Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась

      Нет никакой особой добродетели в честности, если она тебе ничего не стоит. В средней школе я сам был на редкость честным человеком – просто потому, что был настолько непопулярен, что никто никогда не задавал мне личных вопросов, на которые было бы сложно ответить вслух. Героям же, напротив, часто есть что скрывать, а СМИ вечно забрасывают их личными вопросами ради кликов и рейтингов. И даже если отбросить право героя на личную жизнь, произвести на публику хорошее впечатление для него жизненно важно. А самый действенный такой способ: бесконечный поток приукрашиваний, медийных манипуляций, постановочных выходов и прочей «белой лжи», призванной подправить репутацию и повысить привлекательность. В самом деле, с определённой точки зрения ложь куда героичнее, чем честность когда-либо сможет стать.       Так почему же мои ноги не двигались? Ученическая клятва, в общем-то, пустая формальность, которую бормочут перед спортивными состязаниями, по сути, просто слова. Не было ни одной причины, по которой я не мог бы подойти и пробурчать в микрофон пару неискренних банальностей. И тем не менее... одна мысль о том, чтобы торжественно поклясться честно соблюдать дух справедливого состязания перед десятками тысяч зрителей, многие из которых были про-героями, вызывала у меня рвотный позыв. Может, дело было в том, что меня неискренне выставили символом гражданской ответственности и добродетели? На электронном табло над стадионом высвечивались улыбающиеся лица всех, кому я, по заявкам «СЕРДЦЕ», якобы помог. По какой-то причине простые действия – залезть на дерево и пару часов поиграть в теннис – учителя Юэй представили как подвиги, чтобы одурачить доверчивые массы, будто я какой-то образец для подражания. Хуже всего было то, что я даже толком не мог на это злиться. Тоцука и Рендзи слишком милы, чтобы винить их в моём нынешнем положении. Ивато же слишком жалок. Теоретически я мог бы свалить всё на Кавасаки Тайси, ведь этот мелкий таракан тоже так «любезно» оформил заявку «СЕРДЦЕ», но в том, что я вообще взялся ему помогать, виновата моя милая младшая сестрёнка, так что и тут облом.       И всё-таки я злился. Из всех способов «помочь» мне выглядеть «впечатляюще» учителя выбрали именно тот, который ни на йоту не увеличивал мои шансы попасть в опасное полицейское расследование.       Первой, кто заметил моё оцепенение, – хотя нет, стадион всё-таки был под завязку набит тысячами зрителей, так что вряд ли она заметила первой, – но первой, кто что-то сделал, оказалась Юигахама Юи. Впрочем, неудивительно: сегодня утром, когда горячие головы в классе пытались накрутить себя, бросая друг другу бессмысленные вызовы (а я «спокойно и стойко сидел в тишине», то есть игнорировал всех вокруг и старался не начать задыхаться от стресса), Юигахама была одной из немногих в комнате ожидания, кто подходил к другим ученикам и пытался их успокоить.       Несомненно, Юигахама Юи отродясь милая девушка, из тех, кто скажет тёплое слово или ободряюще похлопает по спине любого, кто, по её мнению, в этом нуждается. Но как бы я ни осознавал этот факт, когда вдруг ощутил тёплую и мягкую ладонь у себя на лопатке, это лёгкое, успокаивающее касание будто выжгло клеймо в моём сознании, долго ещё тлея даже после того, как наше короткое соприкосновение закончилось. Я обернулся, и Юигахама широко улыбалась, выглядя бодрячком в школьной спортивной форме.       — Ты справишься, Хикки! — ободрила она. — Всё будет хорошо! Просто выступи как с той речью на прошлой неделе!       Ох уж эта чёртова речь. На табло, под лицами людей, которым я якобы геройски помог, красовалась круговая диаграмма – сколько однокурсников назвали меня самым влиятельным среди сверстников, – и в этом были целиком виноваты те фиолетоволосые засранцы с общего курса. Как-то так вышло, что слова, выплюнутые мной в раздражении из-за самого факта существования идиотов с таким избытком свободного времени, что они тратят его на мелкие вызовы, превратились в злобный мем, заразивший всю школу.       По правде говоря, уже один тот факт, что меня подбадривает симпатичная девушка, мотивировал сам по себе. Но помимо того, что это польстило моему самолюбию и помогло моему бредовому либидо заглушить моральный компас, её слова имели ещё один, куда более важный эффект. Я шагнул от Юигахамы, чуть развернув корпус, – её ладонь сама соскользнула с плеча, – и кивнул.       — ...Спасибо, — пробормотал я.       За то, что напомнила: хоть я и никудышный герой и не заслуживаю стоять там и толкать речи, у меня есть отличная причина сделать это: мелочная мстительность.       Я медленно вышел из толпы первокурсников и двинулся к микрофону. По мере приближения кулаки мои сами собой сжимались, а злость и адреналин закипали в крови, превращая страх сцены во что-то более хищное. Чем ближе я подходил к микрофону, тем злее становился. Да, эти ребята с общего курса – напыщенные бездельники, но как бы я их ни презирал, в конце концов это просто дураки без капли здравого смысла, то есть обычные подростки. Поднявшись на трибуну и встав рядом с Полночь-сенсей, я вдруг понял: если уж кто и правда виноват, если кто и заслуживает моей злости, так это...       — Лига Злодеев, — сказал я в микрофон.       Стадион затих. Разумеется, все ждали, что я начну с «Сенсей, я клянусь...». К тому же всем было любопытно. Нападение случилось всего несколькими неделями ранее, а Юэй скупо делился подробностями с прессой. Намёк на то, что я нарушу это молчание, подействовал как кусок сырого мяса перед голодной собакой. Так что из-за смеси удивления и любопытства – а может, и из элементарной вежливости к выступающему – все замолчали, внимательно прислушавшись. Быть может, Полночи следовало меня остановить или хотя бы подать знак, что лучше придерживаться клятвы, а не выдавать импровизированную речь, но вместо этого она улыбнулась и облизнула губы так, что мне стало отчётливо не по себе.       В звенящей тишине я заговорил снова:       — Лига Злодеев напала на «USJ» с вполне конкретной целью. Один из их лидеров во время атаки заявил, будто они пришли «лечить болезнь общества», что отношение к героям как к знаменитостям настолько невыносимо, что ради этого можно убивать детей.       