Несправедливо

      Вектор окончательно очнулся где-то на полпути. Он замигал экраном, имитируя человеческий прищур, и приподнялся на руке. Темно. Ужасно темно. Вектор увидел у себя в руке повербанк и грустно усмехнулся.       Спасибо, люди, за огромную помощь — таким еле смартфон зарядишь, а они робота хотят. Но смешного было мало…       Вектор достал красную звезду, ранее спрятанную в грудном отсеке, и поднёс ближе к экрану, освещая. Он провёл пальцами по значку, и на его экране скользнула грустная улыбка. От Вилюра осталось хоть что-то.       А самого Вилюра уже перепрограммировали, и он молча смотрел на пуговицу в своих руках. Не выл, не веселился. — Откуда это у тебя? — спросил техник, забирая пуговицу. Он кинул её на соседний стол и вышел из кабинета.       Вилюр остался один. Ему надо выйти вслед за мужчиной… Вилюр поднялся и подошёл к столу. Его взгляд упал на пуговицу.       Вилюр помнил, чья это пуговица. Но не понимал.       …Техник проследил за Вилюром и закрыл за ним дверь. — Нормально стоишь? — спросил он, и Вилюр кивнул. — Можешь идти к регистрационному стенду, ты свободен. — Благодарствую, — холодно ответил Вилюр, кивнул и направился вперёд по коридору.       Каблуки громко стучали, рука сжимала спрятанную в кармане пуговицу.

***

      А Вектор приехал на место. Его вытолкнули из машины, и он попал на улицу. Холодно. Даже для него холодно. Он был со всех сторон окружён огромной территорией с колючей проволокой, а напротив машины стояли Василий Васильевич и Марку. — Вектор? — едва слышно прошуршали динамики Маркуса. Он встал как вкопанный, и Вектор сам подошёл к ним. — ПК-222? — тон Маркуса стал металлическим. — Так точно. — Добро пожаловать, — Маркус по-деловому поднял телевизор. — Здесь нет места мимикрии под людей. ПК-222, вы должны чётко следовать указаниям, данными местными офицерами и специалистами. С этого момента вы — инструмент. Любой бунт будет расценен как преступление. А преступления требуют наказания.       Вектор молчал. Неплохо Васильевич обработал Маркуса, раз тот так спокойно это говорит. — Добро пожаловать на перевоспитание, — закончил Маркус и кивнул в сторону здания. — Отправляемся на техосмотр. Не отставайте, ПК-222.       Вектор медленно направился следом за ним. Васильевич остался на месте и проследил за ними, а затем сдвинулся с места. Но он был далеко. И люди, любая прослушка — тоже. Маркус мельком повернулся к Вектору. — Ожидал кого угодно, — успел сказать он. — Только не тебя. — Нас… — начал Вектор, но Маркус его перебил взмахом руки. Для Васильевича это было жестом «заткнись», для Вектора — «не объясняй». Маркусу и так всё ясно.       Они вошли в здание, и Маркус повёл его к техникам.

***

      Техники выяснили, что параметры, указанные у него в техкарте, отличаются от имеющихся. Вектор уже побоялся за Вилюра… Маркус вступился за Вектора и сказал, что к ним прибывали роботы с более плохими показателями — и все выпустились из «реабилитации» нормальными машинами. Его послушали. Как не послушаешь правую руку Васильевича? Пускай и робота. — Да, он сохраняет признаки искажённой операционной системы, — сказал Маркус. — Но полная переустановка операционной системы вызовет в нём неполадки и потерю памяти. А практика показывает, что даже полностью перепрограммированные роботы склонны к восстановлению старой системы. Предлагаю оставить так как есть и просто завести на него техническую карту.       Кивнул первый техник, потом второй, и техники начали спорить друг с другом. Итого пришли к тому, что Маркус прав. Заполнили карточку про Вектора и отпустили его вместе с Маркусом.       Из-за шума станков их толком не было слышно. Вектор подошёл чуть ближе. — По лезвию ходишь, — сказал он. Маркус кивнул. — Знаю. ПК-222, — его тон резко сменился, когда они наткнулись на Васильевича. — Сейчас вы встанете на учёт, а затем отправитесь работать. — Куда? — будто удивился Вектор. — За станки. ПК-222, работа ещё никого не испортила, — Маркус развернулся и показал улыбку на экране. — Регистрационный пункт там, — он указал на дверь вдали и направился к ней. Вектор пошёл следом. «Лепота-то какая», — подумал Васильевич, наблюдая за ними.       Он не знал, как Маркус сдерживался, чтобы не назвать пленного по имени. Это бы сразу отбросило самого Маркуса на самое дно. И плакал их побег.

***

      Маркус знал, что писать Вилюру — не лучшее решение. И запретил делать это Вектору, а затем, согласно протоколу, отобрал у него планшет и выдал служебный, который переходил из рук в руки и прослушивался.       Мало ли, что теперь у Вилюра в голове. Может, ему промыли мозги, и он больше не будет за них.

