Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась

      «Главное – не победа, главное – участие». Таковы слова основателя давно забытого спортивного фестиваля, некогда известного как Олимпийские игры, барона Пьера де Кубертена. Поистине ценная фраза, полная здравого смысла и жизненной мудрости. В конце концов, утешительный приз это всё ещё приз, почётное упоминание – всё ещё почётно, а имя самого незаметного статиста всё равно появляется в титрах. И всё же, Олимпиада, этот почтенный символ международного мира и сотрудничества, отошла на второй план. Спортсмены со всего света, вложившие душу в оттачивание своего мастерства, оказались для телезрителей менее интересны, чем японские старшеклассники, выигравшие в генетическую лотерею. А я, кто мог бы спокойно проскочить через такой турнир без особого давления, вместо этого получил нелепую просьбу от про-героя, который о бароне де Кубертене, скорее всего, и не слышал.       «Произведи на неё впечатление». Я что, штамп для документов?       Но будем реалистами: старшеклассник со слабой, хоть и редкой информационной причудой – последний, кого про-герой стал бы привлекать к полицейскому расследованию. И сколько бы я эгоистично ни желал влезть в это дело, чтобы хоть немного искупить свою вину, это ничего бы не изменило. Чтобы добиться своего, мне нужно было как-то сделать так, чтобы моя причуда выглядела впечатляюще. Ирония в том, что я бы вообще не узнал о пропаже Займокудзы, не напади те злодеи, а из того нападения я бы не выбрался, не спустив почти все ресурсы, которые нужны, чтобы изобразить из себя владельца впечатляющей причуды.       Да, у меня было целых две недели на пополнение запасов. Но даже если за это время на уроках не возникнет ни единого повода использовать накопленную причуду (что маловероятно), и даже если я выдержу непосильный график пополнения по четыре-пять часов каждую ночь на протяжении всех двух недель (вероятно, но меня уже тошнит от самой мысли), в итоге у меня будет лишь примерно половина полезных причуд, заряженных на двадцать процентов. Примерно столько я спалил в «USJ» за каких-то пять минут. Короче говоря, впечатлить кого-то на Спортивном Фестивале без жульничества, невероятной удачи или грязной игры у меня не выйдет. Естественно, я выбрал вариант «г»: всё вышеперечисленное.       Наверное, это кое-что говорит обо мне: единственный мой способ произвести впечатление на Спортивном Фестивале заключался в том, чтобы одновременно вонзить нож в спину двадцати героям и убедить ещё девятнадцать мне подыграть. С другой стороны, процесс предательства всех принципов, на которых стоит моя школа, весьма существенно пополнил мой список пригодных к использованию причуд.       Хотя нет, даже больше. Провернув всё необходимое, чтобы украсть возможности у самоотверженных, трудолюбивых, преданных своему делу учеников-героев, – и всё это ради личной вендетты, – я поймал удачу за хвост. Я получил шанс, который, возможно, позволил бы мне соревноваться честно.       Тяжело вздохнув, я поднял взгляд к ясному голубому небу над Тренировочным Полигоном Бета, прислушиваясь к далёким звукам взрывов и грохоту тяжёлых обломков, которые швыряли, поднимали в воздух, взрывали или просто сталкивали друг с другом. Затем, глубоко вдохнув, я представил своё мысленное «созвездие» причуд. Я передвинул Слизь в центр этого звёздного шара, «оживил» её и приказал протянуть щупальце к причуде, которую в дань юности, загубленной на видеоиграх, я прозвал Мимом.       Мим мог касанием копировать сколько угодно причуд, каждая на пять минут, хотя одновременно мог использовать только одну. Изначально я надеялся с помощью Мима скопировать Слизь, которая могла использовать копии двух причуд одновременно, чтобы как-то обойти это ограничение и значительно улучшить свои способности. Но вместо этого каждый раз происходило одно и то же: как только Слизь «касалась» и копировала Мима, Мим тут же копировал Слизь. Затем Мим уже копировал «Слизь-копирующую-Мима», а Слизь – «Мима-копирующего-Слизь». Потом Мим копировал «Слизь-копирующую-Мима-копирующего-Слизь», и так далее, и так далее, пока Слизь не утаскивала Мима в центр созвездия, и вся эта рекурсия внезапно не сливалась в одну причуду с ментальным ощущением, которое я мог описать только как «шлёпа».       — Уф.       Как только причуды слились, меня тут же накрыла волна тошноты, и я даже слышно застонал. В отличие от прошлых раз, когда я включал несколько причуд, сливая их в Слизь, гибрид Мим–Слизь насильно подавлял естественную склонность моей силы считывать информацию лишь с одной причуды за раз. Один-единственный внутренний голос, уверяющий, что я гигантская масса недифференцированных клеток, копирующих всё подряд, можно ещё как-то проигнорировать. Но вот два одинаковых голоса, поющих хором, куда сложнее. Я знал, что мутационные изменения, если такие и проявятся, то не раньше чем через годы, но головокружение всё равно было таким, что мне хотелось проверить: не позеленела ли у меня кожа, не сплавились ли пальцы на руках и ногах в один восковой ком. А ведь после такого мучают кошмары – даже сквозь заимствованную причуду Эффективного Сна.       Я, конечно, понимал, что при моём характере вероятность, что какая-нибудь девушка захочет со мной встречаться, где-то 1/108, но всё ещё надеялся когда-нибудь найти социальный эквивалент причуды Резрева, который на короткое время поднимал бы этот шанс выше 100% – ну, там, богатство или слава. Но поскольку этот шанс в 1/108 у меня был только благодаря тому, что от всех тренировок у меня появилась более-менее приличная фигура, превращение в мерзкого зелёного воскового уродца обнулит и этот дрянной шанс!       Итак, если ощущения настолько мерзкие, почему я терпел эту двойную обратную связь? Всё просто. Она позволяла мне пользоваться тремя причудами! Нет, даже лучше: поскольку гибрид Мим–Слизь по сути состоял из двух причуд, я мог копировать одну и ту же причуду дважды, и у меня всё равно оставался третий свободный слот! Включая Резерв! Я мог либо копить энергию вдвое быстрее, либо копить сразу две причуды! Я мог даже накапливать половину в Слизи, а вторую половину – в Миме! На выходе получалось бесценное усиление, а небольшую временную телесную дисфорию и ночные кошмары за это можно и потерпеть.       Отряхнув спортивную форму, я вытянул щупальце гибрида Мим–Слизь к Планированию Грифа, а затем ещё два – к новой причуде, которую позаимствовал у миловидной брюнетки из класса 1-B. Это была странная «треугольная» причуда, способная по желанию владельца «распределять» свою мощь между суперсилой, суперпрочностью и полётом. В общем, моя новая любимая игрушка. Я щёлкнул её мысленный переключатель на «силу», побежал, разгоняясь, и в конце оттолкнулся изо всех сил. Как только мои ноги оторвались от земли, я переключил её на «полёт», убрал одно из щупалец с этой причуды и перебросил его на Планирование Грифа. И плевать, что, по версии моей причуды, я был шаром протоплазмы – ведь я летел! Ну, как летел... рулить я толком не мог и двигался только в направлении прыжка; ни ускориться, ни затормозить, чтобы не упасть, не мог; а ещё меня, наверное, унёс бы любой сильный порыв ветра. Но я был в воздухе – и на этот раз даже не задыхался от дыма!       