На самом деле Лига Злодеев напала на «USJ», чтобы попытаться убить Всемогущего, но выставить их помешанными на славе психами и неудачниками было куда кайфовее       — И они не единственные, кто так думает, — продолжил я. — Убийца Героев не сходит с новостей из-за нападений на тех, кто часто мелькает в СМИ, а в сети полно людей, у которых свободного времени больше, чем здравого смысла, и которые считают, что герои, изо всех сил стремящиеся к славе, «фальшивые».       Я на секунду умолк, изобразил в воздухе кавычки вокруг слова «фальшивые» и пожал плечами.       — Я мог бы долго перечислять, почему такие люди напрочь неправы. Но не хочу вас утомлять, так что скажу коротко: для таких, как Лига Злодеев и Убийца Героев, сегодняшний Спортивный Фестиваль – плевок в лицо их убеждениям. Вот почему я рад в нём участвовать.       Толпа ответила волной смеха и одобрительных криков. Разумеется, на самом деле я был куда менее уверен в своих словах, чем пытался показать. Убивать людей, очевидно, не лучший способ менять общество, но и на проблемы слепого поклонения героизму я тоже не мог закрыть глаза. Вероятно, я и сам был примером именно того «фальшивого героя», которого Убийца Героев якобы презирает. Но чёрта с два я стану всерьёз относиться к аргументам чудовищ вроде Все За Одного. А значит, их доводы следует списать как пустую болтовню и дать толпе из десятков тысяч человек вживую и сотен тысяч у экранов дружно над ними посмеяться. Надеюсь, ты это смотришь, мразота.       Когда смех поутих, я продолжил свою импровизацию:       — При всё при этом, вероятно, есть люди, которые не являются головорезами-убийцами, прикрывающие свои преступления надуманными оправданиями, но тоже считают подобные мероприятия фальшивкой и показухой. В отличие от первой группы, они имеют право на собственное мнение. И им я хочу сказать вот что.       Я перевёл дух и посмотрел прямо в мерцающие огоньки телекамер:       — Считаете ли вы такие медиасобытия настоящими или постановкой; верите ли вы, что мы настоящие герои в обучении или фальшивые, наш тяжкий труд, по крайней мере, реален. Пот, слёзы, кровь и желчь, которые мы пролили, часы, что мы вкалывали уже на последнем издыхании, всё это реально. Поэтому, сенсей, сегодня я клянусь показать всем зрителям результат нашего упорного труда. Спасибо за внимание.       С этими словами я поклонился и отошёл от микрофона.       Зрители, не подозревая, что я изменил текст только потому, что не мог честно поклясться играть по правилам, вновь взревели. На этот раз громче, и крики неслись не только с трибун. Развернувшись, чтобы пойти обратно к строю учеников, я ловил по пути улыбки, поднятые большие пальцы, кивки уважения и прочие знаки одобрения. Киришима поздравительно хлопнул меня по спине, когда я проходил мимо; Бакуго отвесил «ободряющий» удар по бицепсу. (Пройдя мимо них двоих, я предусмотрительно обогнул Мидорию по широкой дуге, просто на всякий случай.) В общем, от всего этого меня мутило лишь чуточку меньше.       К счастью, размышлять об этом времени не было. Со свистом хлыста Полночь уже продолжала церемонию, а точнее, без лишних церемоний запускала сам Фестиваль.       — Хорошо сказано, Хикигая-сан! А теперь то, чего вы все ждали! Первое состязание, которое ломает надежды и мечты трёх из каждых четырёх смельчаков! Да-да, отборочные! Каждый год Юэй бросает новые вызовы нашим будущим героям, и в этом году...       С драматической паузой и фансервисным движением бёдер Полночь-сенсей театрально указала на гигантский экран. Духовая аранжировка загремела из динамиков, а дисплей завращался, как барабаны игрового автомата, мелькая «возможными испытаниями» слишком быстро, чтобы что-то разобрать. Явная показуха: ни за что не поверю, что выбор и вправду случайный. Но рулю-то всем этим не я. Кстати, о показухе... Когда «барабаны» замедлились, Полночь продолжила:       — Первым состязанием для наших учеников будет...       Дон-дон! Весёлый звоночек совпал с моментом, когда на экране застыло название.       — Забег с препятствиями!       Я невольно уставился на Хаяму, и у того хватило такта слегка смутиться. Проклятье, может, и правда случайность? Если только препятствия не включали в себя, скажем, «потолки», любая причуда полёта давала почти автоматический пропуск в следующий раунд. Может, так Юэй решил вознаградить Хаяму за то, что именно он смог сбегать за помощью во время инцидента в «USJ»? Полночь замолчала, и слово перехватил Сущий Мик, чей пронзительный голос взвыл из динамиков:       — Всё верно, дамы и господа, это ЗАБЕ-Е-ЕГ С ПРЕПЯ-Я-ЯТСТВИЯ-Я-ЯМИ!!! И с вами, как всегда, ваш покорный слуга Сущий Мик, который всё для вас прокомментирует вместе с моим соведущим: недавно прославившимся бывшим подпольным героем, защитником своего класса и спасителем Всемогущего во время инцидента в «USJ» – Айдзавой Сётой, более известным как СОТРИГОЛОВА-А-А-А!!!       Последовала неловкая пауза, затем динамики хрипнули:       — ...Йо, — наконец раздался голос Айдзавы-сенсея.       Трибуны взорвались смехом и добродушными выкриками в адрес нашего классного руководителя, который явно не переносил толпы. После нескольких «кхм» и громких покашливаний, чтобы прочистить горло, Айдзава-сенсей всё же пересилил страх сцены и заговорил:       — В забеге восемь препятствий. Каждое можно обойти по специальной дорожке, но за это начисляется штрафное время. Так что не пропускайте препятствия, если не уверены, что обход для вас будет намного быстрее, чем прохождение.       — Ух ты, дельный совет от моего соведущего! Есть ещё подсказки для ребят, Айдзава-сан? — пронзительно выкрикнул Сущий Мик.       Тяжёлый вздох сенсея едва пробился сквозь шум. Ясно, этот кусок требовал идти по сценарию. Несмотря на очевидное раздражение, Айдзава-сенсей ответил, стараясь звучать бодрее, чем обычно на уроках:       — М-м, что ж, у меня нет физически усиливающей причуды, и я всё равно смог пройти все препятствия быстрее, чем составил бы штраф за пропуски, — произнёс он с едва заметным искусственным энтузиазмом. — Так что, если целитесь на первое место, ничего не пропускайте.       — Вы слышали, друзья! Самый быстрый путь – напрямик! По крайней мере, если вы дотягиваете до уровня про-героя. Ну что, детишки, думаете, у вас хватит духу? — снова включился Сущий Мик.       