***

      Прошла неделя. Дежурную часть города В. завалило жалобами. Во-первых, Маша. Раньше Вилюр всегда кокетничал с ней, даже делал ей комплименты, а теперь зовёт её гражданкой Смирновой и не способен подать папку нежно-розового цвета: он уверен, что она просто розовая. А старый Вилюр бы её понял.       Секретаршу никто не послушает. Но и без неё хватало жалоб. Поступил звонок, где злая женщина, чья-то мать, ругала недотёпу-робота: её дочь потерялась и рыдала, а Вилюр сел перед ней и…       Заткнул ей рот ладонью. Сказал, что её слёзы ни к чему, и она сама виновата. Мама требовала объяснений.       Петрович вот тоже хотел объяснений. Он просто был в ахуе и разгребал тонну жалоб на Вилюра. И всё из-за того, что эти ироды вырезали ему половину операционки. Он же теперь даун!       В итоге операционку поставили на место. Вилюра заставили извиниться перед детьми и подарить по ромашке каждому ребёнку — неважно, где он их возьмёт в декабре. Вилюр не придумал ничего лучшего, чем нарисовать прикольные и милые открытки (карандаши украл у Маши). Детей-то нет ничего было, а перед преступниками нечего вилять шинелью и танцевать. — Меня пирожками угостили! — объявил Вилюр, влетая в отдел. Петрович увидел его и со вздохом шлёпнул себя по лицу. — Чем ты их есть собрался? — ОЙ… — Вилюр хихикнул и зашёл к Петровичу в дежурную будку. Он прилепил корзину с пирожками ему на стол. Петрович и помощник уставились на него. — Ешьте.       Помощник Петровича посмотрел на него и улыбнулся. — Видите? — сказал он. — Я говорил, что он был лучше до предыдущего ремонта. — Дурак, — ответил Петрович, откусывая пирожок. — Это мои слова были. Вилюр, метнись чай поставь. — Я не домработница, — обиженно отозвался Вилюр, но всё-таки включил чайник. Петрович и помощник улыбнулись.

***

«Вилюр»: привет фриц!!! Как дела в концлагере? «Маркус»: ты с ума сошёл! Они читают переписки. «Вилюр»: оййй ли. Твои и читать. Что им читать, как ты письки всем шлёшь? «Маркус»: ВИЛЮР!!! Но я рад, что ты вернулся. Как ты сейчас? «Вилюр»: я тоже рад ;) люди убедились, что я снова дурак. Что мне делать? Как дела у Вектора? «Маркус»: ничего. Вектором занят я. Хожу по лезвию, но он ничего не заметил. Помнишь, что я говорил про него? «Вилюр»: идеалист с насратым в голове. У них всё всегда рушится. А Вектор… ну, совет вам и любовь. «Маркус»: ну раз ты не против — я подумаю над этим. Мне пора.       Вилюр посмотрел на планшет и молча стёр всю переписку. Затем его взгляд скользнул по серверной. Неприятно с одним столом… но ничего. Он подождёт.       Петрович нашёл в даркнете первую научную работу о роботах. Говорят, учёного уволили, но работу так просто забыть не могут.       Это выглядит как шанс.