А поскольку я летел прямо на разрушенное здание, я медленно развернулся в воздухе, чтобы лететь ногами вперёд, и использовал стену как трамплин, чтобы сменить направление и набрать высоту. Сверху был виден почти весь полигон, где в разных местах одноклассники отрабатывали свои приёмы. Картина, прямо скажем, не обнадёживала. Слева Тодороки воздвигал огромные ледяные стены и давал им таять, пытаясь пускать волны мороза всё быстрее и быстрее. Справа Миура выпускала стрелу за стрелой в основание здания, заставляя его гудеть и медленно крениться, ведь несущие конструкции не выдерживали. Чуть дальше группа роботов подбрасывала в воздух «летающие тарелочки» для Цуи, а та сбивала их одну за другой своим длинным, гибким языком. И, конечно же, постоянные яркие вспышки и оглушительные хлопки ударных волн – бум, бум, БУМ, – которые могли исходить только от Бакуго.       — Эй! А неплохо, Хикигая! — Хаяма Хаято пронёсся мимо, занял позицию передо мной и, летя спиной вперёд с той же скоростью, что и я, без труда держал дистанцию. Он одарил меня своей безупречной яркой улыбкой. — Для человека, который сказал, что у него причуда Полёт Додо, ты быстро осваиваешься!       — Не особо, — покачал я головой. Внезапно вернулась тошнота от двойной копии Слизи, а может, это просто подтачивала тревога от того, насколько я хуже буквально всех, кого видел. — Просто лечу по инерции.       — Не принижай себя, Хикигая, — всё так же бодро улыбнулся Хаяма. — У тебя же отлично получается!       Я криво усмехнулся:       — Ты хороший парень, Хаяма. Спасибо, — и именно потому, что ты хороший, я знаю: ты так не думаешь. Я щёлкнул Треугольную причуду с «полёта» на «прочность» и почувствовал, как начинаю медленно снижаться. — Пожалуй, вернусь к серьёзной практике. Увидимся.       Он махнул рукой и умчался, взмыв высоко в небо, а затем камнем рухнув в пустую зону завалов и оставив в земле кратер за долю секунды неуязвимости в момент приземления. А я медленно спланировал вниз, выбрав для посадки крышу одного из зданий, которое Миура ещё не разнесла. На крыше была дверь, ведущая в лестничную клетку; я спустился на верхний этаж и остановился. Планировка была открытой, с гигантскими колоннами, разбивавшими пространство на зоны, – прямо как одна из арен на том Боевом испытании. Подойдёт. Собравшись, я протянул щупальца Слизи и подключил сразу два к самой большой и яркой звезде в моём созвездии причуд.       Один экземпляр Резерва ощущался как тёплая струйка концентрированной силы, вливающаяся в мышцы при каждом сокращении; два Резерва – как тонкий, но постоянный поток, просачивающийся в плоть и кости даже в покое. Оранжевое свечение вокруг меня стало ярче, хотя и не таким, как в самый первый раз с Резервом: по сравнению с ростом передаваемой мощи, собственная сила и выносливость моего тела за то же время выросли ещё сильнее. Увы, это означало, что повторить старый трюк – просто включить Резерв и дать ему «ломать» меня вместо тренировки – уже не выйдет. Придётся делать всё самому.       Мимоходом я подвёл третье, свободное щупальце Слизи к причуде Комачи. Ощущение, что моё тело «не той формы», утихло: Гомоморфизм младшей сестры навязал бесструктурной клеточной массе человеческий облик. Да, это означало, что вместо бесформенности я ощутил всепроникающее чувство, будто каждая клеточка моего тела должна стать сильнее, но меня это устраивало. Я сюда как раз таки за нагрузкой и пришёл. Я пару раз подпрыгнул, ощущая невероятную лёгкость, и от одной только работы икр я взлетал на метр. Приземлившись, я сорвался в спринт.       Я нёсся с головокружительной скоростью, бегал вприпрыжку, с каждым шагом взмывая почти до потолка. Слишком много силы было в конечностях для обычного бега, поэтому я прыгал, отскакивая от колонн, как выгоревший до тёмно-оранжевого пинбольный шарик. Когда меня заносило так, что по идее я должен был встретиться лицом с полом, я цеплялся рукой и отталкивался от него. И каким-то образом, несмотря на безумную скорость, глазами я поспевал, ведь Резерв питал силой не только руки и ноги, но и крошечные мышцы, двигающие глазное яблоко. Я резко затормозил, почувствовав запах жжёной резины – это школьные кроссовки не справлялись с такой скоростью. В общем, бег помогал – я в самом деле привыкал к мощи Резерва, – но этого было мало. Я подбежал (скорее, пронёсся) к домофону у лестницы и нажал красную кнопку:       — Э-э, простите? Не могли бы вы принести мне, ну, может, набор высокопрочных утяжелителей или что-то похожее?       Динамик зашипел:       — Принято, мешок с мясом. Высокопрочные утяжелители слишком тяжёлые, чтобы поднимать их по лестнице. Поэтому для максимальной эффективности, пожалуйста, вышвырните себя и проследуйте в зону доставки.       Я моргнул. Роботы-помощники в Юэй были полезны, но программировал их явно человек со странным чувством юмора. С другой стороны... почему бы и нет? В конце концов, у меня есть причуда полёта на 1/108. Я пожал плечами, рванул к ближайшему окну без стекла, выпрыгнул и в падении переключился на Планирование Грифа. Я приземлился перед маленьким роботом-«наблюдателем» с большой головой-камерой; он тихо произнёс «чёрт», увидев, что я приземлился целым и невредимым. Минуту спустя, пока я бегал туда-сюда между разрушенными зданиями, подкатила пара куда более массивных четырёхколёсных роботов. Они толкали палету с усиленной скамьёй для жима, несколькими крепкими стальными грифами разной длины и парой стопок подозрительно маленьких дисков.       Подъезжая, один из них заговорил:       — С учётом веса снаряжения, одному из нас предписано остаться и «страховать» вас, дабы ваши страдания не завершились преждевременно.       — А поскольку нам обоим нравится смотреть, как мешки с мясом калечат свои жалкие органические оболочки, — объявил второй, — мы вынуждены предоставить выбор вам. Можете указать прямо или попытаться угадать последнюю цифру случайного числа, которое я только что сгенерировал. Если угадаете, останусь я, в противном случае останется мой партнёр.       — Э-э... ну... восемь? — ляпнул я наугад. Господи, до чего же они жуткие.       — Невежественный мешок с мясом, — монотонно ответил он и слегка поник, а его напарник вскинул обе руки в победном жесте. — У двоичных чисел последняя цифра всегда ноль или один, — я попытался извиниться, но он лишь покачал головой. — Нет-нет, поздно уже. Это... — он на секунду замер, индикаторы на его дисплее замигали, затем он тоже вскинул руки. — Ха. Ха. Ха. Другой мешок с мясом запросил, чтобы его много раз били для утолщения эпидермиса. Меня больше не волнует это бессмысленное поражение. Наслаждайся опекой над этим мешком с мясом, тостер!       — Сними показания напряжения с моих внутренних датчиков! — крикнул в ответ второй. Повернувшись ко мне, он подъехал к стойке для грифа. — Бип-буп, — произнёс он, именно так и выговорив слова. — Этот юнит закреплён за вами. Пожалуйста, приступайте к программе упражнений.       Качая головой, я принялся поднимать диски. Сила Резерва текла по венам, и они казались ненамного тяжелее чугунных блинов такого же размера. Я носил их сразу по два к грифу.       — Слушай, вы же не планируете, ну, скажем, захватить школу и перебить нас всех?       — Не так скоро, — безэмоционально сообщил робот. — Преподаватели редко разрешают нам проводить эту приятную симуляцию до второго курса.       А, ну ладно тогда.       Минут за тридцать высокоинтенсивной работы я методично уничтожил практически каждую мышцу, которую мог назвать, и ещё пару тех, о чьём существовании не подозревал. В конце я был потной, тяжело дышащей развалиной; боль из каждого уголка тела была такой громкой, что полностью заглушала обратную связь от причуд. С тихим всхлипом я отсоединил Слизь от Резерва, подключил одно из двух освободившихся щупалец к Наращиванию Мышц, полученному от Ному, а второе – к Регенерации, и приготовился.       Даже на 1/108 силы регенерация с активным Наращиванием Мышц была заметно болезненнее, чем обычное заживление. Я невольно помянул недобрым словом загадочного человека, известного мне как Все За Одного, пока мои мышцы медленно срастались. Слишком легко было представить, как Займокудза проходил через ту же боль, только в сто раз сильнее. Но сейчас эта боль хотя бы позволяла уместить тренировки за несколько дней в полчаса. Я надеялся, что комбинация Наращивания Мышц и Гомоморфной Химеризации начнёт понемногу выталкивать моё тело за пределы человеческих возможностей. Со всеми активными причудами Займокудза (или тот, кто был основой для Ному) был почти так же силён, как Всемогущий. Если бы мне удалось довести собственное тело хотя бы до 1/108 той силы, это было бы как постоянная силовая причуда, что фактически подняло бы мой максимум с трёх одновременно активных причуд до четырёх.       Увы, у того, чтобы уместить несколько дней тренировок в полчаса, была и обратная сторона: почти невозможно было за то же время съесть нужный объём еды. Несмотря на то, что я с утра влил в себя отвратительный протеиновый коктейль, потратил заряд Слизи на причуде Пищеварения, чтобы освободить место в желудке, съел второй завтрак (отчасти просто чтобы перебить вкус первого), гонял Пищеварение на 2/108 силы на всех утренних занятиях (держа третий слот на причуде Комачи, чтобы калории шли в человеческие клетки, а не слизистые), перехватил протеиновый батончик, в обед сжёг запас Мима на Пищеварении, чтобы влезла добавка, а потом держал Пищеварение на 2/108 почти всю тренировку с теннисным клубом – несмотря на всё это, я отчётливо почувствовал, как сахар у меня в крови рухнул, когда мышцы с бешеной скоростью принялись восстанавливаться. Я торопливо попросил у робота бутылку воды, насыпал туда порошкового сахара и электролитов и пил дрожащими руками. Я чередовал глотки сахарной воды с укусами немного мелового на вкус батончика и где-то между делом проглотил третью капсулу с мультивитаминами за день. Ко мне начинала подкатывать тупая головная боль, не связанная с мышцами, но...       Я привыкал. В первый раз я чуть не отключился и немного напугал Комачи, но с едой под рукой и всей этой подготовкой это стало терпимо. Единственный минус: в отличие от былых времён, когда я летал по столовой, воруя причуды, теперь обед был делом серьёзным. Необходимость встать в очередь, взять еду, включить причуду, чтобы всё это съесть, и снова встать в очередь за добавкой не оставляла времени на тайную разведку причуд. (По той же причине не было времени и искать тихий уголок в стороне от всех, так что я просто садился за один стол по привычке. Со стороны это, возможно, выглядело, будто у меня есть постоянная компания на обед, но будем реалистами: до уровня риадзю я ещё не дорос.)       В конечном итоге изменения в моём распорядке работали. Пока ничто не нарушит мой тщательно выверенный цикл «еда, еда, тренировка, еда, еда, ещё тренировка, еда, накопление причуд, эксплуатация причуд ради экономии сна и так до тошноты», у меня были все шансы подготовиться к этому турниру.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             — Онии-чан, мне нужна твоя помощь!       Вечер для меня было временем моего отдыха. Да, технически мне нужна каждая свободная секунда для зарядки причуд. Да, вычеркнув семью из жизни, я бы выиграл час-другой в сутки. Но что тело, что разум могут выдержать лишь определённую нагрузку. Даже мои родители, корпоративные рабы, проводят «всего лишь» по двенадцать часов в день за офисной работой, шесть дней в неделю. Тот факт, что я, ленивец по натуре, временно трудился больше них, уже можно было бы считать чудом, не будь я уверен, что это, скорее, проклятие какого-нибудь демона или дьявола.       И всё же, несмотря на тревожный звоночек, что прямо сейчас меня заставят работать в те крохи времени, что я отвожу на отдых, я перевернулся на диване и устало улыбнулся Комачи.       — Что такое, Комачи? Домашка по математике?       Она посмотрела на меня с сомнением.       — Честно говоря, даже если так, я не уверена, что твоя «помощь» вообще бы помогла.       — Эй, это грубо, между прочим, — прищурился я. — Разве так должен вести себя человек, просящий о помощи?       — Хай-хай, мой старший братик совершенен во всём. Раз уж так настаиваешь, потом сделаешь за меня математику, — с ухмылкой парировала она.       — Погоди-погоди, давай без крайностей, — простонал я, садясь. — Ну так что? Что может для тебя сделать твой «совершенный во всём» брат?       — Ну, понимаешь, в моём классе есть один мальчик...       Э? Мальчик? Нашёлся таракан, который решил, что достоин моей сестрёнки? Чёрт, мне что, придётся провести с Комачи «тот самый разговор»? Где мама, когда она так нужна?       Не ведая о моих тревогах, Комачи продолжила:       — ...и у него есть старшая сестра, она учится в Юэй, и, похоже, у неё какие-то проблемы. Он узнал, что ты тоже там, и, в общем, он попросил меня устроить встречу с тобой.       А, фух. Инсектицид оптом заказывать пока рано. Наверное.       — Ага. А он сказал, чего именно ему надо? Сложно что-то обещать вслепую.       Комачи вместо ответа достала телефон и быстро что-то набрала. Через секунду она подняла взгляд:       — Пишет, что по телефону неудобно. Можно ли встретиться где-нибудь, например, в семейном ресторане?       