Линия Апсид: Перигелий и Афелий

      На ГИКе ничем не пахло, не было никаких активных экранов и сетей, кроме его собственной. Зайдя к нему на борт, я будто попал в информационный вакуум, по сравнению с доками Университета. Нечто подобное я испытал, когда впервые попал в открытый космос во время операции по спасению Амены.       Тут я мог отдыхать.       «Привет», — вышел он на связь. Наконец-то.       «Прячешься?» — спросил я, направляясь по пустым коридорам до своей каюты.       «Веду себя прилично», — процитировал он мое сообщение. Говнюк.       Я заметил как его сеть была забита процессами внутренной диагностики. По сути он был занят.       Я хотел спросить его о предложении по участии в той программе, но не знал как. Вернее, я не знал стоит ли, потому что не был готов ни к одному его гипотетическому ответу. Если ГИК будет агитировать согласиться, то я буду загнан в угол, а если настоит отказаться, то это будет подозрительно со стороны Университета. И если он, как и я, будет сомневаться, то… Это будет тупик.       И еще я немного злился, что он оставил меня одного разбираться с Холизмом и Третьим.       «Твои процессы снова перегружены».       «А ты снова диагностируешь без разрешения», — мгновенно ответил я по сети.       «Наша связь создает открытый канал. Игнорировать твои перегрузы — это как игнорировать ошибки в собственном ядре. А мониторинг показателей моей системы не требует разрешений».       Невыносимый. Я дошел до каюты и беспрепятственно прошел внутрь на сей раз без приветствующей системы жилмодуля. Она тоже была занята внутренней диагностикой, отвлеклась только открыть мне дверь. Может и мне свою запустить? Буду как все.       «Ты так и не спросил», — внезапно сказал он.       Я принял свое обычное положение в каюте — лег на идеально заправленную кровать. «О чем?»       «О программе. Координатор Университета сообщила, что тебе озвучили предложение, и запросила мое соглашение. Я понял, что ты не согласился и ответил необходимостью обсуждения темы».       Ну конечно же он был в курсе. ГИК всегда обо всем в курсе.       «И?» — я не сумел сформулировать что-то более конструктивное.       «И я ждал твоего запроса, а ты его не прислал. Я сделал вывод, что тебе требуется больше данных для принятия решения, или ты ожидаешь моего мнения, но не хочешь его спрашивать. Оба варианта иррациональны, но типичны для тебя».       Просто невыносимый.       «И каково же твое мнение?» — спросил я после непродолжительной паузы.       «Мое мнение нерелевантно».       «..Что?»       ГИК дал себе время чтобы провести сквозь свою систему очередной массивный поток данных (намного больше, чем все мои активные процессы в самый напряженный момент работы) от одного центра обработки до другого.       «Мои системы часто подвергаются оценке Университетом, это не что-то новое, как для тебя. А если я соглашусь, то тебя вынудят дать согласие. Так что мои расчеты в этом вопросе вторичны».       Ага, ясно. Перигелий упрямо молчал в лицо Университета, показывая руководству с самого начала нашей кооперации, что манипулировать Автостражем у них не выйдет. Что этот Автостраж будет принимать решения самостоятельно. И огромный вооруженный корабль с мощнейшим в галактике искусственным интеллектом как арбитр проконтролирует этот процесс. Замечательно.       «Тебя что, устроит любой мой выбор?»       «Да, — ответил он коротко. Несколько секунд молчания в сети от меня вынудили его пояснить. — Мы получим дополнительные ресурсы Университета и доступ к этой исследовательской сети, если ты согласишься. Если откажешься, мы сохраним максимальную автономию и приватность. Оба варианта имеют логичные основания. Выбирай тот, в котором твои показатели стресса будут меньше. Или будут стоить результата».       Он снова отвлекся. Я думал, что с его вычислительной мощностью ГИК никогда не будет "недоступен", но, видимо, не когда он диагностирует сам себя. Это имеет смысл?       По сети мне пришел документ с его анализом той программы. Периодические анализы логов нашего взаимодействия, беседы с заинтересованными учеными, тесты… Ничего, что нельзя было бы проконтролировать или переписать. Но в чем тогда смысл участия?       «У меня нет ответа», — признался я.       «Тогда у нас есть стандартные 22 часа и 12 минут до дедлайна. Можем потратить это время на моделирование и оценку возможных решений и их исходов или на подготовку к твоей операции».       Конечно, он знает и об этом тоже. Есть ли вообще хоть что-то, о чем он не в курсе?       «Я справлюсь сам, — ответил я. — Запускаю диагностику, раз уж все тут этим заняты».       «Выделяю тебе 5% мощности на обработку. Только не влезай в мои процессы».       Как будто я когда-то пытался… Я отправил согласный ответ и инициировал глубокий системный сканинг. В сети установилось равновесие, мои процессы обработки параллельно встроились в его поток данных. Мысли упростились до четкой сортировки, проверки. И в этой странной цифровой солидарности было куда больше покоя, чем в чем-либо другом.