***

      Вектору вот не до пирожков было. Он не думал, что его жизнь закончится в стенах этого… концлагеря. Первый месяц он жил по такому распорядку: подъём в 6 утра, смена 12 часов (переплавка металлов, сортировка деталей), позор от Васильевича около 10 минут (он ходил к нему в кабинет и смотрел на холодного Маркуса), затем шёл спать. Ибо роботов мы собирать научились, а оптимизировать производство не научились. Иногда Вектора вывозили на внештабные работы, до глупого — от посадки сада до смены в шахте. Васильевич говорил, что ему полезно развиваться во всех направлениях.       Вектор слушал Маркуса и старался следовать его словам. Жалко этого лилового добряка, конечно… он спал в кабинете Васильевича. Самая жесть была в том, что напротив спал сам Васильевич. Во-первых, он храпел как слон, во-вторых — у мужика ВООБЩЕ поехала крыша. Хорошо, что Петрович застал его более адекватным.       А ещё Вектор лицезрел их нерабочее общение… Маркуса и Васильевича, в смысле.       Васильевич сидел, развалившись в кресле. Он курил и лениво листал очередной отчёт. — Маркус, — сказал он, и Маркус подошёл. — Да? — Возьми книгу с полки, — Васильевич указал пальцем. — Ту зелёную. Открой на 100 странице. Читай мне и Вектору. Чтобы он послушал, как надо себя вести.       Маркус в шоке глянул на Вектора, и тот решил, что будет прочтение куска из диссертации о вреде роботов… Но от услышанного далее просто выпал в осадок. — Ночевала тучка золотая / На груди утёса-великана… — с выражением прочёл Маркус. На экране Вектора на секунду проскочил шок.       Знал бы Васильевич про Вилюра и его «Тайно Дёрнул» (Вектор услышал именно так) — вообще бы обезумел, какие роботы интеллектуалы.       Но чем глубже в лес, тем Васильевич безумнее. Он выдал Вектору форму, обязал надеть. Солидную такую, тёмно-синюю. И теперь и Вектор читал ему. По ролям. Маркус за какую-нибудь женщину в книге, а Вектор — за мужчин.       Зато в этом был свой… плюс. В кабинете Васильевича не было прослушек или камер. Как параноик и чтобы его кто-то прослушивал? Там даже толком шифрование не работало, поэтому Вектор мог исподтишка писать Вилюру. Оба (даже трое) были рады, что связь сохранилась хотя бы в урывках, и они не потеряли друг друга. Вилюр всё ещё работал в городе В. и крутился около Петровича, а Вектор и Маркус были «правыми» руками у Васильевича.       Смешной он, конечно. Сначала «жестяные банки», а потом — «почитай стих, завари чай». Вектор исподтишка снял это на камеру и прислал Вилюру.       Почему они так долго не палились? Потому что Васильевич был фанатиком. Он отрицал техническую проверку систем роботов, считая, что способен определить сбой на глаз — всё-таки, он уже около 10 лет занимается роботами. Сначала он просто изредка пересекался с ними, а затем началась его карьера: обучать их, редактировать, воспитывать. И крыша потихоньку поехала (а ещё и жена — от него).

***

      Васильевич ушёл на плановый обход, а сам оставил обоих роботов у себя в кабинете с чёткой задачей — заполнять документы. Он их особо этим не напугал, ибо оба и были созданы для бюрократических вопросов. Просто стало спокойнее, когда Васильевич запер кабинет на ключ и ушёл.       Маркус сел на скамью около Вектора. — Надо заполнять бумаги, — сказал тот, и Маркус кивнул. — Ох… — Маркус погладил себя по экрану. — Господи, когда это всё закончится… — Могу отправить поработать, — на экране Вектора мелькнула улыбка, и Маркус сдавленно хохотнул. Их руки соприкоснулись. — Помнишь, я говорил, что он писал диссертацию? — спросил Маркус. Вектор кивнул. — Дописал почти. — Лихо он, — отозвался Вектор. Маркус придвинулся ближе. — И, кажется… — его рука легла на плечо Вектору. — О нас он там тоже написал. — Ужас, — Вектор покачал головой и уткнулся Маркусу в плечо. — Хочу на свалку. — Успокойся, — Маркус похлопал его по спине. — Успеем туда. Вектор. Умеешь копировать подпись герра Васильева? — Герр, — Вектор хохотнул и вздохнул. — А я думал мы поцелуемся. — Нет, — Маркус вскочил на ноги, схватил кипу бумаг и сунул её Вектору. — Подписывай. А я попробую отредактировать его диссертацию. — Опечаток наставишь? — попробовал пошутить Вектор. Маркус кивнул. — Именно! — Что?..

***

      Васильевич продолжал писать диссертацию, а потом его взгляд упал на «кибернетический оргазм». Его брови поползли наверх, а затылок запотел. — Бог ты мой! — Васильевич бросился исправлять ошибку. — Как так-то получилось? — Вы много трудитесь, — заметил Вектор. — Это банальная усталость. — Ага… — бросил Васильевич. — Маркус, не запинайся. Что там про блядей? — Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду! — проскандировал Маркус и громко захлопнул книгу. Он подошёл к Васильевичу. — Как успехи, герр Васильев? — Маркус, отставить свои замашки, — Васильевич метнул на него взгляд. — 20 страниц написать осталось. — То есть, вы на итогах? — Да. Вычитывать на ошибки будешь.       Антенны Маркуса аж перекосило от шока, и он глянул на Вектора. Тот пожал плечами, тоже не понимая, как реагировать на эти слова. — Товарищ полковник, — он завёл руки за спину. — Я архивариус, а не текстовый редактор. — Читать умеешь? — задал риторический вопрос Васильевич. — Вот и ошибки поправишь. Всё, иди, не стой над душой.       Маркус молча подошёл к Вектору, а Васильевич продолжил шарашить по клавиатуре. Маркус покачал головой и шлёпнул себя по экрану, а Вектор приобнял его за талию. «Это, своего рода, плюс», — мелькнуло на экране у Вектора. Маркус ответил: «Да я ему такой бред понаписал! Я ржать буду как ужаленный». «Ну…», — Вектор притянул его к себе, и Маркус обнял его. Но почти тут же отстранился и не многозначно кивнул на Васильевича. Вектор ответил кивком, и роботы встали около друг друга.       Васильевич окончательно сошёл с ума.