Всё ясно. В обычной ситуации я бы решил, что эта гонка – этакий тест на рассудительность, где награждается хладнокровие, а не безрассудный бросок напролом. Но с такой подачей стало очевидно: тех, кто клюнет на обход, выставят в дурном свете на фоне «смелых» и «героических» учеников, которые «отважились» прорваться через все преграды. Я буквально чуял запах подтасовки в том, что нам заранее не назвали размер штрафа, наверняка чтобы кто-нибудь со скоростной причудой вроде Ииды не решил, что проще обойти всё, что выглядит хоть немного сложным, и отыграть штрафы чистой скоростью. Представление о герое, который всегда несётся в опасность, не думая о хитрых способах её избежать... ну, это полнейшая чушь, естественно. Но зрители пришли именно за такой чушью. Если я хотел выглядеть достаточно круто, чтобы меня взяли в расследование, мне придётся штурмовать препятствия в лоб, как бы нелепо это ни было в реальности.       Судя по решительным лицам вокруг, самые сообразительные из класса 1-A тоже поняли правила игры, а менее проницательные уже попались на детские провокации Сущего Мика. Даже обычно расслабленные ребята вроде Каминари стояли с хищным выражением лица – что, впрочем, в его случае неудивительно, учитывая, как легко он ведётся на подначки Бакуго. Толпа тоже затаила дыхание: свист и крики стихли, сменившись напряжённой тишиной, которую нарушал лишь визг Сущего Мика:       — А теперь, к Полночь-сенсей за правилами! Вам слово, ПОЛНО-О-ОЧЬ!!!       — Первое правило! — щёлкнула хлыстом Полночь. — Всё время держитесь на трассе или над ней! Второе правило! Если хотите избежать штрафа за пропуск, вы должны войти в зону препятствия через входные ворота и выйти через выходные! Проламывание стен, телепортация внутрь или наружу и прочие способы обойти препятствие не засчитываются! И наконец, третье правило: запрещено блокировать входы и выходы из зон препятствий!       Полночь хищно улыбнулась нам:       — Вот и всё! Кроме этого, правил нет! Мешать другим участникам можно где угодно, кроме входов и выходов! Использовать причуды – можно на все 100%! Просто покажите, на что вы способны!       Стадион взревел. На всех экранах вспыхнуло изображение светофора. Я глубоко вдохнул и мысленно потянулся к своему созвездию причуд, сливая Слизь и Мима в подготовке к забегу. Вокруг люди принимали стартовые позиции. Я видел, как Мидория начал потрескивать зелёной статикой; справа дохнуло прохладой – это Юкиношита незаметно поглощала тепло. Сердце у меня колотилось, ладони вспотели. Я яростно прикусил внутреннюю сторону губы, чтобы хоть немного успокоиться. Как ни крути, полоса разнообразных препятствий звучала как раз по мне, но пользоваться Резервом мне придётся очень экономно. Резерв делал меня быстрее, сильнее, но стоило попытаться задействовать его одновременно с другой причудой на «обычном» уровне, как накопленный фактор этой причуды выгорал подчистую, хочу я того или нет. А спустить весь с трудом накопленный запас уже на отборочных я не мог себе позволить.       Стоит ли вообще задействовать Резерв? Показать базовые уровни причуд? Просто бежать как есть, продемонстрировав физподготовку? Что произведёт лучшее впечатление, будь я копом, который сейчас смотрит? Пока я лихорадочно перебирал варианты, раздался громкий сигнал, на светофоре загорелся красный, и Полночь выкрикнула:       — На старт!       Проклятье, мне нужно больше времени подумать! Я бросил два щупальца Слизи к одной из моих новых причуд – причуде Ному, которую я назвал Прилив Адреналина. Солнечный стадион вдруг стал почти болезненно ярким, зрачки у меня непроизвольно расширились, а рёв толпы исказился, будто я слушал его под водой. Но суперадреналин сделал своё дело: купил мне ещё пару субъективных секунд на лихорадочные размышления. Как бежать? Стоп, это потом, с препятствиями разберусь на месте. Что делать прямо сейчас, на старте? Толпа... все будут мешать друг другу...       — Внимание!       Раздался ещё один сигнал, красный сменился жёлтым.       Быть может, это суперадреналин, разогнавший мою реакцию до предела, может, атмосфера стадиона и груз общественных ожиданий, но в ту долю секунды между «Внимание!» и стартом я решил: лучший способ избежать диверсии – уйти настолько далеко вперёд, чтобы меня не достали. Это бесконечное мгновение растянулось ещё больше, когда я подключил третье щупальце Слизи к Резерву – и вся накопленная за последние недели доза суперадреналина разом хлынула в тело. Огонь пронёсся по моим венам: нервы и мышцы в моём теле рванули за пределы своих возможностей, а тело окрепло настолько, чтобы выдержать то, что я собирался с ним сотворить.       Три вещи произошли одновременно. Светофор почти незаметно мигнул с жёлтого на зелёный, хлыст Полночи рассёк воздух, словно в замедленной съёмке, – и я побежал. На несколько секунд я стал неуязвим. Я увернулся от летящего фиолетового шара, ушёл от цепкой руки, тянувшей меня назад, перепрыгнул наступающий пласт льда, пытавшийся сковать ноги, – и всё за считанные секунды. К несчастью, Прилив Адреналина был чем-то похож на Гигантизм: когда я его накапливал, весь фактор причуды уходил в усиление мощности, а не в длительность эффекта. Но этого стартового рывка скорости и реакции мне оказалось достаточно. Спустя три секунды замедленного уклонения от дюжины попыток диверсии я первым влетел в тоннель и получил чистый коридор, без толпы, давящей в спину.       Старт удался. Но удержаться в лидерах было непросто. Рискнув мельком оглянуться, я увидел сразу несколько знакомых лиц, идущих сразу за мной. Мидория и Иида – эти держались на одной лишь беговой мощи. Юкиношита – вытягивала тепло из толпы. Тодороки – пользовался прохладным воздухом, создавая свою ледяную дорожку с ещё меньшими затратами сил, чем обычно. Хаяма и та девушка из класса 1-B – парили над головами, а Оримото Каори просто обтекала всех, словно облако дыма. Стиснув зубы, я отцепился от Прилива Адреналина, удвоил подачу Резерва и прибавил ходу.       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             — И, показывая нам, почему он староста класса 1-A, Хикигая Хачиман первым вырывается из тоннеля! Но остальные идут по пятам! — голос Сущего Мика прогремел над стадионом, едва пробиваясь сквозь рёв трибун.       — Дурак, — проворчала я себе под нос, прожёвывая попкорн. — Онии-чан староста, потому что его выбрали, а не потому что он быстро бегает. Вы же вроде как учитель?       — Эм-м, Хикигая-сан, называть про-героев дураками это как-то...       Ну да, поэтому я про себя говорила. Я оторвалась от экрана ровно на секунду, чтобы закатить глаза, глядя на Тайси.       — Да-да. Напомни, какая из них твоя сестра? — спросила я, чтобы сменить тему.       Как обычно, родители собирались пойти на Фестиваль, исправно купили билеты – и тут случилась Работа. Лично я сомневаюсь, что папа, сунув мне свой лишний билет и сказав взять с собой друга «для безопасности», имел в виду мальчика. Но я уж точно не отдам билет кому-то, у кого нет сестры в Юэй, если знаю того, у кого она есть.       — Сейчас её не видно, она ещё в тоннеле, — ответил Тайси. — Но она высокая и на ней белый костюм вместо школьной формы.       Я прищурилась. Картинка экрана приблизилась, и я так сфокусировала взгляд на выходе из тоннеля, что, казалось, могла пересчитать пиксели. Через несколько секунд мелькнуло что-то бело-голубое.       — Выбежала! — взволнованно сказала я Тайси. — Она в первой половине, какая молодчинка!       Тайси заулыбался и наклонился ещё сильнее, пытаясь разглядеть то, что заметила я, но экран снова переключился.       — И лидеры упираются в первое препятствие: ВЕТРЕНЫЕ РАВНИ-И-ИНЫ! — взвыл Сущий Мик. — Они могут показаться плоским полем, через которое легко пробежать, но по границам стоят гигантские вентиляторы, которые могут сдуть бегуна или летуна с курса! Чтобы пройти быстро, нужна не только скорость, но и устойчивость. И... О! Иида Тенья из 1-A выходит вперёд!       Я резко повернула голову к экрану – и точно, Онии-чан отстал. На старте он бежал не медленнее того парня, но теперь начал сбавлять темп. Хуже того, стоило ему попытаться ускориться, его суперсила подбрасывала его от земли прямо в поток ветра. Впрочем, мучился с этим не он один. Парень с зелёными молниями по телу страдал от того же, только сильнее, а двойка учеников, рискнувшие влететь в это препятствие, теперь отчаянно боролись с ветром и продвигались еле-еле. Некоторые, вроде парня с двухцветными волосами, скользящего на льду, и девушки, превращавшейся в облако, и вовсе отказались от своих причуд на этом участке.       Онии-чану, конечно, не нужно было отключать причуду – он просто переключился на другие. Спустя пару секунд он перестал светиться оранжевым и побежал более привычно, низко пригнувшись к земле, чтобы ветер его меньше цеплял. Зная его, он наверняка включил ещё какую-нибудь причуду, чтобы «прилипнуть» к земле. Честно говоря, я перестала пытаться отслеживать все его трюки много лет назад. Кажется, это случилось, когда я застукала его на диване перед телевизором в состоянии зомби: он то использовал инфракрасную причуду, чтобы переключать каналы, то телекинез, который поднимал к его рту лишь одну кукурузину попкорна за раз, то грелся своей дурацкой причудой-котацу, чтобы кошка не слезала с его колен. В общем, у Онии-чана есть причуды даже для мытья посуды, так что я ничуть не сомневалась, что и против ветерка у него что-нибудь найдётся. И точно, что бы он ни использовал, это сработало. Не настолько, чтобы тут же догнать лидера, но этого хватило, чтобы удержать преимущество над теми, кто напирал позади него.       — Сотриголова, какие бы ты прогнозы на этот матч поставил? — заорал интерком. — Похоже, прямо сейчас класс 1-A вырывается вперёд!       Картинка снова сменилась, показывая нескольких других лидеров гонки. Лично я никого из них не знала, но «парень со взрывными ладонями» и «девушка, превратившая штаны в гигантские пружины» походили как раз как на тех, о ком рассказывал мне Хачиман, так что они, скорее всего, из его класса. Кстати, если присмотреться, та последняя девушка была похожа на ту, что подбодрила моего брата перед речью... И он вроде говорил, что девушка с причудой управления тканью это та самая, чью собачку он спас, да? О-хо? Хм-м-м. Но как бы мне ни хотелось строить теории дальше, меня прервал Сущий Мик, которому надоело ждать ответа от своего соведущего.       — Как думаешь, твои ученики удержат лидерство до конца гонки?       — Посмотрим, — ответил второй комментатор, и я нахмурилась. Разумеется, класс Онии-чана победит!       — Мои ученики очень мотивированы после нападения злодеев, но из-за времени, когда оно произошло, у класса B уже была тренировка в экстремальных условиях и по экстремальному спасению в «USJ», которую класс A ещё не успел наверстать. Впереди семь препятствий, так что у класса B много возможностей сократить разрыв.       — Всё верно, друзья, мы прошли только первое препятствие. Выиграть всё ещё может любой! — подхватил Сущий Мик под оглушительный рёв трибун. — Кстати, похоже, Иида-сан добрался до следующего препятствия, так что давайте посмотрим, на что оно похоже!       Экран в очередной раз сменился, показывая длинную полосу воды, словно несколько бассейнов, соединённых в один. Трасса пересекала этот гигантский бассейн поперёк, но посередине воды от самого дна до потолка клетки, окружавшей препятствие, тянулась огромная решётка, уходившая в дальний конец бассейна, где виднелся проход.       — После Ветреных Равнин у нас Глубокая Речка! Бежать по границе почти негде, так что ученикам придётся либо цепляться за решётку и медленно ползти по ней, либо плыть вверх по «речке» к проходу в решётке. Или, если они умеют хорошо нырять, есть подводные короткие пути, но они очень глубоко! Иида-сан – первый гонщик, достигший этого препятствия! Будет ли он нырять? Или поплывёт? И... да, он сбрасывает спортивную куртку и без колебаний прыгает в воду! Какой мощный удар ногами! Он словно моторная лодка, мчится прямиком к дальним воротам!       Несмотря на всё представление, которое устраивал лидер забега, моё внимание было приковано к входным воротам препятствия внизу экрана. К счастью, ждать долго не пришлось. Всё больше учеников преодолевали первое препятствие и добирались до второго. За Иидой появилась девушка с длинными чёрными волосами, которая каким-то образом умудрялась замораживать воду под ногами ровно настолько, чтобы практически танцевать по её поверхности, а затем парень с зелёными молниями, который использовал свою суперсилу, чтобы прыгать с её помощью между стенами и потолком клетки над препятствием. И наконец, в кадре появился Онии-чан, и я радостно взвизгнула, хотя громкоговоритель меня тут же заглушил.       — Плывут! Бегут по поверхности воды! Карабкаются по клетке! У каждого из тройки лидеров свой способ справиться с препятствием, каждый использует свою причуду на полную! И как же староста 1-A примет этот вызов... ух ты!       Не сбавляя скорости, Хачиман рванул к берегу «речки», целясь не в дальние ворота, а в подводный короткий путь прямо перед ним. С мощного прыжка он нырнул в воду и прямо в воздухе вдруг вырос до размеров гиганта. Несколько учеников, кажется, даже закричали от ужаса, когда Гигант-Хачиман обрушился в воду, обдав их огромной волной. Благодаря инерции падения и тому, что, войдя в воду, он начал работать ногами как дельфин, Хачиман ушёл на дно как камень. Сущий Мик уже сходил с ума.       — Похоже, Хикигая-сан использует причуду гигантского роста, чтобы быстро добраться до ворот! Но с таким размером он не сможет пройти сквозь них, так что ему... да! Он уменьшается, держась за край ворот! Использование смены формы для передвижения – это уже, друзья, продвинутое владение причудой, и оно требует большой физической силы, но, похоже, у Хикигаи-сана её в избытке! Он догнал остальных участников, народ, и снова в борьбе за первое место!       — ВПЕРЁД, ОНИИ-ЧАН! — закричала я, но мой голос утонул в рёве толпы.       — Твой брат потрясающий! — сказал Тайси, когда я откинулась на спинку сиденья. Его бирюзовые глаза буквально сияли от восхищения, и почему-то у меня вспыхнули щёки.       Чтобы скрыть смущение, я закатила глаза.       — Он настолько асоциален, что почти хикикомори; настолько повёрнут на тренировках и здоровой еде, что мне понадобилась твоя помощь, чтобы вытащить его в любимый ресторан; и он абсолютный лентяй во всём, что не касается геройства... но, наверное, иногда он бывает довольно крут, — краем глаза я заметила мелькание белого и указала на экран. — Эй, там твоя сестра!       — Повторюсь, это ещё только начало гонки, народ, так что может случиться всякое – но в этом году мы видим потрясающие результаты от не-геройских классов! Несколько учеников из класса поддержки используют свои изобретения, чтобы не отставать от самых быстрых гонщиков, а несколько групп из общих классов бегут вместе, чтобы прикрывать слабые стороны друг друга, — начал Сущий Мик, но его неожиданно прервал второй комментатор, классный руководитель Онии-чана.       — Одна из таких групп – Теннисный клуб, — вмешался Сотриголова. — Они попросили учеников 1-A потренировать их, чтобы они могли хорошо выступить на Спортивном Фестивале, и, похоже, они отнеслись к этой возможности серьёзно.       Камера послушно приблизила спортивного вида девушку, которая использовала синий силовой щит, чтобы защитить себя и своих товарищей по команде от ветра.       — Ух ты, не так уж много спортивных клубов могут похвастаться тренировками с будущим про-героем, — бессмысленно затараторил Сущий Мик. — Если эта тренировка так же эффективна на корте, как и на полосе препятствий, я уже так и вижу множество теннисных трофеев Геройской Лиги в будущем Юэй!       Я повернулась к Тайси.       — Твоя сестра просто отпад! — сказала я, похлопав его по плечу, чтобы успокоить. Право слово, сжатые кулаки и побелевшие костяшки, это уже слишком. Гонка даже до половины не дошла! — Про неё даже упомянули, ну, почти!       — Давай, Нее-сан! — крикнул Тайси вместо ответа. — Так держать!       Он сказал что-то ещё, но я прослушала, потому что Сущий Мик снова завёлся:       — Если последние два препятствия были тестом на скорость, то третье будет на силу! Чтобы пройти Горный Подъём, ученикам нужно будет поднимать тяжёлые ворота и убирать их с пути или проскользнуть через них, пока кто-то другой держит ворота открытыми! Ворот много, но те, что ближе всего к трассе, самые тяжёлые – и, о, похоже, Хикигая из 1-A идёт прямиком к самым тяжёлым!       Несмотря на то, как я подтрунивала над нервозностью Тайси, я невольно затаила дыхание, когда камера приблизила Хачимана. Перед ним на воротах, которые он выбрал, отчётливо виднелась табличка, гласившая, что они весят 500 килограммов. Я-то знала, что могу поднять столько. И была уверена, что в Юэй куча учеников, которые могут поднять и больше. Но дело было в том, что 500 кило – это была та самая грань между тем, что человек мог поднять без силовой причуды, и тем, что уже не мог, – вероятно, поэтому их и выбрали. Это было всё равно что вывеска на двери: «Только для сверхсильных». Неужели Онии-чан и правда стал таким сильным? Или он опять использовал одну из своих причуд на время? Хватит ли у него накопленных причуд, чтобы потратить одну на самом первом испытании, да ещё и такую полезную, как суперсила?       Как бы он этого ни добился, эти сверхтяжёлые ворота его нисколько не замедлили. Как и следующее препятствие, «Земляное минное поле», потому что Онии-чан просто совершил длинный прыжок и перелетел его, будто того и не было. В этот момент даже Сущему Мику пришлось признать, что мой брат великолепен.       — И снова Хикигая продолжает доминировать! Мы уже видели от него суперскорость, смену формы, суперсилу, а теперь и полёт! Что же за сверхмощная причуда у этого парня?       Я невольно закатила глаза. Ой, да ладно, кто поверит, что ты не знаешь, какая у него причуда, ты же буквально один из его учителей. Если уж расхваливаешь Онии-чана перед героями в зале, нельзя ли без этой лишней показухи?       Хотя, по крайней мере, энтузиазма у него было побольше, чем у второго комментатора:       — Если бы вы спросили его самого, он бы, вероятно, сказал вам, что это самая слабая причуда в классе 1-A, — монотонно ответил Сотриголова. Несмотря на сухость ответа, я всё же прыснула от смеха. Да, это было очень похоже на Хачимана. — Согласно его документам, причуда называется «108 Навыков»...       Годы начальной и средней школы научили меня отключаться на скучных лекциях о вещах, которые я и так знала, будто я всю жизнь к этому готовилась. Вместо того чтобы слушать, я наклонилась к Тайси:       — Эй, эй. А что на самом деле делает костюм твоей сестры? Она тебе говорила?       В отличие от многих девушек из негеройских классов, сестра Тайси, похоже, не пропустила ни одного препятствия и всё ещё держалась вровень с геройскими классами. Она и та круглолицая девушка с каштановыми волосами шли ноздря в ноздрю после «Горного Подъёма»: Саки сначала была впереди, но каштановолосая догнала её, подняв 500-килограммовые ворота с ещё меньшим видимым усилием, чем мой брат или парень с зелёными молниями до неё, в то время как Саки пришлось поднимать свои, чуть более лёгкие ворота чем-то вроде складного автомобильного домкрата, который она достала из своего рюкзака.       Тайси кивнул в ответ:       — Да, Нее-сан говорила, что это костюм для спасательных работ, он называет«Ангел» и у него куча инструментов, чтобы помогать добираться до раненых и всё такое.       — Выглядит полезно, — сказала я, глядя, как его сестра достаёт вторую металлическую палку, на этот раз раскладывающуюся в металлоискатель.       