Путь к счастью

В последние дни Джон вёл себя странно. Всё такой же отстранённый, замкнутый в себе, но теперь непривычно довольный, почти умиротворённый. Даже голос его изменился: стал выше, жизнерадостным, но… В нём не было той самой игривой, острой нотки, что уже казалась родной, в в глазах ни единой искорки любопытства. Вместо этого было странное спокойствие, будто все эмоции были спрятаны куда-то глубоко. Да и внешний вид его кардинально поменялся. Ни привычного белого халата, ни очков, ни шарфа. Джон стал буквально... Серым, без своей изюминки в образе. — Джон, ты как? У тебя всё в порядке? — спросил Джодах, не скрывая лёгкой тревоги в голосе. Его перья слегка взъерошились. — Всё хорошо, о чём ты, пернатик? — Джон улыбнулся, но улыбка явно была натянутой. Натянутая, слишком широкая улыбка не красила его, делала лицо чужим, но Джодах промолчал. Всё же это было лучше, чем видеть его бледной, безжизненной тенью, бродящей по коридорам. — Ты совсем с нами не общаешься, отстранился от Райи, Окетры, и… От меня. — Джодах сделал шаг вперёд, его крылья непроизвольно раскрылись чуть шире, отбрасывая на пол длинную тень. — Ты обижен? Тебе страшно? — Он понизил голос почти до шёпота. — Что происходит, Джонни? — Всё хо-ро-шо. — Джон будто специально протянул слова. — У меня уже есть план. Сейчас взбодрюсь, и можно идти! — прозвучало слишком неестественно. — Куда идти? — Джодах нахмурился, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки. Предчувствие сжимало горло тугой, холодной петлёй. — Хм… Хочу взглянуть на закат на крыше. Это будет сюрприз. Потом сам увидишь, пернатик. — Джон повернулся к окну, его взгляд стал отстранённым, пустым, будто он уже мысленно там. — А теперь прости, надо готовиться. Поведение Джона ломало все рамки понимания. Оно было настолько наигранным, вымученным, что становилось физически страшно. О чём он? Джон никогда не любил смотреть на закаты или рассветы, называл это «дешёвым романтизмом». Почему вдруг сейчас поменял мнение? Джодах начал лихорадочно думать. Отчаянно вспоминать, что происходило за последние недели. И кусочки пазла медленно сложились в единую, жуткую картину. Все стадии… 1. Разговоры на тему смерти. «А что вы будете делать, если я… Умру?» 2. Отдача ценных вещей. «Решил перебрать вещи. Мне это уже не нужно» 3. Проблемы со сном и питанием. «Просто не высыпаюсь. Всю ночь ворочаюсь» 4. Потеря интереса к тому, что нравилось. «Уже не нравится» 5. Самоповреждение. «Это… Притупляет внутреннюю боль и… Другие чувства» 6. Попытки суи в прошлом. «Когда я потерял сестру, я просто не хотел жить» 7. Внезапное спокойствие и умиротворение. «Всё хорошо, о чём ты?» Только тогда до Джодаха дошло. Все эти дни, странные вопросы и действия — это были неосознанные крики о помощи, тихие сигналы. Джон в ловушке собственного сознания, из которой не видел выхода. Точнее, лишь один, ужасный выход. Его нужно спасать. Немедленно. Короткое, сдавленное «блять» вырвалось у Ави, и он сорвался с места, сердце колотилось где-то в горле. В тот же миг он уже был на крыше. Холодный ветер хлестнул в лицо, а впереди, на самом краю, к нему спиной стоял Джон. Силуэт на фоне кроваво-оранжевого неба, волосы развевались на лёгком ветру. Джон обернулся. Улыбка на его лице была спокойной, почти умиротворённой, но глаза оставались пустыми, полуприкрытыми. — Красиво, правда? — его голос прозвучал тихо, ровно, без единой эмоциональной нотки. — Джон, прошу, не делай глупостей! — Джодах выкрикнул, его собственный голос сорвался, став хриплым от ужаса. — Мы можем всё обговорить, я тебе помогу! — Ты уже достаточно помог, пернатый. — Джон покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то горького. — В конце концов, отчасти в этом виноват ты. Ты стал тем самым толчком. Джон развернулся спиной к обрыву. Его очки, как символ контроля, барьер между ним и миром, соскользнули с лица и упали на бетон, разбившись с тихим звоном. Казалось, вместе с ними разбилось и последнее, что ещё держало его в этой реальности. — Вот и всё… — последнее, что он сказал лёгким шёпотом, прежде чем сделать шаг назад, в пустоту. Время словно замерло, сжалось в ледяной комок где-то под рёбрами. Джодаха затрясло, но не от страха, а от осознания. Он должен был что-то сделать. Сейчас. Крылья расправились с резким шелестом, и он взлетел. Он оказался на одном уровне с падающим телом, на миг увидел закрытые глаза Джона, его развевающиеся волосы, безвольные руки. Рывок — и учёный уже в его руках, холодный, лёгкий. Они оба рухнули на землю, прокатившись по траве от инерции, но были живы. Лишь пара царапин и ушибов. Джодах тяжело, прерывисто дышал, в груди колотилось сердце, отдаваясь болью в висках. А Джон лежал на спине, уставившись в чистое, красноватое небо. В его широко раскрытых глазах медленно проступало осознание. Впервые за долгое время ему по-настоящему стало страшно. Он осознал, что только что пытался совершить. Ави ничего не говорил. Не кричал, не ругал. Он просто притянул Джона к себе и крепко, почти болезненно, обнял. Так, чтобы тот почувствовал каждый удар его сердца, каждый вздрагивающий