Ложь

Сюэ Ян был ранен, слаб, как бы мерзко ни было это признавать, почти уязвим. Судьба сыграла с ним злую шутку - помощь пришла от человека, который уже его знал. Однако, человек этот был слеп. Куда проще было сделать голос чуть выше, слова подбирать повитиеватее, а вести себя - вежливее, чтобы глупец ничего не заподозрил, чем размахивать оружием. К тому же, Сяо Синчэнь не возражал. Это оказалось так просто, что даже на чувство жалости никому давить не пришлось, он вызвался сам. Наверное, если бы не мелкая зараза, которую даочжан где-то подобрал, то Сюэ Ян мог бы пользоваться своим статусом и дальше, и этот дурак продолжал бы таскать воду для омовения за двоих, точно так же вставал бы каждый день спозаранку, точно так же менял ему повязки, нежно гладил по груди, чтобы влить немного духовной энергии, убирал волосы с лица, улыбался… Чёртова А-Цин. Признаться, Сюэ Ян немного скучал по этим временам. Тогда от него не требовалось почти ничего кроме как лежать и принимать неожиданно свалившуюся на его голову заботу, сейчас же ложь приняла новый уровень. Пришлось построить вокруг себя определённый образ - А-Ян, как он сам его называли, был той версий Сюэ Чэнмэя, которая понравилась бы Сяо Синчэню и позволила и дальше оставаться в похоронном доме, ожидая своего момента, когда раскрыть все карты будет особенно весело. А-Ян был жесток, но не безумен, он был обходителен, любил побаловать своих домашних неожиданно вкусным ужином из их нехилого набора продуктов или шуткой, чтобы разрядить атмосферу. А-Ян был готов возиться с непутёвым ребёнком и заплетать ей волосы. А-Ян был всем, чем Сюэ Ян был и не был одновременно, и Сяо Синчэнь повёлся с такой охотой, что это даже было немного грустно. Однако, время шло, и несколько месяцев спустя Сюэ Ян настолько сросся со своей ложью, что она стала восприниматься как данность. Теперь он почти не прикладывал усилий, чтобы её поддерживать. Не то что бы его мучила совесть раньше - ни в коем случае, просто теперь быть А-Яном стало так же интуитивно легко, как и дышать. Раньше ему было нужно напоминать себе о нужном тоне голоса, продумывать фразу в голове, прежде чем озвучить её, планировать заранее, чем бы таким завтра занялся А-Ян, которым ему приходится быть, теперь же всё стало так просто, будто он был собой и не более. К своему ужасу Сюэ Ян начал замечать, что теряет грань между тем, какие мысли принадлежат ему, а какие - удобному щенку из похоронного дома. Наверное, ему нужно было уйти. Отомстил он уже с лихвой - трудно представить, что для этого святоши может оказаться хуже крови невинных на острие Шуанхуа. Нужно было просто рассказать всё, насмеяться вдоволь и отправиться дальше. Только почему-то Сюэ Ян медлил, а А-Ян - уходить и вовсе не хотел. А ещё, Сяо Синчэнь не хотел его отпускать. Чужие руки неуверенно, почти целомудренно скользнули ему под одежду. Даочжан, как оказалось, ужасно прилипчивый, стоит только дать ему волю. Сюэ Ян рассмеялся. Ну и дурак. Знал бы он только под чьими нижними одеждами греет сейчас ладони, промёрзшие после долгой работы на холоде. - Посреди белого дня, - Сюэ Ян, естественно, сказал это, чтобы его пристыдить. Ему нравилось намекать Сяо Синчэню на то, как низко тот пал. Подумать только - живёт непонятно где, спит в гробу, выживает на гроши, а главное, ищет утешения в руках, которые отняли больше жизней, чем их владелец потрудился запомнить. И это великий герой с Неизвестной Горы? Было весело посмеиваться над ним. А-Ян в такие моменты флиртовал, Сюэ Ян же - злорадствовал. - Не стыдно? Руки тут же пропали, и Сюэ Ян раздражённо повернулся. Ему что, самому теперь всё делать? Для поддержания образа требовалось, как оказалось, быть ещё и соблазнительным. Что ж, он мог. Не потому что он хотел, просто… Он резко притянул Сяо Синчэня обратно. Тот залился краской, но улыбнулся. Ну не нелепый ли? Нашёл из-за чего краснеть. Можно подумать, они никогда не делали вещи и хуже. - Куда собрался, - Сюэ Ян оскалился. Невольно вспомнилось как всё начиналось - эти же руки на его щеке, этот же мягкий голос, уговаривающий его потерпеть, пока он зашивает рану. Тогда всё было иначе. Он ещё не лгал, не разыгрывал из себя другого человека, он просто.. плыл по течению. Сейчас же.. Неважно. - Не дразни меня, - почти беспомощно попросил даочжан, послушно прижимаясь. Ох, знал бы он, сколько насмешек он просто не заметил, сколько только ждёт своего часа, чтобы раскрыться, сколько Сюэ Ян хотел бы провернуть, а сколько - обратить вспять и никогда не совершать. Знал бы он. - Как я смею, - почему-то стало мерзко. Если честно, Сюэ Ян уже не знал, от чего именно. Ему был противен А-Ян - такой слащавый и бесконечно влюблённый, был противен он сам, вся эту ситуация, но, что самое ужасно, не Сяо Синчэнь. Казалось бы, разве не к заклятому врагу он должен испытывать больше всего отвращения? Однако, Синчэня было скорее жалко. Такой наивный, глупый, доверчивый. Ели бы кто-то другой посмел так забавляться, пользуясь его огромным сердцем, этот несчастный бы очень скоро молил о смерти. Даже те самые крестьяне поплатились за это - посмели открыть свои грязные рты в их сторону. По какой-то причине теперь он считал, что подшучивать над этим человеком имеет право только он. Значило ли это, что Сюэ Ян должен ненавидеть сам себя?Возможно. В его голове словно шла война - какая-то часть хотела расквитаться с Сюэ Яном за всё те ужасные вещи, которые он сделал, другая - заткнуть эту непонятно откуда взявшуюся тягу защищать кого-то кроме себя. А-Ян ненавидел Сюэ Яна, Сюэ Ян же… Неважно. Он не хотел думать, хотел - Сяо Синчэня, и в этом две стороны его безумия были как никогда солидарны. Он дёрнул даочжана вниз - ну и вымахал же он на своей горе. А-Ян смял чужие губы своими - отчаянно, требовательно, словно надеясь найти в поцелуе те ответы, которые не мог дать себе сам. Сюэ Ян не возражал. К сожалению. Он заигрался. Заврался. Сам себе - в первую очередь. - Я люблю тебя, - буднично сообщил Сяо Синчэнь, когда воздух наконец закончился. Сюэ Ян знал - не врёт. Он всегда умел читать людей, так что теперь отчётливо видел это. В тоне, которым даочжан шепчет его имя по ночам, в проклятых конфетах, которые он приносит в его постель. В том, как заботится о нём, в том, как нуждается, в том, как почти думать забыл о своём ненаглядном Сун Лане. Непрошенное довольное злорадство разлилось в груди. Ну и гадость. - И я тебя люблю, - Сюэ Ян соврал ответил, не задумываясь, целуя снова. Синчэнь просиял и охотно подставился. Было приятно отключить голову и просто гладить эти худые плечи, чувствовать шёлковые волосы на своей щеке, да в общем-то, что угодно, лишь бы не думать о том, что никакого А-Яна не существует, а некоторые слова уже давно принадлежат ему самому. Лишь бы не думать, о том, кому на самом деле он лжет.