Алый закат

Время шло. Состояние все сильнее ухудшалось, но Коля героически делал вид, что он абсолютно здоров. Главным доказательством этого для него стал утренний кофе, который он трясущимися от развивающегося тремора руками готовил себе и Серёже каждое утро. С каждым днем это становилось все сложнее, руки не слушались, дрожали, и даже просто налить молоко в кружку стало тем еще испытанием. В это утро блондин как и всегда встал пораньше, чтобы вновь сварить им обоим кофе. Он тихо вошёл в кухню. Надо было быть потише, и Сережа, и дети еще спали. Он осторожно опустился к нижнему ящику, открыл дверцу и стал искать, куда же он в прошлый раз убрал турку. Для Коли уже стало нормой каждый раз находить турку где угодно, только не на месте: в ящике с консервами, в пакете с пакетами, один раз даже в холодильнике. На удивление турка оказалась на месте. — Давай. Аккуратно, чтобы не шуметь, — вздохнул Коля, тихо шепча самому себе инструкции. Он протянул дрожащую руку, хватаясь за деревянную ручку. Тихо не получилось. Пока он старался вытащить ее из пирамиды кастрюль, бедная турка стукнулась обо все что только можно. Мужчина скривился от громкого железного звона, но все же достал нужную ему тару. Пол дела сделано. Теперь квест номер 2: достать кофе и насыпать его, не рассыпав. Достать кофе оказалось в этот раз сложнее, чем он думал. Серёжа, видимо забыв, случайно убрал кофе на верхнюю полку, куда Коля без стула с трудом мог дотянуться. Пришлось лезть на стул, понимая, что одно неосторожное движение и он упадет. А в его нынешнем состоянии это может буквально стоить ему жизни. Но и с этим он справился вполне легко. Кофе успешно был добыт. Блондин осторожно стал снимать металлический зажим, закрывавший пакет. Это было всегда сложно, причем как снять его, так и закрепить обратно. Но блондин все равно использовал именно его, доказывая тем самым себе, что мелкая моторика еще на достаточном уровне. Справился он с зажимом только с четвертого раза. По комнате распространился приятный запах молотого кофе. Коля довольно вдохнул его, мысленно ставя в голове галочку напротив еще одной выполненной самостоятельно задачи, хоть и такой мелкой. Он сделал глубокий вдох, успокаивая дрожь в руках. Крепко сжал ручку турки, так же крепко вцепился в пачку кофе и стал осторожно насыпать содержимое в железную тару. Конечно часть он просыпал мимо, каждый раз видя это кривясь от раздражения. Зато воду он не пролил. Достижение. Смахнув просыпанный кофе в мусорку, мужчина включил плиту и стал ждать. Жидкость в турке постепенно стала нагреваться. Коля завороженно смотрел на редкие пузырьки и ни о чем не думал. Только в такие краткие моменты руки не дрожали. В такие мгновения ему казалось, что он снова абсолютно здоров, что все это просто глупый кошмар, от которого он наконец проснулся. Но каждый раз, когда звенел таймер, что пора снимать кофе, он вновь возвращался в реальность. В реальность, где руки снова дрожат, где достать чашку снова тяжелое испытание, где Коля все так же болен. — Успокойся, — прошептал он себе, открывая ящик с чашками. Он потянулся за одной, но та выскользнула из дрожащей руки и со звоном упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки. — Черт… — жалобно протянул блондин, потирая лицо руками. Десятая кружка за месяц. Уже десятая кружка, которую он разбил. Он потянулся за еще одной, но и эта выскользнула из рук. Он устало застонал, сдерживая подступающие слёзы. В последнее время он стал слишком эмоциональным. Сдерживать себя становилось только сложнее. Блондин взглянул на собственные ладони, которые сегодня дрожали больше обычного. — Да работайте вы! — чуть не плача прошептал он, но руки продолжали дрожать, а из глаз скатывались первые слезы, капая на трясущиеся ладони. Он попытался вновь, и только сильнее зарыдал, когда еще одна белая кружка упала на пол. — Работай! Работай! Работай сука! — рыдал мужчина, уже не пытаясь достать кружку, а наоборот. Он, не до конца понимая, что вообще творит, стал доставать из ящика всю посуду и с силой и злостью бросать их на пол, смотря, как дождь осколков рассыпается по плитке. Белые кусочки керамики разлетались в разные углы, покрывая собой все пространство вокруг. — Бесполезный. Какой же ты бесполезный! — он злобно кинул еще одну кружку, на этот раз сразу об стену. Та жалобно дзынькнула и тут же рассыпалась дождем на мелкие кусочки. Серёжа, спокойно спавший в соседней комнате, проснулся от неожиданного звона с кухни и ужаснулся, услышав, как кружка явно не просто упала на пол, а была брошена в стену. Он рванул проверить, все ли хорошо, и замер. Картина была удручающая: пол был усыпан осколками, будто Коля разбил вообще всю посуду в квартире; на плите кипел кофе, переливаясь через край; а в центре этого хаоса стоял рыдающий Коля, смотря на собственные трясущиеся руки и проклиная свое тело за