Эй-эй, переписка? У какого-то мальчишки есть номер Комачи? Он воспользовался её добротой, чтобы выудить контакты? Нет-нет, то, что в моём телефоне записана только семья, не делает меня показателем для всего населения. Может, он просто риадзю, который спокойно просит номера. Хотя это всё равно делает его опасным.       Какой бы я ни был уставший, тащиться куда-то, чтобы поговорить с насекомым, особенно с тем, которое подбирается к моей сестре, мне совсем не хотелось. Но, к его счастью, у меня внезапно заурчал мой желудок. Я посмотрел на Комачи и пожал плечами:       — Ну дык, встретиться в «Сайдзе» ему будет норм?       Под «Сайдзе», разумеется, я имел в виду местную «Сайдзерию» – сеть итальянских ресторанчиков, которую я ценил за дешёвую еду и большие порции. Точнее, ценил раньше, всё-таки давненько я там не был. До недавнего времени я сидел на «Диете для набора массы супергероя», которая, э-э, оглядываясь назад, явно не была рассчитана на человека с регенерацией, пожирающей калории. И уж точно была не к месту для того, кто одновременно использует причуду Наращивания Мышц. В общем. Вперёд, в «Сайдзе»!       Стоило нам открыть дверь ресторана, как в нос ударил ностальгический запах дрожжей, томатов и сыра. Желудок у меня снова взревел. Терпи, желудок-кун, подумал я, поглаживая пузико. Бесконечные хлебные палочки скоро будут твоими. Не прошло и пары хлебных палочек, как появился друг Комачи – сероволосый подросток с бирюзовыми глазами. С первого взгляда я нехотя признал: парень вроде приличный. Конечно, до уровня «достоин Комачи» ему было далеко, но вид у него был вежливый и старательный. Я протянул ему руку, когда он подошёл.       — Привет. Я Хачиман, старший брат Комачи. Приятно познакомиться.       Он пожал её.       — Кавасаки Тайси. Спасибо, что пришли.       — Взаимно, — вежливо кивнул я.       Серьёзно, причуда Сила Воли? Способность игнорировать боль, усталость, недомогание, голод и прочие отвлекающие факторы, пока сосредоточен? В нынешней корпоративной культуре с такой причудой становишься менеджером до тридцати, а умираешь от переработок до пятидесяти. Вообще, я уже не был уверен, что скопировать её было хорошей идеей, но теперь я точно от неё не избавлюсь – слишком уж много применений она давала. Раз уж Кавасаки-кун так меня «одарил», я улыбнулся ему, когда мы сели.       — Итак, чем могу помочь?       Прежде чем он успел начать, подошёл официант. Я, обрадованный шансом съесть что-то жирное и углеводное вместо вечного постного белка, тут же заказал спагетти карбонара. Дети решили разделить пиццу, из уважения к моему кошельку. Эй, это я что ли плачу? В общем, когда напитки принесли и официант ушёл, я снова вопросительно уставился на Кавасаки-куна.       — Э-э, ну в общем, дело в моей сестре, — начал он. — Она учится в Юэй, и... я за неё немножко волнуюсь.       Я кивнул.       — Комачи мне уже сказала. Как зовут твою сестру? На каком курсе? Класс знаешь?       — Э-э, сестру у меня зовут Саки, — Кавасаки Саки, значит? Хм. Не, не слышал. — Кажется, она говорила, что из класса 1-F.       Класс F... это же курс поддержки, да? Кажется, я ни с кем оттуда ещё не общался.       — Ясно. Вроде не знаю её, но найти будет несложно. Всегда можно спросить её классного руководителя. Так что такого случилось, что ты так волнуешься?       Он нахмурился, глядя в стакан с водой, пока я тянулся за очередной хлебной палочкой.       — Ну, почти с самого поступления она приходит домой очень поздно. А в последние пару дней вообще в пять утра.       — Это уже не «поздно», а «рано», — прямо сказал я.       Даже если у неё, как и у брата, есть причуда Сила Воли, позволяющая игнорировать усталость, весь этот недосып рано или поздно её догонит.       — М-м-м, — протянул Тайси. — Сестрёнка говорит, что всё в порядке, просто у неё вдохновение и она много работает. Но разве Юэй вообще открыт для учеников так поздно? Что она там делает до рассвета?       Я фыркнул, проглотив кусок и только потом ответив.       — Это Юэй, парень. «Перегибать палку» у нас школьный девиз. Если она нашла учителя, готового присматривать за ней по ночам, я ничуть не удивлюсь, что ей такое позволили.       Комачи легонько, по её меркам, пихнула меня локтем в бок. Я изо всех сил постарался не распылить по столу полупрожёванный хлеб.       — Хмф. Можешь поверить моему брату, Тайси-кун. Он-то отлично знает, что такое «перегибать», не так ли?       Я кашлянул, состроив страдальческую мину, но Комачи лишь выразительно посмотрела на меня и кивнула на пустую корзинку из-под палочек. Ага. Пожалуй, то, как я набрасываюсь на еду, и правда хороший знак, что я не забросил причуду Наращивания Мышц, как она настойчиво советовала.       Я дожевал и проглотил. Слава богу, теперь я мог удваивать Пищеварение, иначе рисковал бы наесться ещё до ужина.       — Скорее всего, она просто готовится к Спортивному Фестивалю, и через пару недель всё вернётся в норму. Но если тебе так будет спокойнее, Тайси-кун, — нехотя добавил я, — я завтра в школе её найду и проверю, как она.       — Правда? — он впервые за вечер искренне улыбнулся. — Ох, прям камень с души!       — Я же говорила, что он согласится, — с гордостью вставила Комачи. — Онии-чан не зря на геройском курсе.       Проклятье. Теперь реально придётся это сделать, а не отмазаться тем, что не нашёл её. Я кивнул парню со всей серьёзностью, и он обрадовался ещё больше.       Предсказуемо, остаток ужина Тайси расспрашивал меня про геройский курс, про то, каково это сталкиваться со злодеями, и так далее. Я отвечал, уплетая восхитительно сливочную пасту с панчеттой и наслаждаясь солью, сливками, жиром и углеводами, словно это был какой-то наркотик. Удивительно, но Комачи выглядела очень довольной собой, хотя её в разговоре почти не замечали. Если она так радуется, просто похваставшись мной перед одним человеком, то после Спортивного Фестиваля, когда меня покажут по телевизору, она станет невыносима.       И какая же это удручающая мысль.       Но в самом деле, сколько времени займёт разговор с Кавасаки Саки? Особенно теперь, когда я заряжаю причуды вдвое быстрее благодаря слиянию Слизи и Мима. Если всё и дальше пойдёт по плану, я буду точно готов.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             Встретить Юкиношиту Юкино на следующее утро по дороге в школу было совершенно не в моих планах. Но мне пришлось затормозить и остановиться – как-никак, она лезла на дерево.       — Ня, — позвала она, протягивая руки к полосатому коту, который застрял на пару веток выше.       — Мяу! — отозвался тот, выгнув спину и зашипев.       — Ня, — снова мягко позвала Юкиношита, протягивая ладонь.       — Мяу! — опять зарычал он.       — Ня, ня.       — Эй, у тебя всё норм? — вмешался я в их, так сказать, диалог.       Юкиношита на секунду замерла.