей нижней губе. – Ты такой красивый, Лиам. Я почти уступил тебе в тот день у бассейна, когда понял, что ты пялишься на мой член. Что, если бы я просто подошел к тебе и заявил на тебя права, сделав своим? Что бы ты сделал? Мое лицо пылало. Я понятия не имел, что он все видел. Думал, что был осторожен, но какой глупый девятнадцатилетний парень мог контролировать себя? – Я бы позволил тебе. И это была правда.