***

      Приглашение пришло, как и обещали, через восемь стандартных часов, приходящихся на середину дневного цикла станции. Стандартное, вежливое сообщение с указанием времени и адреса клинического крыла инженерного корпуса. Я отозвался подтверждением, не позволяя себе долго раздумывать. К тому моменту я уже закончил с собственным сканингом. ГИК еще завершал какие-то процессы с системными администраторами, но пообещал вскоре закончить и присутствовать на операции. Не то что бы это было нужно, но… ладно.       Меня встретил тот же техник и проводил в уже знакомую процедурную. Там стоял еще один специалист, он вежливо представился мне и занял свое место около медицинского оборудования. В центре стояла та же капсула, но теперь к ней были подключены другие модули — хирургические манипуляторы, скальпели-лазеры, системы точечного травления.       — Все готово, — техник показал на интерфейсный экран с подробной схемой… меня. Красным были подсвечены те самые участки. — Процедура займет примерно два часа. Нам потребуется полностью отключить ваши системы для безопасного доступа к целевым компонентам.       То есть добровольно отдать себя в беспомощное состояние. Но это был стандартный протокол для таких работ.       — Хорошо, — сказал я вслух.       — У вас есть вопросы? — спросил техник.       — Нет.       Я расстегнул куртку и начал снимать одежду. Мягкая ткань, пусть и нравилась мне, была нефункциональной. Иногда я скучал по броне, в ней было проще. Может Университет выделит мне комплект, если я подам запрос? Я внес это в кэш.       Пока я складывал одежду на свободное кресло, мой процессор в фоновом режиме выполнил рутинный запрос к локальной подсистеме безопасности в процедурной. Похожая на ГИКа, она отозвалась на вежливый запрос через адрес официального работника из штата Университета к местным сенсорам "в целях обеспечения собственной безопасности во время процедуры". Система почти сразу выдала разрешение (я внес еще один пункт в свой список исправлений), и у меня появился обзор в виде четырех камер наблюдения.       Я лег в капсулу, техник и инженер засуетились, настраивая аппаратуру. Мои собственные оптические сенсоры были направлены в потолок, теперь не было необходимости находиться в опасности поймать зрительный контакт с людьми. В ракурсе одной из камер я видел как техник кружил вокруг меня, проверяя подключения вспомогательных модулей, изредка бросая долгие взгляды на мою оболочку. Я провел анализ.       Его глаза проследили линию от моего плеча к предплечью, где начинался участок с полимером, имитирующим кожу. Мой тестовый модуль чтения невербалики выдал расплывчатый результат: Наблюдение, средняя интенсивность. Цель: неопределена. Гипотезы: профессиональный интерес (54%), оценка угрозы (22%), социальный интерес (19%), другое (5%). Я регистрировал факт наблюдения, но не понимал его тона. Это немного раздражало мой модуль оценки угроз.       И тогда в общей сети процедурной, где были только пакеты данных от приборов, возник сигнал в виде идентификатора и приоритета. «Перигелий» уведомил о своем присутствии.       «Я здесь», — объявился он и в приватной сети.       Эффект был мгновенным. Техник сделал шаг назад от капсулы так быстро, будто его физически оттолкнуло. Даже инженер вдруг выпрямил спину, затарабанив пальцами по панели ввода быстрее.       «Ну и что это было?» — спросил я ГИКа по внутренней сети.       «Стандартное уведомление о начале мониторинга медицинских процедур».       Нет, тут явно было что-то еще, но я не мог идентифицировать что именно. Стеклянный колпак медленно опустился. Послышалось легкое шипение — активация интерфейса для подключения.       — Начинаем процедуру, — уведомил инженер.       «Я прослежу», — заверил ГИК.       Наверняка, он будет проверять каждый байт данных этих манипуляций. Я ответил ему согласием, а затем получил несколько окон запроса от интерфейса капсулы и техника. После моих подтверждений запустился обратный отсчет до отключения.       И…

***

      Обратная активация была плавной и постепенной. Сначала загрузились базовые системы, затем сенсоры, потом — полное сознание. Никакой дезориентации, система загрузилась чисто, все показатели были в норме. Первым делом я запустил внутренний диагностический сканинг.       Никаких следов. Ни гравировки, ни клейма, только чистая, девственная поверхность моих внутренних компонентов. Как будто этого никогда и не было.       Крышка капсулы поднялась. Техник улыбался.       — Все прошло прекрасно. Проверьте сами.       — Уже проверил, — я сел, чувствуя странную легкость.       Вышло неловко, моторная система все еще тестировала свои функции после запуска. Техник и инженер вновь незаметно (с их точки зрения) наблюдали за мной с профессиональным, должно быть, интересом.       «Все в порядке?» — запустился ретранслятор ГИКа под ребрами.       Я ответил ему обычным сообщением с согласием, пока надевал обратно штаны, кофту и куртку с лого Университета. Даже на подошве ботинок была их метка. Но уж лучше так, чем на внутренних компонентах.       Я поблагодарил техника и инженера кивком — большего они, наверное, и не ждали — и вышел из клиники. И тут же пришло сообщение. На этот раз от Третьего: «Вы завершили процедуру? Я свободен и нахожусь в ботаническом саду на уровне 5.»       Уже по привычке пинганул ГИКа: «Я к Третьему в ботанический сад на уровне 5.» Он ответил подтверждением.       «Иду», — ответил я Третьему и направился к лифтам. До ответа Университету оставалось 12 часов и 5 минут.