Было очень интересно наблюдать, как все по-разному проходят препятствия и что их тормозит. Парень с зелёными молниями, например, был на втором месте за моим братом на «Горном Подъёме», но на минном поле ему пришлось замедлиться, потому что ему не хватало контроля над суперсилой, чтобы аккуратно ставить ноги. Потом была девушка, которая ходила по воде: на препятствиях она была такой же быстрой, как парень с зелёными молниями, а то и быстрее, но на прямых участках между ними почему-то замедлялась. С другой стороны, были и ученики вроде летающего парня и того, кто летал с помощью взрывов в ладонях, – их задержали тяжёлые ворота, но теперь они навёрстывали упущенное. (Была ещё девушка, которая тоже умела летать, но я не видела её среди лидеров, так что она, вероятно, всё ещё на «Горном Подъёме».)       Пока что только у троих причуды выглядели так, будто могут справиться со всем, что подкинет им трасса. Онии-чан, ясное дело. Парень со льдом, у которого были небольшие проблемы в ветреной зоне, но который пробился обратно на второе место. И девушка, которая догоняла их обоих сзади с поразительной скоростью.       — Мы на середине забега, народ, и на данный момент тройка лидеров оторвалась от основной группы! Это Хикигая Хачиман из 1-A, с причудой или комбинацией причуд для каждого препятствия! Тодороки Сёто из 1-A, проскальзывающий через препятствия с невероятным контролем над льдом! И стремительно догоняющая их с причудой Превращения в Туман – Каори Оримото из класса 1-B!       

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

             Я никогда не считал себя особенно азартным. Впрочем, до поступления в Юэй я, по сути, ни разу ни в чём не побеждал, так что, наверное, я, сам того не зная, был как неотёсанный профан, заявляющий, что не любит рамен, попробовав только тот, что из пенопластовой чашки. Может, если бы я вкусил настоящую победу, то обнаружил бы, что мне такое нравится? В конце концов, я уже знал, что ненавижу проигрывать.       По совпадению, сзади ко мне стремительно приближались двое, которым я проигрывать не хотел. Трудно сказать, почему я всё ещё таил столько обиды на Оримото Каори. Да, она была двуличной лицемеркой, «фальшивой героиней», которую больше волновал её социальный статус и видимость доброты, чем сама доброта, но уж не мне-то о таком судить. В конце концов, я был таким же фальшивым и лицемерным. В романтическом плане я её давно перерос, так что, может, в итоге она мне просто не нравилась мне как конкурентка. Причина же моей неприязни к Тодороки была куда менее двусмысленной: он был заносчивым, высокомерным придурком. А ещё он постоянно швырял в меня ледяные заряды, чтобы замедлить.       Так что, несмотря на то что силы мои были на исходе и усталость нарастала, несмотря на то что меня всё сильнее вело из-за слияния Слизи и Мима, я ни на шаг не сбавил скорость, влетая в пятое препятствие. В отличие от других входов, этот был завешен чем-то вроде светонепроницаемой шторы. Когда я проскочил сквозь неё, короткая вспышка света на долю секунды осветила извилистый лабиринт коридоров, а затем занавес сомкнулся, оставив меня в кромешной тьме. Первым порывом было использовать причуду, чтобы создать свет, но я тут же подавил его и, помня ту мимолётную картину, рванул вперёд по лабиринту. Стоило мне осветить себя, как я выдал бы свою позицию, и Тодороки, вероятно, тут же атаковал бы меня волной льда. Более того, даже если бы ни Тодороки, ни Оримото не напали, если бы я осветил пространство, они тоже всё бы увидели. Если я смогу придумать, как пройти препятствие без света, у меня будет шанс увеличить отрыв.       С этой мыслью я отключил Резерв и перекинул два щупальца Слизи на Тёмную Тень Токоями. В полной темноте оригинальная версия его причуды, вероятно, была бы совершенно неуправляемой – и я бы удивился, если бы не решил обойти это препятствие, – но моя ослабленная копия, бесполезная при любом свете, в темноте, наоборот, усиливалась до почти рабочей. В такой тьме я скорее почувствовал активацию причуды, чем увидел её: меня внезапно что-то мягко потянуло в районе пупка, а мои мысли и эмоции начали странно отдаваться эхом. Говорить вслух было, наверное, необязательно, но я всё равно сказал:       — Вытащи нас отсюда.       И почти сразу почувствовал, как тень-причуда, исходящая из моего живота, тянет меня за собой.       Какой бы хитрой ни была идея, пройти препятствие до того, как я услышал регулярное «хлоп, хлоп, хлоп», мне не удалось. Звук был такой, будто кто-то взрывал петарды, чтобы освещать себе путь. Стена, которую я ощупывал рукой, чтобы не заблудиться, дрогнула, будто в неё кто-то влетел на полной скорости. И тут до меня дошло: избыток энергии от Резерва, который тело Мидории не могло сдержать, вероятно, светился достаточно ярко, чтобы им можно было подсвечивать дорогу. Короче говоря, моё преимущество темноты вот-вот должно было сойти на нет, если уже не сошло. Отбросив скрытность, я хищно оскалился, создав с помощью двух копий причуды Мегаваттной Улыбки достаточно тусклого света, чтобы видеть, куда бежать.       В итоге из лабиринта я выбирался, не только не увеличив отрыв от преследователей, но и потеряв его. Да, я, может, и усложнил жизнь Тодороки и Оримото, не включая свет с самого начала, но при этом я совершенно забыл об остальных двухстах тридцати семи участниках забега. Я всё ещё был на первом месте, но с трудом завоёванное на старте преимущество испарилось, оставив меня в пределах досягаемости для чужих атак. Конечно, я был не единственной целью, просто самой заметной: по мере того как один за другим ученики выходили из пятого препятствия, причуды начали летать во все стороны. Дорога к шестому препятствию превратилась наполовину в безумный спринт, наполовину в общий раздрай, когда лучшие ученики-герои Юэй начали сражаться со мной и друг с другом за лидерство.       *КА-БУМ!*       — А ну вернись, ДЭКУ!       Даже сквозь звон взрыва в ушах я расслышал крик Бакуго и топот суперсильных ног, бьющих по асфальту: ПА-ПА-ПА-ПА. Со вспышкой зелёных молний Мидория пронёсся мимо меня, но тут же был вынужден резко свернуть, когда звук трескающихся кристаллов – ТРЕСК-ТРЕСК-ТРЕСК – возвестил о появлении ледяной стены прямо на его пути.       Поскольку я двигался немного медленнее Мидории и был чуть позади, у меня хватило времени, чтобы перепрыгнуть через стену. В воздухе я успел оглянуться и увидел огромный туманный вал, несущийся за нами четырьмя, из-за чего казалось, будто мы все пытаемся убежать от пирокластического облака вулкана. Хотя меня бы и не испепелило, если бы Оримото догнала, я прекрасно знал, что, окажись я в её тумане, не только стало бы почти ничего не видно, но и был шанс, что она материализует руки и ноги внутри облака, чтобы подставить мне подножку.       