вдох. — Ты с ума сошёл?! Джон, ты идиот! — его слова вырывались резко, сдавленно, но в них слышалось больше страха, чем злости. — Это было необдуманно и опасно, ты же мог… — Я этого и хотел, — прошептал Джон, его голос был пустым, безжизненным, но в нём уже дрожала первая, крошечная трещина. — Нет! — Джодах почти рыкнул, сжимая его ещё сильнее. — Этого хочет твоя обида, твоя боль, твой страх! — Он притих на мгновение, собираясь с мыслями, словами, которые давно носил в себе. — Признай же, Харрис. Ты ведь испытываешь ко мне чувства? Я не хотел отвечать, не думал, что способен на такое… На любовь. Но после всего, что было… Я понял. Я могу позаботиться о тебе. Помочь. Я… Я могу любить тебя. И я хочу этого. Искренне. Джон замер в его объятиях. Что-то снова разбилось в нём от этих слов, но на этот раз не на острые осколки, а на что-то мягкое, тёплое. Возможно, это было инфантильно, глупо, но эти простые, честные слова тронули его. Он до боли впился пальцами в ткань на спине Джодаха, цепляясь за него, и сдавленный, хриплый звук, похожий на стон, вырвался из его груди. Слёзы, тихие, горячие, хлынули по щекам, оставляя влажные следы на одежде Ави. Он уткнулся лицом в его тёплую грудь, и всё его тело затряслось от беззвучных, но отчаянных рыданий, выпуская наружу месяцы накопленной боли. Джодах осторожно, как что-то хрупкое, обнял его ещё нежнее и прикрыл мягкими крыльями, создав плотный, тёплый кокон, где не было прошлого, только они. — Теперь всё будет хорошо, Джон, — Джодах говорил почти шёпотом, его рука медленно, успокаивающе гладила вздрагивающую спину учёного. — Мы справимся. Вместе. Я помогу. Я буду рядом. Всегда. — Негоже… Учёному, как я… Показывать такие эмоции… — Джон прошептал сквозь рыдания, но его голос уже был другим. Живым. Сломанным, но живым. В нём снова появилась частичка того самого Джона, которого все знали. — Помолчи. Сейчас ты не учёный. Ты просто Джонни, который хочет любви. Мой Джонни. — Джодах прижал его ещё крепче, чувствуя, как тот постепенно перестаёт вырываться. Как напряжение медленно уходит из его плеч. — Выплачься. Выпусти всё, что копилось там внутри. Всю боль, весь страх, всю тяжесть. И тогда… Тогда мы пойдём обратно. Домой. *** Прошло немало времени. Минуты? Или часы? Они сидели, пока тело Джона наконец не обмякло в руках бога, напряжение не ушло из плеч, а слёзы не высохли на покрасневших щеках. Он лежал, прижавшись к Джодаху, и тихо дышал. Его пальцы всё ещё впивались в ткань, но уже не так отчаянно. Не говорил ни слова. Джодах тихо вздохнул, облегчённо, но устало. Он осторожно поднялся, не выпуская Джона из объятий, прижал его к себе так, чтобы тот мог уткнуться в его шею, и понёс обратно в лабораторию. Комната встретила их ледяным, спёртым воздухом, хаосом и резким запахом разлитых реактивов. Всё это смутило Джодаха, заставило содрогнуться. Комната выглядела... Мягко сказать ужасно. Перевёрнутые столы, осколки стекла, смятые бумаги, всё, что когда-то было личным миром учёного. — Что ты делал перед тем, как… Уйти? — спросил он осторожно, оглядывая разгромленную комнату. — Я… Хотел уничтожить все доказательства своего существования, — Джон ответил монотонно. Его взгляд был опущен, как у провинившегося щенка. — Оставил комнату нежилой… Разбил все пробирки. В них, по-моему, даже что-то было… Джодах тяжело вздохнул, сжав губы. Он забрал запасные очки Джона, что лежали на полке, и только потом понял, что линзы в них тоже были искусственно треснуты, будто он хотел уничтожить даже возможность видеть. Неважно. Он широко распахнул окно, впуская внутрь поток холодного, свежего ночного воздуха, чтобы выветрить запах химикатов, а затем мягко, но твёрдо повёл Джона прочь. Не в эту камеру пыток, а в своё пространство. Его комната была полной противоположностью. Чистота, простор, мягкий, тёплый свет настольной лампы, пахло свежестью, и… Домашним уютом. А ещё чем-то особенным, что исходило от Джодаха. Лёгкий аромат алкоголя. — Это что? — Джон спросил тихо, его глаза медленно, почти неверяще осматривали незнакомое пространство, остановившись на мягком "гнезде" из подушек. — Моя комната, — просто ответил Джодах, подводя его к тому самому большому гнезду. — Никогда… Не был здесь, — прошептал Джон, и в его голосе прозвучало нечто вроде детского восторга. — Теперь будешь. — Джодах усадил его внутрь гнезда. Его голос стал твёрдым, но в то же время обволакивающе мягким. — Я не отойду от тебя ни на шаг, дурашка. Джон, словно окончательно сдавшись, отпустив последние остатки сопротивления, ещё сильнее прижался к Ави. Он обвил его талию ногами, а шею руками, вцепившись так, будто боялся, что его снова отпустят в пустоту. Так они и улеглись. Джон вжимался в Джодаха всем телом, будто хотел раствориться в нём, стать частью его тепла, его спокойствия. А Ави снова накрыл их своими большими, мягкими крыльями, создав идеальное, интимное пространство. Тёплый и безопасный кокон, где не было места прошлым ошибкам, будущим страхам или одиноким ночам. Только они. И беззвучный шёпот обещаний, которые наконец-то стали не просто словами, а чем-то осязаемым и настоящим.