такую беспомощность. — Коля, что.. — “происходит” хотел сказать брюнет, но не успел. Блондин вдруг безумно взглянул на него, явно не узнав. Он тут же отскочил от него, забыв про осколки на полу, и отбежал как можно дальше, чуть не забившись в угол. Он выставил дрожащую руку перед собой, стараясь отгородиться от незнакомца. — Кто вы?! Что вы забыли в моем доме?! — испуганно крикнул мужчина, мелкими шагами отходя подальше. Стекло впивалось ему в ноги, но он этого не замечал. Зато Сережа с ужасом смотрел, как с каждым шагом тот оставлял на полу кровавые следы, и не знал, как помочь. Он пытался что-то сказать, чтобы тот остановился, но блондин его не слушал. — Сейчас же убирайтесь отсюда! Иначе я звоню Сергею. Он вас быстро отсюда вышвырнет, — он угрожающе взглянул на незнакомца, поднимая руку с часами. Серёжа устало вздохнул, поднимая в ответ телефон, уже ожидая звонка. Блондин нажал на вызов, и телефон в руке брюнета тут же заиграл знакомой мелодией. Коля ошарашенно взглянул на часы, на телефон, на незнакомца перед ним, опустил взгляд на пол, где кровь медленно растекалась у его ног. — Я… что… — ничего не понимая прошептал мужчина, когда слезы вновь потекли из глаз. — Кто… я вас не знаю… почему… Сережа…. Где Сережа… Брюнет сдержался, чтобы не зарыдать в ответ. Он осторожно, чтобы не наступить на осколки, подошёл к блондину, крепко обнимая его, и гладя по голове. Того трясло. Крупная дрожь разливалась по всему телу. — Коль, это я – Сережа. У тебя снова приступ агнозии. Он сейчас пройдет. Главное успокойся, — он ласково гладил его по волосам, по спине, и очень обрадовался, когда чужие плечи под его руками наконец расслабились, а дрожь утихла. — Надо обработать твои ноги…. Только теперь Коля осознал, что ноги его ужасно болели. Он не ответил, только устало кивнул, повинуясь незнакомцу. Тот аккуратно ногой отодвинул остальные осколки, расчищая путь блондину и повел его к ближайшему стулу. Каждый шаг ощущался отвратительной болью. Пока Коля отрешённо сидел, силясь вспомнить, кто этот человек перед ним, Сережа выключил плиту, отставляя явно испорченный кофе в раковину, сходил за веником и совком, собирая все большие осколки. После сходил за шваброй, чтобы точно никаких, даже самых мелких кусочков не осталось. Вернулся он уже с бинтами, ватой, перекисью и зелёнкой. Он устало поставил стул напротив Коли. — Подними ногу, — устало вздохнул Сережа, выливая перекись на вату. Он… устал. Устал делать вид, что все хорошо, когда мир вокруг рушится. Коля умирает на его глазах, страдает, но делает вид, что это не так, не признает, что ему хуже, силится казаться здоровым. Но Сережа же видит, он понимает, что все плохо, хочет помочь, но тот злится, потому что не хочет быть обузой. Они оба хотят как лучше, но этим только делают больнее друг другу. Коля подчинился, молча дал ногу и опустил взгляд на чужие руки. Они ласково, боясь сделать больно стирали кровь с кожи, стараясь не давить, чтобы застрявшие осколки не делали больнее. Потом вата в руках сменилась пинцетом. Прикосновения холодного метала заставляли мурашки бегать по коже. Было больно, но терпимо. Пинцет в чужих руках осторожно вынимал все, даже самые маленькие осколки, боясь пропустить что-то. Блондин неосознанно кривился от неприятных ощущений, а чужие руки тут же виновато вздрагивали. Пинцет вновь сменился в руке ватой, вновь обрабатывая кожу и свежие порезы, после замазывая их зелёнкой и обматывая для надежности бинтом, чтобы было не так больно ходить. — Серёж… — неосознанно сказал Коля, когда наконец стал узнавать лицо перед собой. — Узнал наконец…. — себе под нос выдохнул брюнет. — Не говори ничего, пожалуйста. Просто дай другую ногу, — это звучало даже обидно. Но они оба понимали, что больно обоим. Никто никому не желал зла. Оба просто устали. Вторую ногу Серёжа обработал так же тщательно. А когда закончил бинтовать, тихо встал со стула, погладил блондина по волосам и невесомо поцеловал в лоб. — Иди в комнату, я сам сделаю кофе, — он уже не спрашивал, не принимал возражений. Всем было ясно, что Коля не в состоянии сварить кофе самостоятельно. Блондин скривился, как от худшего оскорбления. Последнее, что доказывало, что он еще не “овощ” был этот чертов кофе. Но теперь даже его он не в состоянии приготовить. Принимать такой факт не хотелось. Он открыл было рот, чтобы возразить, взглянул на Сережу умоляющим взглядом… — Коль, нет. Иди в комнату, — отрезал мужчина, поворачиваясь спиной к блондину и опираясь о край раковины. И Коля ушел, осторожно наступая на изрезанные ноги. Кофе в то утро Коля так и не стал пить. Для него он был напоминанием о его абсолютной беспомощности. В то утро он отказался от всего, выпил только стакан воды и больше ни к чему не притронулся. Серёжа не заставлял. Понимал, насколько этот кофе был важен для блондина. Понимал, что больше тот не сможет его сварить…