Хорошей новостью было то, что на ровной поверхности я, похоже, был быстрее неё. Плохой – впереди оставалось три препятствия, в одно из которых мы как раз влетали. Я точно знал, скопировав её причуду, что Оримото мало что могло замедлить, кроме сильного ветра. К сожалению, о себе я такого сказать не мог. Мне самому пришлось резко свернуть, когда Бакуго обогнал меня и первым ворвался в шестое препятствие. Чтобы не попасть под его взрывную волну, я активировал две копии причуды Киришимы и одну причуду Тецутецу. Я выставил руки перед лицом, чтобы защитить то, и напряг кожу – ощущение было такое, будто специально вызываешь мурашки, – и успел отрастить серебристую, почти рыбью чешую как раз в тот момент, когда Бакуго запустил себя в воздух с очередным *БУМ*.       Хотя я и не был в эпицентре взрыва, и по меркам Бакуго он был не особо большим, меня всё равно качнуло. Ударная волна сотрясла всё моё тело, а мелкие камни больно ударили по моей укреплённой коже. Сквозь пыль и обломки я, однако, разглядел следующее препятствие. На нас двигались гигантские роботы, несколько механических угроз, напоминавших того нулевого робота со вступительного экзамена, в сопровождении ещё большего количества роботов поменьше. Они были внушительны. Они возвышались над нами. И ни один из нас пятерых во главе забега не замедлил шаг, кинувшись прямо на них.       Да что вообще нафиг творится с моей жизнью? Я даже не знал, что хуже: то, что я счёл хорошей идеей придумать комбинацию причуд для уничтожения роботов-убийц, или то, что она сейчас действительно пригодится. Сбросив Рыбью Чешую, я активировал Гидропушку Гидранта, Кислоту Мины Ашидо и Электрификацию Каминари.       Электричество и вода – известная комбинация, конечно, но добавление кислотного раствора в воду делало её ещё лучшим проводником, а липкость жидкости, которую могла выделять причуда Мины, помогала току не прерываться. Впереди Бакуго пронёсся мимо роботов с воплем «С дороги!» и несколькими взрывами. Я воспользовался этим, подбежал к уже потерявшему равновесие роботу и ударил его по сервоприводам ног 12 000-вольтовым жидким электрошокером. Трудно сказать, замкнуло ли всего робота или только его ногу, но результат был один: он так и не восстановил равновесие и рухнул с оглушительным грохотом. Мидория, тут же воспользовавшись шансом, проскочил мимо меня, когда робот падал, и мы вдвоём миновали второго робота как раз в тот момент, когда Тодороки заморозил его на месте.       С восторженной ухмылкой я начал пробиваться сквозь механических врагов. Одного касания моей комбинации причуд «Короткое Замыкание» хватало, чтобы вырубить робота, и даже планомерно нарастающая тошнота от комбинации Слизи-Мима не могла испортить моего счастья от того, что я нашёл ещё один способ сделать свои причуды полезными даже на базовом уровне. Однако, обезвредив пять или шесть роботов поменьше, я внезапно осознал фатальный недостаток этой комбинации. Она не делала меня быстрее. Мидория всё дальше уходил в отрыв, Тодороки и Бакуго обогнали меня, и каждый раз, когда я поворачивал голову, я видел на периферии зрения туман. Скривившись, я отказался от «Короткого Замыкания» в пользу плана Б. Два щупальца на причуду Гигантский Рост, одно – на Звериную Форму. У меня ещё не было красивого названия для этой комбинации, но существовало мало физических препятствий, которые не мог бы преодолеть шестиметровый таран из чистых мышц.       Отбрасывая роботов телом там, где я не мог их просто обогнать, к концу препятствия я снова догнал Мидорию, Бакуго и Тодороки. Со спины было видно, что все трое явно начинают выдыхаться. У Бакуго дрожали руки, и он использовал взрывы экономно; Тодороки начал покрываться инеем и двигался скованно. Резерв был вечным двигателем силы, так что у Мидории, казалось, ещё был запас топлива, но он был весь в грязи и царапинах от тех моментов, когда терял контроль над своей суперсилой и падал. Это мог быть мой шанс вернуть лидерство, но, к несчастью для меня, я чувствовал себя не лучше, чем они выглядели. План Б был планом Б не просто так: комбинация нескольких причуд-трансформаций поверх обычной телесной дисфории от Слизи-Мима только усугубляла проблему. Мой мозг получал противоречивые сигналы, говорящие ему, что моё тело должно быть большим, должно быть слизью, должно быть животным, и я начал спотыкаться и запинаться, когда мои двигательные центры начали забывать, какой длины должны быть мои ноги или должны ли они вообще быть.       Так что вместо того, чтобы просто пробиться на первое место, я немного отстал, подключившись к причуде Комачи, чтобы перевести дух и дать своему мозгу несколько минут на восстановление. Моё тело тоже всё болело: от адреналина в начале забега, от множества быстрых трансформаций, которые я ему устроил, и от чистого напряжения, с которым я бежал, я начал чувствовать жжение в мышцах.       Ещё оставалось два препятствия.       У меня было ещё два шанса вырваться вперёд, две возможности показать себя зрителям.       Я мог игнорировать боль и тошноту ещё хотя бы на два препятствия.       Мидория, Бакуго и Тодороки вошли в седьмое препятствие раньше меня. К сожалению, из них троих замедлиться пришлось только Мидории. Седьмое препятствие представляло собой «болото» с водой примерно в десяти метрах внизу, которое можно было пересечь по множеству небольших платформ, соединённых друг с другом канатами и узкими мостиками. С потолка местами свисали сети из лиан, возможно, предназначенные для замедления летунов, а возможно, для того, чтобы ученики могли попробовать себя в роли Тарзана. Это было как раз то, что нужно, чтобы замедлить кого-то с суперсилой и проблемами с контролем. Тодороки, с другой стороны, мог прокладывать ледяные мосты между платформами, а Бакуго – просто прыгать и корректировать курс своими взрывами, чтобы приземляться в нужных местах. Я не мог просто перелететь от островка к островку через всю трассу, не отключив причуду сестры и не рискуя стошнить, но если я настрою два щупальца Слизи на Силовой Треугольник, я смогу использовать лётные способности той девушки, чтобы имитировать идеальный баланс, что должно было сработать.       Пока я бежал по канату к дальней стороне «болота», я отчётливо видел, как падает духом Мидория, когда сначала Тодороки, а затем Бакуго обгоняют его. Проходя мимо него, шагая по канату, за который он держался, я видел, как в его глазах собираются слёзы, видел его отчаяние и панику от того, что он всё дальше отстаёт от лидеров. Он явно понимал, что движется недостаточно быстро, и всё же даже не пытался подставить мне подножку, когда я его обгонял. Он просто не хотел проиграть Бакуго? Боялся разочаровать своего папку? Что бы это ни было, этого явно не было достаточной причиной, чтобы он начал играть грязно, но он был очевиднейшим образом расстроен.       