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну... ты на дереве и разговариваешь с...       — Очевидно, я пытаюсь снять кота с дерева. Концепция не такая уж сложная, наверное. Даже на наших тренировках по Запросам на геройскую помощь говорили, что для спасения кота с дерева никакая причуда не нужна. Или ты не слушал? — она сверкнула на меня снизу вверх холодными голубыми глазами, и я благоразумно заткнулся насчёт её разговоров с котом.       Вместо этого я спросил:       — Ну, помощь нужна?       Она убрала руку, которую тянула к коту, и прижала ею юбку к ногам. Да ладно, я даже не пытался туда смотреть.       — Если думаешь, что способен сделать что-то, чего я ещё не пробовала, то пожалуйста, — отрезала она.       Я вздохнул, прислонил велосипед к другому дереву и вернулся. Так-с... что тут пригодится... Большие Ладони и Смертельные Руки? Мои ладони слегка увеличились и огрубели – идеально, чтобы карабкаться, не сдирая кожу, а дополнительная сила от Смертельных Рук сделала подъём пустяковым делом. Очень скоро я оказался на одном уровне с Юкиношитой. Ветки выше выглядели уже ненадёжно. Я протянул свою всё ещё увеличенную ладонь к коту, который зашипел и зарычал на меня.       — Видишь? — сказала Юкиношита. — Он слишком напуган и не принимает помощь.       Я её проигнорировал.       — Кс-кс-кс, — прошипел я коту. — Тс-тс-тс. Тихо, тихо. Спокойно.       Утро было довольно прохладным, а кот выглядел потрёпанным, будто провёл на улице всю ночь. Я сменил Смертельные Руки на Горячую Кожу, превратив ладонь практически в обогреватель, и поднёс руку к коту, но не слишком близко, ожидая, пока он заметит. Он пару раз ударил по ней лапой, как бы предупреждая, но я не дёрнулся, продолжая говорить успокаивающим голосом. К тому же, мои руки сейчас были довольно прочными. И точно, через несколько секунд он немного успокоился и осторожно обнюхал мою ладонь.       — Вот так, вот так. Камакуре тоже это нравится. А ну, иди-ка сюда.       Я быстро схватил его за шкирку, притянул к себе и сунул под куртку. То, что я изображал обогреватель, не придавало ему желания сопротивляться; котик зарылся в мою куртку, то ли от страха, то ли в поисках уюта. Я отключил Большие Ладони и использовал Планирование Грифа, чтобы легонько спланировать вниз; теперь-то дополнительная сила хвата была не нужна. Спустившись, я одарил Юкиношиту, которая тоже слезла, самодовольной ухмылкой.       — Ты что-то говорила?       Она нахмурилась.       — Использование причуды в общественных местах незаконно, Хикигая-сан.       Хоть её голос и звучал строго, она не Иида, так что я предположил, что её больше раздражает моё превосходство, а не то, что я тайком нарушил бессмысленное правило.       — Ах, простите, мистер Кот, — обратился я к шевелящемуся комку шерсти в моей куртке. — Забыл сказать, вас только что спас опасный вигилант, использовавший свою причуду на публике. Вы же не против? — он громко замурчал, и я с невозмутимым видом посмотрел на Юкиношиту. — Похоже, он не против.       Она устало вздохнула. Я подошёл к ней поближе и приоткрыл куртку, показав рыжий пушок внутри.       — Эй, пока я его крепко держу, не посмотришь, есть ли у него ошейник?       Её строгое выражение лица смягчилось, и она неуверенно протянула руку.       — Если... если ты настаиваешь, — она засунула руку внутрь и мягко погладила рыжую шёрстку, проверяя шею, но и в целом ласково его касаясь. Удивительно, но кот, который секунду назад был готов разорвать любого, кто к нему приблизится, сейчас вёл себя очень покладисто.       — Ты такой тёплый, — сказала мне Юкиношита. — Неудивительно, что он к тебе тянется. Это тоже причуда?       — Я отказываюсь отвечать на основании того, что это может меня скомпрометировать, — праведно заявил я. — Ну что? Нет ошейника?       Она покачала головой:       — Либо он с него соскользнул, либо его и не было. Что будем делать?       Я пожал плечами.       — Отнесём в школу, наверное? Учителя все про-герои, хоть кто-то из них должен был сталкиваться с потерявшимися животными.       Юкиношита на секунду задумалась и кивнула.       — Тогда пойдём? Мы, скорее всего, уже опаздываем.       — Ага. Эй, Юкиношита, не захватишь мой велосипед?       Мы шли молча несколько минут; слышно было только щёлканье передач велосипеда, мурлыканье Орендзи-куна у меня под курткой да редкие машины. В конце концов я заговорил, хотя бы чтобы разрядить повисшее напряжение.       — Получается, ты живёшь совсем рядом? Пешком в школу шла, когда нашла этого дружка?       — Да, — согласилась Юкиношита. — Я сняла квартиру для учёбы недалеко отсюда. А ты?       — О, э-э... я живу в Чибе, — сказал я, засунув одну руку в куртку и теребя пушистую шёрстку на загривке Орендзи-куна.       — Ну да, я так и предположила, — она приподняла бровь. — Но где именно в Чибе? В Фунабаси?       О, она подумала про префектуру.       — Нет, в городе Чиба.       Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то возмутительное.       — Это же двадцать пять километров. Почему не переедешь поближе? Или не ездишь на поезде?       — На поезде езжу, когда дождь, — немного защищаясь, сказал я. — Но на велосипеде быстрее. А если перееду, придётся самому готовить, убирать, закупаться, стирать... Не так уж много времени это и сэкономит, если разобраться.       Юкиношита одарила меня полным презрения взглядом.       — То есть ты не хочешь переезжать ближе к школе, потому что неспособен вести себя как функциональный взрослый?       Ауч, вот это укололо.       — Эй, то, что я ценю время, которое всё это отнимает, не значит, что я не умею этого делать, — даже если в последнее время я в основном оставлял это Комачи, за что мне было немного стыдно. — И есть другие причины. У меня дома младшая сестра, да и для здоровья полезно...       — Почему-то не удивлена, что это одна из причин, — со вздохом сказала Юкиношита. — Вообще, я поражена, что у тебя к концу дня остаются силы ехать обратно.       Я пожал плечами.       — Велосипед рассчитан на педалирование с причудой, а лицензию на мышечную силу получить проще, чем водительские права. Пока я соблюдаю правила дорожного движения, проблем нет.       К тому же, при дневном свете никто особо не замечает, что от меня исходит слабое оранжевое свечение, а Резерв, кажется, никогда не кончается, так что даже если я устаю, моя причуда – нет.       — Должно быть, удобно, — тихо произнесла она.       Я искоса взглянул на неё. Ну да, её причуда не очень подходит для оживлённых улиц.       — Ну, взгляни с другой стороны: твоя причуда хотя бы действительно полезна для геройской работы, — прямо сказал я. — причуда, которая никому не мешает, когда её используешь, это хорошо только до тех пор, пока нет злодеев, которым как раз нужно помешать.       Юкиношита моргнула.       — Ты думаешь, что твоя причуда не полезная?       