Алый закат

Их жизнь сильно тогда изменилась. Они купили Коле часы с возможностью звонить. С постоянным отслеживанием геолокации. Данные автоматически отправлялись Серёже на телефон. Теперь у Коли было ограничение территории. Если вдруг он покидал границы, Сережа тут же получал уведомление, звонил узнать, куда блондин пошел. Колю это нервировало. Он ощущал себя беспомощным ребенком под тотальным контролем, но не мог ничего с этим поделать. Знал, что это реально ради его блага. Сережа тоже сильно изменился. От каждого уведомления он в страхе вздрагивал, боясь увидеть уведомление с Колиных часов. Боялся вдруг увидеть, что пульс остановился, боялся увидеть, что он потерялся и не отвечает на звонки, боялся увидеть, что ему стало хуже. Тревожность его росла с каждым днем в геометрической прогрессии, и теперь он постоянно держал геолокацию Коли включенной, чтобы “точно успеть среагировать максимально быстро”. Было больше похоже на паранойю, но он не мог это контролировать. Если он не знал где блондин более пятнадцати минут, у него начиналась паника. Он ненавидел себя за это. От постоянного наблюдения у врачей Коля решительно отказался. Не хотелось тратить последние месяцы жизни на бесполезные попытки выкрасить один лишний день. Он не отказывался от лекарств, исправно их принимая, даже согласился на сеансы с психотерапевтом дважды в неделю. Но проводить время в больнице он не желал. Каждый свободный вечер они с Серёжей проводили вместе: ходили по ресторанам, гуляли по новым маршрутам, смотрели кино вместе с мелкими. В целом делали вид, что все даже лучше, чем было до этого. Официально никто так и не объявил о болезни, никакие СМИ не знали, да и не догадывались, что с золотым голосом России что-то не так. Так прошел месяц: тревожный, холодный, отчаянный. Приближался новый год, после которого была запланирована Венеция. Все складывалось даже лучше, чем можно было себе представить, только постоянное чувство смерти не покидало обоих. Но они отмахивались от него, продолжали радоваться вместе с детьми. Проблемы настигли их тогда, когда этого не ожтдали больше всего. За окном постепенно темнело, через несколько часов был их рейс. Сережа заканчивал собирать чемодан, когда застиг Колю, отрешённо стоящим в центре гостиной. Он подошёл, легонько коснулся плеча, желая вывести блондина из ступора. — Кто вы такой? — вдруг спросил мужчина, обернувшись к Серёже. — Где вы меня удерживаете? Это явно не моя квартира. Немедленно верните меня домой. Сережа чуть не подавился воздухом. До этого момента таких серьёзных провалов в памяти не было. Он стоял и хлопал глазами, пока блондин пилил его гневным, враждебным взглядом. — Мужчина, я не ясно выразился? — Коль…, — прошептал тихо брюнет, не решаясь то ли положить руку ему на плечо, то ли убрать. — Это я — Сережа. Мы живем вместе последние 5 лет. Сегодня мы вылетаем в Венецию, провести время только вдвоем, — пытался вразумить он блондина, который все так же серьезно смотрел на него, будто и впрямь никогда не был знаком. — Мужчина, я вижу вас впервые в жизни. В Венецию я еду с Сергеем, а вы не он, — холодно говорил блондин. Сережа чуть не сорвался от осознания. Зрительная агнозия… — Коля… это же я… Я — Сережа, Сергей Лазарев… — отчаянно повторял брюнет, трясущимися руками доставая телефон из кармана и указывая на их совместные фото. Блондин поначалу недоверчиво глянул на экран, ничего не понимая. Неизвестный ему мужчина перед ним слишком искренне доказывал, что он это Сережа. Голова гудела от попытки разобраться, что вообще происходит. — Коль, ну это же я. Помнишь, как мы на съемках дурачились? А как тогда в гримёрке… Помнишь? Мы вчера с тобой в лесу гуляли, ты мне рассказывал про закаты в Венеции. Помнишь? Это я… это правда я…. — отчаянно лепетал брюнет, явно сдерживая слезы. — Я… — блондину даже стало совестно. Он силился вспомнить, задумался о чем-то. Ступор затянулся. Сережа не решался вновь потревожить блондина, боясь, что тот испугается незнакомого человека. Но все же невесомо коснулся чужих пальцев. — А?... чего… Я опять задумался, да? Прости, Серёж, поехали скорее, — как ни в чем ни бывало сказал Коля, тепло улыбаясь. Брюнет не выдержал. Упал на колени, задыхаясь от слез и давящей боли в груди. Эти пару минут, что Коля не мог узнать его лица были худшими в его жизни, самыми страшными. Психика не выдерживала такие эмоциональные скачки и дала сбой, вырвавшись наружу очередным нервным срывом. — Не… Не смей меня так больше пугать! Никогда! Еще раз… еще хоть один раз! — задыхаясь, лепетал срывающимся голосом брюнет, хватая чужую ладонь и целуя каждый палец, каждую костяшку. — Я так испугался. Так испугался… Ты чертов кретин… я думал… думал… Ты не узнавал меня. Не узнавал моего лица…, — выдохнул мужчина не поднимая глаз. Венецию пришлось перенести. Такое скорое и серьезное ухудшение состояния заставило их остаться. Дмитрий Петрович уже не давал никаких надежд. Медикаменты не помогают, болезнь прогрессирует… Серёжа не хотел верить. Он перенес билеты на месяц позже. Не январь так февраль. Конечно, пришлось объяснять причину отмены съёмок “Ну-ка, все вместе! Хором”. В СМИ ничего не сказали, даже не сообщили о том, что программы в этом году не будет, просто отдали эфирное время другому проекту. В Венецию они все же поехали, правда заранее продумав план действий на случай нового приступа агнозии. В часы Коли вшили напоминание-подсказку. Теперь, если он не мог различить, кто перед ним стоит, он звонил Серёже, подтверждая тем самым, что человек перед ним – его Серёжа, а не просто незнакомое лицо. На удивление, отпуск прошел без серьезных казусов. Провалы в памяти, приступы агнозии, постоянные ступоры и судороги стали уже чем-то привычным, и не вызывали такой же паники у Серёжи, как месяц назад. Они ходили по узким улочкам города, катались по каналам на лодке, даже застали что-то вроде карнавала. Сережа настоял на посещении собора Святой Марии Исцеляющей. Основным предлогом была его красота и архитектурная значимость. На деле же брюнет просто надеялся на великое “все средства хороши”. Он ехал туда ради одного – помолиться. Он молился не за себя. За Колю. Просил не чуда исцеления, нет. В чудо он и сам уже не верил. Он просил дать еще хоть пару месяцев. Надеялся, что хоть это поможет.

***

В один из вечеров они сидели на крыше своей виллы. Повар накрывал на стол. Солнце постепенно уходило за горизонт, окрашивая мир в алые оттенки. Они молчали, просто наблюдали за красивым закатом. — Серёж, — начал вдруг блондин, не отрывая взгляда от неба. — Когда я умру.. — он запнулся, услышал, как нервно сглотнул Серёжа, почувствовал, как собственный голос дрогнул. — Так вот, когда я умру, ты приедь сюда ещё раз. Я подарю тебе такой же алый закат. — Не надо… — жалобно возразил Сережа, но не договорил. Оба понимали, что смерть неизбежна. Отказать этим по-детски умоляющим глазам брюнет не смог. Он тяжело вздохнул. — Хорошо… я приеду.