Я вздохнул. Если подумать с точки зрения Мидории, мне тоже не хотелось, чтобы Бакуго мог хвастаться первым местом, не больше, чем ему. К тому же, если следующий Всемогущий будет мне должен, это ведь будет совсем не плохо, верно? С этой мыслью, добравшись до следующего бетонного столба посреди «болота», я остановился, опустился на четвереньки и соединил Резерв с цементной причудой Цементосса-сенсея. Медленно, но верно земля под моими руками начала менять форму: одна цементная балка выстрелила вверх и вперёд от столба к концу препятствия, словно трамплин, в то время как вторая протянулась ровно назад, к Мидории, чтобы сократить ему путь и послужить противовесом, чтобы столб не опрокинулся.       — Что ты делаешь, Хикигая? — крикнул Мидория, уже хватаясь за протянутую к нему балку. — Тебе не нужно мне помогать!       Я нахмурился на него.       — Заткнись и прыгай уже, Мидория! — перестань вести себя так, будто я какой-то добряк. — Мне самому нужно прыгать, чтобы догнать, так что если не будешь пользоваться платформой, то свали в сторону!       К его чести, Мидория послушался. Тремя быстрыми суперсильными шагами он взлетел по созданному мной импровизированному трамплину, а затем прыгнул что было сил к дальней стене «болотной» пропасти. Ему удалось это сделать на волоске от провала: он приземлился в неуклюжей попытке переката всего в нескольких дюймах от края водной преграды, а затем вскочил, весь в грязи, и продолжил бежать вперёд, теперь уже на несколько десятков метров опережая Тодороки и Бакуго. Я последовал за ним через несколько секунд, задействовав заряд усиливающей причуды для разгона, а затем, уже в воздухе, причуду полёта Хаямы, чтобы ещё дальше растянуть прыжок. Судя по всему, Тодороки был раздражён моим вмешательством и помощью Мидории, потому что, когда я уже собирался приземляться, он создал большущую ледяную стену между мной и выходом. Я смог взобраться на неё без особых проблем, но он убил мою инерцию настолько, что я покинул препятствие снова на уверенном четвёртом месте.       Добравшись до вершины ледяной стены, оттуда я увидел, что к этому моменту либо слишком много людей догнали Оримото, чтобы она могла нормально их всех сдерживать, либо она и вовсе не пыталась саботировать других участников забега. С одного взгляда я мог различить Ииду, неловко балансирующего на канате с помощью своих ускорителей на ногах, Асуй, ползущую по верёвке на четвереньках быстрее, чем некоторые бегут, девушку из класса 1-B, практически качающуюся на своих волосах, похожих на лианы, и Юигахаму, прыгающую по конструкциям, которые она создала из большей части своей спортивной формы. Этой картины было достаточно, чтобы понять, что у меня нет времени на колебания.       Забег к последнему препятствию был коротким, и, в отличие от остальных, оно не было огорожено. Это была искусственная гора с воротами на вершине и несколькими способами подъёма. Слева была длинная извилистая лестница, которую Бакуго полностью игнорировал, предпочитая просто взрывами подбрасывать себя наверх. Справа – скалодром, где Тодороки использовал свой лёд, чтобы создавать дополнительные уступы и как можно быстрее карабкаться вверх. А посередине был длинный пустой колодец, почти как трёхсторонняя шахта лифта, по которой Мидория на огромной скорости взбирался, отталкиваясь от стен. Честно говоря, у меня не было ни единого шанса догнать кого-либо из них троих – но, да пофиг. Четвёртое место после сына Всемогущего, сына Старателя и лидера вступительного экзамена было всё равно довольно почётным. С этой мыслью я прикусил щёку, чтобы сосредоточиться, и отключил связь с причудой Комачи, чтобы запустить себя на вершину горы.       Мой желудок свело, к горлу подступила тошнота, но это того стоило. Я пропустил всё это утомительное карабканье, которым пришлось заниматься остальным, и добрался до вершины, твёрдо заняв – ну, пятое место, потому что Хаяма прилетел сзади, двигаясь раз в двадцать быстрее меня. Но, учитывая, что я почти не трогал свои заряженные причуды, я всё равно был очень доволен собой. И не только я был доволен. Когда я пробежал по тоннелю с вершины горы обратно на стадион и пересёк финишную черту, непрекращающийся рёв одобрения в адрес Мидории и остальных на секунду усилился в знак признания моего присутствия.       Пятое место. Не победа, но и не поражение.       Вполне нормально.       Рёв толпы снова усилился, когда облако тумана у финишной черты взорвалось и снова собралось в фигуру кудрявой девушки, привлекательно раскрасневшейся от напряжения и тяжело дышащей. Она улыбнулась и помахала толпе, прежде чем подойти и встать рядом с остальными из нас, уже финишировавшими, вызвав ещё одну волну аплодисментов, что сподвигло меня с опозданием осознать, что мне, вероятно, стоило сделать то же самое. Пока я неловко решал, не слишком ли поздно пытаться выглядеть дружелюбным, меня спасла Оримото, которая подошла прямо ко мне.       Удивительно, но она одарила меня улыбкой, которая по всем признакам была искренней.       — Отличный забег, Хикигая! Вот кто бы знал, что ты такой быстрый, а? Прямо представляю лица всех из нашей средней школы Дзяку! Ха-ха-ха, ну умора же!       Несмотря на шок и замешательство от дружелюбного поведения Оримото, я не мог не фыркнуть навеселе.       — Как думаешь, кто-нибудь из них пришлёт мне приглашение на встречу выпускников? — саркастически спросил я.       — Пригласят тебя на... ха-ха-ха-ха! — Оримото Каори не могла перестать смеяться. — Божечки, это так неправильно, но почему так правильно?       Я не знал, что ответить. Смеяться вместе с ней я не мог; каждый раз, когда я смотрел на неё, я всё ещё переживал отголосок боли в груди от того, как я себя чувствовал после её отказа. Я всё ещё помнил, как Займокудза неловко утешал меня, перечисляя исторических генералов и вымышленных персонажей, которых когда-то отвергали, но которые позже воспряли, найдя кого-то лучше в будущем. И я всё ещё помнил, как она втихую усмехнулась, когда я сказал, что хочу поступить в Юэй.       Но пока она стояла передо мной, смеясь открыто и свободно, я, тем не менее, с неприятным чувством осознал, что, возможно, я всё ещё не до конца отпустил Оримото Каори.