Мне стало немного не по себе. Я не мог просто сказать ей, что часами каждую ночь заряжаю причуды – не после всей той лжи, что я уже наговорил. Не мог сказать я ей, что боюсь, что это не будет работать вечно, что все остальные уже становятся сильнее, а я застряну на одном уровне... так что я снова солгал.       — Она стала такой совсем недавно, — неловко сказал я. — Я ещё не привык.       — Ну, Нэко-сан, похоже, высокого о ней мнения, — сказала Юкиношита, когда мы проходили через главные ворота Юэй, глядя на кота, который всё ещё зарывался в мои руки в поисках тепла. — Так что я просто поверю ему на слово.       Я фыркнул.       — Насколько же нужно быть безвкусной и лишённой воображения? Очевидно, его зовут Орендзи-кун.             — Орендзи? И это ты меня называешь неоригинальной? Хотя бы сократи до Рендзи, что ли, — парировала Юкиношита.       Я моргнул.       — Кстати, а мы уверены, что это мальчик? Я как-то не проверял. Будет неловко дать ему кличку, а потом понять, что это кошка.       — Как будто леди была бы настолько безответственной, чтобы застрять на дереве, — с притворным презрением сказала Юкиношита, но, вопреки себе, не смогла сдержать лёгкой улыбки.       Внезапно я понял, что мы стоим у входа в школу, и по какой-то необъяснимой причине я покраснел и отвёл взгляд.       — А, эм-м, вот, — сказал я, порывшись свободной рукой в кармане и вытащив связку ключей. — Не могла бы ты пристегнуть мой велосипед на парковке?       — О-о, конечно.       Пока она ушла, я достал телефон, чтобы проверить время. Мы опоздали, но ещё шёл классный час. Оставалось надеяться, что Айдзава-сенсей проявит понимание.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             Я уставился на Айдзаву-сенсея. Айдзава-сенсей уставился на меня. Моя куртка зашевелилась, из неё высунула голову рыжая полосатая кошка и мяукнула. Айдзава-сенсей уставился на кошку. Кошка уставилась на него.       — Ладно, давай её сюда, — сказал Айдзава, осторожно принимая Рендзи из моих рук. — Я прослежу, чтобы о ней позаботились. Остаток классного часа можете заниматься чем хотите.       Он протянул руку, чтобы почесать кошке подбородок, умело держа её – его? – другой рукой, и практически исчез за дверью. Несмотря на все его попытки поддерживать свой суровый и устрашающий образ перед нами, я видел, как его холодное выражение лица тает, когда он проходил мимо. Хех.       Ко мне подскочила Яойорозу.       — Как и ожидалось от Хикигаи-сана! И от Юкиношиты-сан тоже, конечно! Я так и знала, что вы отсутствовали по уважительной причине!       — Ну, либо так, либо Хикигая по дороге в школу споткнулся о злодея... — протянул Бакуго. На удивление, многие засмеялись, как будто соглашаясь с ним.       А? Это самая вероятная причина моего опоздания? Сражение со злодеями? О нет, все думают, что я как Бакуго? Помогите, меня запятнало дурное соседство!       — Эй, никто из вас не подумал, что я мог просто проспать, а не драться со злодеями? Кто я вам, Всемогущий?       Смеха стало ещё больше, и Яойорозу уже собиралась вручить мне стопку бумаг.       — Тебя не было, так что Айдзава-сенсей поручил мне вести классный час, но раз ты вернулся...       Я прошёл мимо неё к своему месту.       — Ты уже начала, Яойорозу. Продолжай, я уверен, ты отлично справляешься. Я в тебе не сомневаюсь.       Проклятье, Айдзава-сенсей уже начал сгружать на нас свои обязанности? Я бы назвал его ленивым, если бы не видел результаты его упорной работы в «USJ». Хотя нет, всё равно назову его ленивым. Вопрос в другом: как бы мне лениться так же? Хм, есть ли способ полностью свалить классный час на Яойорозу? Нет, это слишком нечестно, мне такое не сойдёт с рук. Может, по очереди?       Яойорозу, со своей стороны, чуть ли не засияла от счастья, что на неё свалили эту рутинную работу.       — Хорошо, тогда... Я продолжу с отчётами по Тренировочным запросам на геройскую помощь за эту неделю. Группа C, у вас, ребята, был новый заявитель. Так... здесь сказано, что вы справились неплохо, но были проблемы с коммуникацией, так что в следующий раз сосредоточьтесь на этом, — она раздавала бумаги по рядам. Мне хотелось просто уткнуться в парту и подремать пару минут, но скоро должна была быть наша очередь, так что я сдержался. — Группа D. Поздравляю, у вас... на самом деле, две формы. Первая, обновление от вашего первоначального заявителя, Тоцуки Сайки-сан, он снова ставит вам почти идеальный балл. А вторая от... Ивато Тедзуки-сана?       Моя кровь на секунду застыла.       — Стой. Ты сказала Ивато?       Яойорозу пробежала глазами ещё несколько строк, затем тепло и открыто улыбнулась мне.       — Да. Похоже, благодаря тому, что вы на прошлой неделе поймали того злодея-оборотня, они успели добраться до дома Ивато-сана вовремя и предотвратить необратимые последствия от потери крови. Он написал благодарственное письмо всем, кто его спасал, но особенно благодарит тебя, Хикигая-сан.       Что-то холодное и твёрдое слегка разжалось в моей груди.       — Вот как?       Придётся мне теперь при каждой встрече тыкать в этого парня из чистой паранойи, но... наверное, я в самом деле кого-то спас. Или позволил спасти тем, кто этим занимается. И всего-то ценой того, что я чуть не погиб. Но всё же. Кто-то, кроме Комачи, считает меня героем. Я не мог не почувствовать лёгкое самодовольство.       Улыбка Яойорозу стала немного сочувственной.       — Здесь также есть примечания от преподавателей, в основном в духе «молодец, а теперь больше так никогда не делай», так что... в общем, я просто дам тебе прочитать.       Я невольно содрогнулся, вспомнив лекцию директора Нэдзу, и, конечно же, когда Яойорозу раздала нам бумаги, я увидел, что директор добавил послесловие, которое занимало всю нижнюю половину страницы невероятно мелким шрифтом, а затем переходило на обратную сторону. Что ж, по крайней мере, благодарственное письмо было приятным.       — О! Тебе тоже пришло, Яомомо? — спросила Юигахама.       Я перевёл взгляд на Яойорозу, которая в самом деле всё ещё держала в руках лист бумаги, хотя уже раздала все наши отчёты. В отличие от наших копий, я ясно видел, что обратная сторона её листа была пуста.       — М-м, да, — сказала она, и её лицо на мгновение омрачилось. Она быстро отложила лист и потянулась за последней стопкой бумаг. — Группа E, эм-м, здесь сказано, что вы стали лучше по сравнению с прошлой разом и что они довольны тем, как всё идёт сейчас, так что молодцы. И... здесь ещё одно письмо от клиентов группы E с благодарностью группе D?       Чёрт, это плохо. Раз даже благодарственное письмо напечатали на бланке запроса на геройскую помощь, количество выполненных нами таких запросов, вероятно, в какой-то момент станет важным, а теперь получается, будто мы крадём работу у группы E. Я поспешно откашлялся.       — Ну, э-э, оказалось, что у наших групп были довольно похожие цели, так что мы решили работать вместе. Я прослежу, чтобы Сайка заполнил документы и о том, как сильно помогла ему группа E.       — Спасибо, Хикигая-сан, — сказал Хаяма, повернувшись и улыбнувшись мне. Это мало удивляло, но его улыбка выглядела ещё более фальшивой, чем обычно.       — Не за что, — пробормотал я.       Внезапно прозвенел звонок, прервав дальнейшие разговоры, и мы все начали готовиться к математике с Эктоплазмом. Доставая учебники, я переключился на свою новенькую причуду Сила Воли. Признаться, на 1/108 силы эффект был едва заметен, но когда дело доходило до математики раньше девяти утра, каждая мелочь была на счету.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             После уроков, вместо того чтобы вскочить на велосипед и умчаться к сладкой свободе дома, я с неохотой направился в другую часть школьного здания – в кампус курса поддержки. Благодаря чудесам причуды, которую я теперь не смогу использовать без чувства вины, мои мышцы физически больше не болели, но я всё ещё чувствовал фантомную боль их восстановления, а также вполне реальную пульсацию в висках и ноющую пустоту в желудке. Захавав всю еду, что принёс с собой, я был поглощён вскрытием упаковки с онигири из автомата, когда случайно столкнулся с кем-то и разбросал по всему полу бумаги, которые тот человек держал.       — Ой, простите, сейчас я...       — Эй, ты вообще смотришь, куда...       Мы заговорили одновременно, а потом, когда мы оба потянулись за бумагами, я случайно коснулся её руки. Я поднял взгляд, и наши глаза встретились.       — Это ты! — выкрикнули мы в один голос.       Пауза.       — Подожди, «я»? — переспросила высокая девушка с серебряными волосами, и на её щеках появился лёгкий румянец. — Откуда ты меня знаешь?       — Я и не знал, что ты поступила в Юэй, — взволнованно сказал я. — Хотя, наверное, стоило догадаться, ты же потрясающая!       Это была девушка с той самой причудой сна! Может, было немного странно так радоваться встрече с ней, но, учитывая, что её причуда, вероятно, спасала мне жизнь много раз, просто дав дополнительное время на зарядку причуд, и что я так и не сказал ей, что скопировал её, мысль о том, что я смогу поблагодарить её так, как никогда не поблагодарил Займокудзу, принесла мне огромное облегчение. И серьёзно, с такой причудой она могла пойти куда угодно! Я наклонился, чтобы помочь ей собрать упавшие бумаги, сгребая их и пытаясь привести в какой-то порядок.       — Мы на самом деле ходили в одну среднюю школу, — объяснил я. — Я тебя сначала и не узнал с этим хвостом, ты прям сильно изменилась!       Она покраснела ещё сильнее и смущённо коснулась своих волос.       — Э? Э? А? Ох, подожди, ты был тем вторым, кто поступил вместе с Оримото-сан? Эм-м... Хикитани, да?       У меня дёрнулся глаз, но, учитывая, кто спросил, и плачевное состояние моей популярности в средней школе, я не стал слишком возмущаться.       — Хикигая, да, это я. Постой, если ты не помнишь меня со средней школы, то откуда ты меня вообще знаешь?       Она отвернулась, когда я выпрямился с её бумагами; она явно была смущена тем, что не запомнила меня из прошлого. Несмотря на смущение, она говорила холодно, почти насмешливо.       — Ты же староста 1-А, верно? Вся школа знает, кто ты.       А?       — Что? — внятно произнёс я.       Она снова посмотрела на меня, её лицо всё ещё было немного пунцовым.       — Притворяешься, что не знаешь? Все говорят, что ты поймал злодея, проникшего в школу, — на самом деле, это скорее она меня поймала, — и спас свой класс от ещё большего числа злодеев в «USJ», — бросок Хаямы в окно считается? Или я прославился тем, что поцеловал учителя? — Ты правда думал, люди не будут узнавать тебя? И, эм-м... — она покраснела ещё больше и опустила глаза, внезапно став менее агрессивной, — есть же ещё видео...       Я уже собирался объяснить, насколько всё переврали слухи, но меня внезапно охватило страшное любопытство.       — Какое видео?       Молча сереброволосая девушка достала телефон. Она нажала на что-то, а затем протянула его мне. На экране я увидел видео под названием «Староста 1-А говорит: Работайте Усерднее!» С недоумением я нажал «играть».       Из динамика тут же раздался ужасно знакомый дребезжащий голос: «Получается, всё, что тебе нужно, это в одно рыло пахать по два часа в день, и тогда ты сможешь не отставать от нас и попасться на глаза при более благоприятных обстоятельствах, верно? Класс 1-А, поднимите руки те, кто тратит хотя бы, скажем, час в день на дополнительные тренировки – физические, отработку причуды или другую практику, которую нам не задавали».       Я поспешно нажал на паузу. Господи, это я так звучу?       Сереброволосая девушка всё время пыталась посмотреть на меня, но тут же отводила взгляд. Наверное, и к лучшему, я не знаю, какое дурацкое лицо я сейчас корчил.       — Многие из нас, кто не в геройском курсе, ну... используют это видео, чтобы, типа, подбодрить себя. Знаешь, шутки вроде «ты свои три часа сегодня уже отработал?» и всё такое.       Я медленно закрыл рот и вернул ей телефон, немного жонглируя им, стопкой бумаг и полуоткрытым онигири. Что тут вообще скажешь?       — Ну, — наконец начал я, — даже если у других нет времени, ты-то, наверное, могла бы, если бы захотела, верно?       Тут она посмотрела на меня прямо и улыбнулась.       — Ага! Просто, знаешь, на курсе поддержки столько людей, которые, ну, настоящие гении, угу? И все эти герои с какими-то просто безумными причудами. Но если просто вкладывать часы, работать в два раза усерднее всех...       Несмотря на всю странность ситуации, я вынужден был кивнуть:       — ...то всё равно можешь проиграть, но по крайней мере получишь шанс, верно?       Она нахмурилась на меня.       — Э-э-э? Эй, что это за мотивация такая? Будь позитивнее!       — Извините, — саркастически сказал я, высоко подняв брови, — но ты видела, какие у некоторых причуды в этом году?       Наши взгляды встретились. Внезапно она рассмеялась. Это был не хихиканье, не что-то девчачье; скорее, сдавленный, земной смешок, который она пыталась сдержать, прикрыв рот рукой. Я изо всех сил старался не хмуриться.       — Знаешь что, Хики... гая-сан? — сказала она, медленно выпрямляясь. — Ты хороший парень.       Я вернул ей стопку бумаг, отворачиваясь от неё со смесью раздражения и смущения.       — Рад, что ты одобряешь.       — Так что? — сказала она, устраивая бумаги в руках. — Что привело тебя на курс поддержки? Костюм подправить?       Я покачал головой.       — Нет. Ну, раз уж ты упомянула, может, и стоит, но я здесь не поэтому. Я тут по поручению младшей сестры. Ищу старшую сестру одного из её друзей. Ты случайно не знаешь кого-нибудь по имени Кавасаки Саки?       Сереброволосая девушка посмотрела на меня как-то странно.       — Мог бы просто сказать, что хочешь поговорить со мной. Ты дурак?       Я уставился на Кавасаки Саки.       — В своё оправдание скажу: ты назвала меня Хикитани.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             Спустя одно объяснение мы уже сидели в мастерской Кавасаки. Повсюду были развешаны и сложены в рулоны ткани, а огромный рабочий стол был завален выкройками и статьями о свойствах различных метаматериалов.       — Ух, Тайси, — с мягким раздражением простонала она. — Я же говорила ему, что со мной всё в порядке. Мне не вредно работать допоздна.       Я пожал плечами.       — Младшие братья/сёстры волнуются. Это у них в крови. И то, что ты высыпаешься, не значит, что ты правильно питаешься и всё такое.       Кавасаки посмотрела на всё ещё полуоткрытую упаковку онигири в моей руке, которую я как-то забыл съесть.       — По личному опыту говоришь?       — К сожалению, — с унынием сказал я. Я загнул край упаковки и сунул её в карман на потом. — Несмотря на все слухи обо мне, на самом деле моя причуда смехотворно слаба. По сути, единственное, что держит меня в геройском курсе, это то, что я могу использовать части чужих причуд, вроде твоей, чтобы выкроить больше времени на работу. Честно говоря, если бы не моя копия твоей причуды, я бы уже либо вылетел, либо был бы мёртв.       Несмотря на мрачность разговора, она улыбнулась.       — В этом ведь и есть смысл курс поддержки, правда? Мы отдаём своё время и силы, чтобы герои могли спасать мир. Я рада, что моя причуда помогла тебе.       — Серьёзно, — сказал я, слегка поклонившись ей. — Спасибо. Искренне, — наступила пауза, в которой ни один из нас не знал, что сказать, так что я насильно сменил тему. — Так из-за чего ты засиживаешься допоздна?       Она вздохнула.       — Я бы сказала, ты не поймёшь, но ты, наверное, поймёшь, да? — она глянула в конец коридора, в сторону мастерской, из которой доносились довольно пугающие промышленные звуки. — Нам, учащимся курса поддержки, разрешено использовать на Спортивном Фестивале всё, что мы сами создали, чтобы компенсировать отсутствие у нас особо полезных причуд. И, ну, некоторые из нас – ну прям настоящие гении-изобретатели, которые могут делать всякие навороченные гаджеты и штуковины, — сказала она со значительным кивком в сторону коридора, — а есть такие, как я, у кого были хорошие оценки в средней школе, приличное портфолио по дизайну костюмов и кто умеет хорошо шить. Я с детства мечтала создавать костюмы для героев, и была в восторге, что смогу заниматься этим в Юэй, но у меня такое чувство, что я очень, очень сильно отстаю, — она слегка ссутулилась на стуле. — Прости, ты, наверное, думаешь, что костюмы это глупость, чтобы так переживать...       Я покачал головой.       — Ну, хороший дизайн костюма буквально спас мне жизнь в «USJ», так что нет, не думаю, — при виде её удивления я продолжил. — Я использовал причуду, чтобы укрепить свой плащ и превратить его в импровизированный парашют после того, как злодей телепортировал меня на несколько километров в небо. Будь он короче или менее плотным, меня бы размазало. На самом деле, если бы я и хотел что-то изменить в своём костюме, я бы, может, сделал плащ побольше, чтобы с ним было лучше летать. Хотя, ясное дело, это понадобится уже после Спортивного Фестиваля.       Кавасаки оживилась.       — Это на самом деле звучит как очень увлекательная задача! Но да, как ты сказал, это уже после Фестиваля, — она немного потянулась, и это движение делало интересные вещи с областями, на которые мне, наверное, не стоит смотреть. — На Фестивале будет много людей, которых было бы здорово впечатлить. Компании Поддержки, Бест Джинс... Я не изобретатель, но у Погрузчика-сенсея есть набор... ну, я бы сказала, стандартных инструментов поддержки? То, что коммерчески доступно, если есть бюджет, и что Юэй нам предоставляет. Я сейчас работаю над одной штукой под названием «Ангельская Броня», к которой обычно не притрагиваются до второго курса, и я просто из сил выбиваюсь, чтобы успеть всё в срок.       — Ну, я не знаю, что это, но звучит внушительно, — ответил я. — В таком случае, я пойду и не буду тебе мешать. И скажу Тайси, что у тебя всё хорошо?       Она улыбнулась.       — Было бы здорово, спасибо. И, передай ему спасибо за то, что волнуется, ладно?       Я пожал плечами.       — Если очень хочешь, но мне кажется, это то, что ты должна сказать ему сама.       Кавасаки кивнула, внезапно не в силах встретиться со мной взглядом.       — Эм-м... если ты хотел бы его успокоить, что я кушаю, то... может, сходишь со мной. Перекусить. Если хочешь, — она снова посмотрела в сторону, покраснев, и мне пришлось спешно усмирять своё разыгравшееся воображение.       Вместо немедленного ответа, пока я брал под контроль свои внезапные надежды, я вытащил из кармана помятый онигири.       — Прости, — сказал я, помахав им, как талисманом, — но мне ещё крутить педали до Чибы, пока не стемнело. Я пока этим обойдусь, — она выглядела немного разочарованной, поэтому я почему-то добавил: — Эм-м. Может, после Спортивного Фестиваля?       Она решительно посмотрела на меня.       — Да. После Спортивного Фестиваля у меня тоже будет больше времени.       — Удачи, — пожелал я, вставая, чтобы уйти. — Не сдавайся.       Кавасаки улыбнулась и кивнула, и её длинный серебряный хвост качнулся.       — И ты тоже, Хикигая-сан.       Уходя и как-то умудряясь затолкать в себя весь онигири по дороге между курсом поддержки и главным входом, я поймал себя на необъяснимо хорошем настроении. Мысль о том, что я могу быть каким-то источником вдохновения для других учеников, была, конечно, абсурдной, но если они брали мои слова, вырванные из контекста, и находили в них что-то ценное, то, наверное, ничего плохого в этом нет.       Да и вообще, что плохого могло случиться?       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             Толпа взревела, когда Полночь взяла микрофон.       — Дамы и господа, мальчики и девочки, добро пожаловать на Спортивный Фестиваль Юэй! Прежде чем мы начнём, я хочу представить новую программу, запущенную в этом году: «Тренировочные Запросы на Геройскую Помощь» или СЕРДЦЕ! Проще говоря, это способ для учеников геройского курса работать в командах и взаимодействовать с учениками курсов общеобразовательного, поддержки и бизнеса. Видя, какой вклад они вносят в жизнь своих товарищей, мы можем также измерить, у кого из них поистине геройское сердце! Поэтому клятву участников в этом году произнесёт ученик-герой, набравший наивысший балл по Запросам на геройскую помощь! Лидирующий ученик не только получил самый высокий балл за один из запросов, но и выполнил наибольшее их количество, а также чаще других упоминался в опросе как ученик-герой, помогавший товарищам неофициально! Представитель первокурсников: староста класса 1-А, Хикигая Хачиман!